о, боги

когда Шастун появляется на пороге в своих золотых сандалиях с настоящими крылышками, Серёжа прыскает. он как бы слышал от Арсения, но не думал, что всё настолько серьёзно. Антон смотрит ему в глаза (и для этого ему приходится сильно опустить голову, так что Матвиенко видит его второй подбородок; или даже несколько — а с виду дрыщ дрыщем), а потом неожиданно расплывается в котовской улыбке: — так вот про кого Арс… — он говорил что-то, кроме «я красавчик»?.. — перебивает Серёжа, притворно удивляясь, и в дверном пролёте появляется Арсений. — я вообще-то всё слышу! — на то и расчёт, — Матвиенко хлопает его по плечу и пропадает в одной из комнат. не очень-то гостеприимно — Арсений закатывает глаза. Антон пожимает плечами, продолжая улыбаться: «наверное, не понравился». не факт. спустя месяц они вдвоём рубятся в фифу у Антона дома и не понимают, почему Арсений так недовольно смотрит на них из-за экрана компьютера. возможно, потому что из-за криков он не может закончить важный проект, который нужно сдать до полуночи. но это неточно. часы показывают 23:46. * Дима вписывается в эту компанию неожиданно, он просто бог медицины, а Арсений тоже (не)много в этом понимает, хоть и ушёл сейчас больше в искусство. они болтают в каком-то баре с плохим освещением, где по телевизору идёт, кажется, футбол, и Шастун старается отвлечься на него — на мужчин в красных майках. но Арсений тоже сидит в красной майке, эмоционально что-то рассказывает, смеётся, запрокидывая голову, аккуратно проводит по волосам, демонстрируя кольцо, о тайном смысле которого никому не говорит (а он есть, это же Арсений), и Антону как-то тяжело смотреть на что-то, кроме. Попову резко кто-то звонит, он извиняется и выходит, раскланиваясь, — вот уж точно не из этой эпохи, а Дима подсаживается ближе и ухмыляется: — ты бы так явно не залипал. — да я на телевизор смотрю. Дима недоверчиво оборачивается. — ты любишь кёрлинг? — видимо, футбол уже закончился. — обожаю, — Антон немного смущается, а потом смеётся. и Дима смеётся тоже. * у них такие разные жизни: Позов — порядочный семьянин, Серёжа цепляет девушек в клубах, а на следующее утро отвозит их домой — тоже своего рода порядочность, Арсению всё равно, у него с личной жизнью всегда порядок — как он сам говорит, а Антон… он просто Антон: у него дома беспорядок (и в душе тоже). почему в какой-то день именно им вручают ключи от дома на высокой горе и говорят, что теперь они могут повелевать судьбами других людей — большой вопрос. и отвечают они на него тоже горой вопросов. Воля поджимает губы, пожимает плечами и: — Воля, судьба, фатум — как хотите называйте. только теперь у вас ответственности в миллион раз больше. теперь они боги; по воле Вольей. парни переглядываются. * — нет, я знал, что у меня греческие корни, — задумчиво протягивает Дима, поднимаясь по крутому склону, — только не думал, что оно как-то вот так аукнется. — да ладно тебе, зато будет, что вспомнить, — Арсений как будто вообще не устал — был создан лазать по горам. с него не течёт пот струйками, как с Антона (некрасиво), и дышит он тоже легко-легко. для Попова это — пешая прогулка. Антон снова улыбается, глядя на то, как Арс размахивает руками, а когда его ловят за подглядыванием, опускает глаза. он не должен. но как не, если Арсений — ебаное совершенство, бог красоты, блять? * они быстро обустраиваются — всегда здесь жили? были созданы для? Диму, кажется, единственного волнуют такие вопросы, когда они сидят за большим столом, и Серёжа недовольно щурится, а Антон ест уже четвёртое яблоко. Арсений ушёл на утреннюю пробежку, сетуя, что не может послушать что-то бодрое, потому что здесь не ловит связь, а скачивать — не в его стиле. Дима немного волнуется: он давно не списывался с женой, но сердцем чувствует, что всё будет в порядке. хотя сердце, если верить его образованию, такое не чувствует. начало длинных, привычных для Позова размышлений прерывает Серёжа, указывая куда-то наверх. — что там ещё? камеры? за ними наблюдают? Антон немного съеживается — а вдруг все узнают, ну, о том самом?.. Дима бросает на него выразительный взгляд, но ничего не говорит. Дима вообще не говорит с Антоном, если не знает, что именно сказать. Арсений возвращается с пробежки и машет всем рукой. Шастун давится яблоком. типичное утро. * спустя какое-то время до парней доходит, что это реалити-шоу. наверное, это происходит, когда