Бытовая жизнь сладких мальчиков

      Левая рука ужасно замерзла из-за открытого окна, голова будто раскалывалась, а живот словно скрутили в узел и придавили чем-то тяжелым. Одно из ужасных пробуждений, которые только были.       Открыв глаза, первое, что увидела девушка — белые стены. Потом услышала равномерное пищание электронного кардиографа. Ветер с окна развивал спутавшиеся волосы; а вспоминая, что рука холодная будто у мертвеца, девушка захотела спрятать ее под одеяло, под которым находилось все ее тело до груди. Но, к сожалению, это не получилось из-за капельницы. С тяжелым вздохом она вытащила систему из фиолетового катетера, через которую в ее кровь вливалась какая-то прозрачная жидкость.       Как только рука оказалась под одеялом, сразу захотелось сменить положение, просто потому что лежать было уже просто больно. Оперевшись на руки, она приняла полусидячее положение, сразу приподнимая подушку чуть выше, чтобы та опиралась об изголовье койки. Сдвинула руки назад и попыталась сдвинуться назад, из-за чего пришлось напрячь пресс, и живот сразу же отозвался резкой и острой болью. Глаза моментально заслезились и с громким шипением она упала на правую руку. И видимо из-за того, что все ее внимание переключилось на боль в животе, она не заметила, как дверь в скучную палату открылась, а на пороге появился возлюбленный. — Эй, Т/И, ты что творишь?! — Неджи моментально оказался рядом, обеспокоенно глядя на лицо девушки. Сразу понял, что она хотела сделать, поэтому, подхватив ее подмышками, придвинул ближе к подушке, чтобы та могла спокойно сесть.       Как только в глазах прошло помутнение, а разум более-менее вернулся, перед глазами она увидела Хьюгу, который поглаживал замершую руку, в которую опять была выставлена система. Глаза того слезились, а одна слеза уже оставила свой след на щеке. Девушка удивилась, сердце ее застучало сильнее, а в душе ее появилось волнение. — Неджи… — скорее прохрипела, чем нормально обратилась она. Парень поднял свой взгляд с ее руки на нее. — Что случилось?       Конечно, Т/И понимала, что вопрос ее звучал глупо, ведь она буквально выбрала свою смерть смерти парня, и чудом выжила. Но вопрос не задать она попросту не могла: было бы еще глупее. Стоит ли говорить о том, как распереживался парень, и как винил себя за ее ужасное состояние? Нет. — Ты ведь… — его голос дрогнул, а рука, что прежде до сих пор разминала кисть и предплечье девушки, замерла. — Могла погибнуть. — Но я выжила. А если бы я не рискнула, то погиб бы ты. Эти палки могли проткнуть тебя насквозь, — уже в ее голосе было волнение. Но к нему также добавилось и недовольство. Девушка вздохнула, а потом уже более спокойно добавила, игнорируя сухое горло, боль в котором появлялась после каждого звука: — У меня не было выбора. Я не могла тебя потерять.       Парень улыбнулся, садясь к ней на койку и крепко-крепко обнимал. Достаточно, чтобы дать тепло, которым не хватало обоим, но недостаточно, чтобы причинить дискомфорт девушке. Отстранился спустя минуту, целуя в уголок губ, а потом вышел с палаты, заранее предупредив, что пойдет за врачом. Было огромнейшее желание никуда не выходить, остаться с ней подольше, абстрагируясь от всего остального мира, лежать с ней в обнимку. Ощущать родной запах, который почти въелся в тебя самого, гладить по волосам, груди, ногам и рукам. По всему, чему только можно было. Целовать, целовать и целовать. Смотреть на уже изрядно покрасневшие от поцелуев губы, ощущать едва ощутимое покалывание, но игнорировать, продолжая наслаждаться партнером. Хотел всего этого, но больше всего хотел, чтобы Т/И наконец обследовали, и может, даже выписали с больницы. Волнение было огромное, несмотря на то, что раны были не такие уж и глубокие, ведь та попросту замедлила движение копьев. А причина, по которой ее сон длился почти сутки простая: война выжала все соки из многих шиноби, а Т/И не стала исключением.

***

— Состояние в норме, за исключением острой боли в животе от неправильных движений, поэтому следует сократить их. Также перевязки и правильный уход вне больницы. Конечно, лучше бы было, если бы ты осталась еще хотя бы на пару дней, но выписать вполне возможно. Завтра к вечеру уже будешь дома, а сегодня отоспись в больнице. Это пока все, — говорила медсестра, заменяющая Сакуру, изредка поглядывая в планшет с информацией о состоянии пациентки. — Неджи! Ты слышал? — Восторженно лепетала девушка, когда врач вышла с палаты. — Конечно слышал, я сидел рядом с тобой. — Эй, мог бы и нормально ответить, — тон стал спокойнее и тише, но и с легкой детской обидой. Еще тише стал на следующей фразе. — Ты, вообще-то, за тот раз еще не извинился. — Правда? И как я должен извиниться? — Чуть усмехнулся, переводя взгляд с окна на девушку. В голове сразу всплыли воспоминания недавней перепалки. Совсем незначительной, но достаточной, чтобы Т/И начала по-детски дуться, едко отвечая на фразы и замечания парня, а некоторые и вовсе оставляя без ответа. — Ты зн… — Фраза осталась незаконченной из-за стука в дверь. — Извините за беспокойство, я пришла занести ужин, — в проеме показалась голова дежурной, которая вскоре зашла, ставя на тумбу около кровати тарелку со стаканом. Желудок заныл, давая понять, что Т/И необходимо поесть, и обычной воды, которую она выпила почти сразу после пробуждения, недостаточно. Диалог продолжился, когда они вновь оказались наедине. — Покорми меня, мне будет неудобно есть, когда в меня понатыкали столько проводов, — девушка надула губы, прикрывая глаза. Неджи чуть усмехнулся, уже готовясь что-то сказать, как его перебили. — И нет, я не буду считать это за извинения. — Так, как же я должен извиниться? — Спросил Неджи, поднося ложку с простым блюдом ко рту девушки. В самом деле, он прекрасно знал все желания и саму девушку с ног до головы, но хотел, чтобы он это услышал от нее. Та ответила, когда проглотила маленькую часть порции. — Я сказала, что ты знаешь. Тебе не