квадражоптеры (Серёжа, блять) спускаются слишком низко. Арсений радостно улыбается, машет рукой, передаёт приветы, но больше никто его свечения не разделяет. — я не понимаю смысла, — говорит Дима, — просто четверо мужиков поднялись на гору, теперь сидят там, изредка совершают вылазки куда-либо, даже еда уже есть, добывать ничего не нужно. кто, блять, это смотрит? — Поз, не манди, а, — Серёжа пинает небольшой камешек, параллельно поднимая столб пыли, — сейчас такие люди, они всё схавают. представь, что мы тикток-хауз, блять, только поинтереснее. его прерывает Антон. — люди! — ну, да, люди, а ты так удивлён, что кроме нас?.. — нет, там люди, — Шаст указывает пальцем на какое-то шевеление. парни смотрят вглубь леса (или это не лес, они не ебут, там только Арсений бегает) и переглядываются. — и что теперь? * люди приходят попросить совета (к Арсению), вылечиться (к Диме), научиться чему-то новому (драться их учит Серёжа, а продавать — Шаст); Антон как раз заканчивает объяснять основы воронки продаж, когда небо темнеет — первый раз такое. люди испуганно смотрят в окна, пытаются понять, надолго ли они застряли здесь. сверху хлещет крупными каплями, и просвета нигде не видно — свинец сгустился и давит своей темнотой. — а где Арс? — Серёжа вертит головой по сторонам. Антон напрягается. — давайте я схожу поискать? может, он пошёл на пробежку? очень резко тучи появились ведь. Дима в ответ на это кивает. — у тебя крылья на сандалях есть? вот и попробуй повыше подняться. — куда уж выше, — Шаст улыбается. он выходит за пределы дворика и взлетает (при людях нормально высоту набрать не получается). вообще, не то чтобы Антон часто пытался взлететь; в городе неудобно: на улице невольно приходится смотреть в чужие окна, а в помещении он бьется головой — нет таких высоких потолков. Арс мог возразить, что есть, но только в парадных, в Питере; Шастун бы согласился проверить, наверное. после минут пятнадцати кружения над вершиной горы он находит Попова. тот спит, накрывшись какой-то странной прозрачной тканью, и Антон умиляется: так мило топорщится чёлка. вообще, это кажется странным: Арсений не стал бы так поступать. пропадать, никого не предупреждая, не в его стиле. возможно, они здесь, на горе, не одни? и у кого-то другого есть способности усыплять? а как это связано с камерами? и связано ли? Антон пытается вспомнить: «был такой с зонтиком, Оле-Лукойе, но это не из мифов. в мифах тоже кто-то был, вроде. может, Морфей? надо потом у Димки спросить. и у Арса, когда он проснётся». он взваливает сопящего Арсения себе на плечо и взмывает вверх, чувствуя себя феечкой винкс. наверное, он всё-таки Стелла, да. Попов смешно морщит нос во сне. * Арсений просыпается спустя часа три, когда Серёжа ворчит, что он заебал, и стаскивает прозрачную ткань, ускользающую из его пальцев. — кто ж тебя такой скользящей херней укрыл, м? — Арсений открывает глаза и непонимающе моргает. — а я где? — дома, где ты ещё можешь быть? а где должен? Арсений садится и берётся руками за голову — раскалывается. — меня пытались похитить, — Дима смотрит серьёзно, а Серёжа еле сдерживает улыбку. — графнэппинг. — Арс только отмахивается. — там был человек, может, и не человек, конечно, он весь светился и был таким полупрозрачным, как будто с него сняли оболочку. он спросил, кто мы, откуда, а я, видимо, расстроил его ответом. — Попов кусает губы, и Шастун невольно повторяет его движение, а потом спохватывается. — там ещё кто-то был, Арс? — мне кажется, да. я хорошо помню, что меня усыпили, а потом пытались куда-то взять, но шугнулись. а потом взяли, и я думал, они вернулись, а это ты, Шаст. спасибо. Антон улыбается, но не ярко — не до морщинок в углу глаз, и кивает головой — он сделал только то, что должен был. * они решают, что нужно предупредить людей, потому что здесь может быть опасно. большая часть лишь отмахивается: «мы ходили сюда к другим столько лет, думаете, они посмеют нас тронуть?» их убеждает лишь Шастун, который, оказывается, умеет быть серьезным. Дима одобрительно качает головой, пока Антон говорит, где-то приукрашивая, а потом неожиданно взлетает — он чувствует силу, чтобы сражаться с другими (такими же?), а у людей такой силы нет. Диме приходится показывать чудеса, стягивая рану, а потом убирая рубец. он давно этим не пользовался — в стоматологии такое не пригождается, поэтому его движения медленные, но люди всё равно смотрят на него, как на божество. Серёжа умеет драться — это известно всем — а ещё быстро и бесшумно перемещаться и, когда он демонстрирует это, никто не хочет идти с ним на ринг (до этого была очередь). Антон еле сдерживается, чтобы не пошутить про (не)топот маленьких ножек (39 размер, Серёжа!). а Арсений, (тут Антон смущается) ну, он берёт лиру, а дальше поёт. Шастун не силён в физике, но там, кажется, какие-то волны, и он закрывает глаза; может, удастся поймать запах моря. Арс может внушить всё, что угодно, в эти моменты. он как гипнотизёр, только не шарлатан. Шаст думает, что они точно клуб винкс. а ещё Попов — Блум, не он придумывает правила. люди успевают уйти, пока не стемнело. * ночью на их дом нападают. стены трясутся, с них сыпется что-то белое, крыша, кажется, сейчас оторвётся. какой-то великан открывает пряничный домик, блин. Серёжа сначала орёт, потому что его разбудили, а потом испуганно осекается. он видит в окне чей-то огромный глаз и чувствует резкий удар сверху. дом ходит ходуном. — я им покажу, блять, — Матвиенко хватает меч и выскакивает на улицу (в ночь и дождь, романтично до чёртиков). Арсений пока пробует внушить что-то находящемуся снаружи чудовищу, но у него не выходит. — там как будто несколько разумов объединены в один, я не знаю, на какой влиять. — попробуй на все, — Позов смотрит ему прямо в глаза. — от одной попытки ничего не убудет. — а если я его (или их) разозлю? — Арс, — Антон подаёт голос; до этого он просто сидел нахохлившимся воробушком, — если получится, ты поможешь Серёже. если нет, просто их отвлечёшь и тоже немного поможешь Серёже. Попов вздыхает и закрывает глаза. * Серёжа (с помощью Арса, может, просто сам) всё же побеждает титана. тот уходит, жалобно воя и держась за место, где был глаз. у самого Матвиенко ужасно ноет всё тело, кажется, вывихнута нога, а ещё подозрение на перелом. они помогают ему доползти до кровати, и Дима склоняется над «покалеченным», пальцами закрывая тому глаза — анестезия. Арсений тянет Антона за дверь — Позу лучше сейчас не мешать. они слоняются по соседней комнате, немного неприкаянные, и каждый боится заговорить первым. Арс в итоге не выдерживает. — как думаешь, они скоро закончат? — Шаст в ответ пожимает плечами, и Попов понимает, что тема неудачная, а он просто трусит. — я, вообще, поблагодарить хотел. — да ладно, любой бы так поступил. — не любой. — Антон смотрит ему в глаза, а потом подходит близко-близко. Арсений видит родинку на носу, а ещё то, как подрагивают ресницы. неловко. — я понимаю, что момент сейчас неудачный, но можно я тебя поцелую? — Попов кивает и закрывает глаза. это чувствуется странно, как будто он просто Шаста необычно благодарит, но потом табун мурашек пробегает по телу и заставляет перестать думать о чём-то таком. когда ручка двери дергается, они отскакивают друг от друга, как ошпаренные. Антон смеётся на выдохе — им что, по тринадцать? Арс смотрит вниз, пытаясь спрятать улыбку. вошедший Дима ухмыляется, подняв брови: «пациент жить будет». * — не, я каждый день драться не готов, — Серёжа меланхолично жуёт бутерброд, параллельно тряся зажившей ногой. — может, есть ещё какие-то варианты? Арсений потренируется со своими гипнотизёрскими штуками, или, там, Антон убедит их — у него же хорошо получается, он продажник, по сути. ещё Дима мозги на место вправить может, нет? — нет, ну драться ты один не будешь. нас сейчас подтянешь, мы хотя бы немного прикроем. — Арсений старается говорить уверенно, но его уверенность напускная, Антон это видит (он слишком хорошо Попова чувствовать научился). — а если всё пойдёт не по плану, будем импровизировать, у нас же это хорошо получается? — Дима в ответ улыбается. — получается, так. — ну чё, вы готовы порвать тут всё нахуй? — Антон хрипит и пытается говорить пафосно, как в голливудском фильме. хорошо, что не как в мультике про винкс, хотя от идиотских параллелей избавиться не удаётся. — и его ты хотел отправить убеждать эту хтонь? — Позов закатывает глаза. — Дим, не манди. * парни поднимают мечи, когда чудище (каждый день новое, в этот раз похожее на смесь быка и человека) раздувает ноздри. чёткого плана действий нет, но они твёрдо знают, что выйдут победителями в этой битве — не могут не. а ещё скоро всё это закончится. Паша довольно улыбается, наблюдая за происходящим на большом экране. импровизировать у них действительно получается лучше всего.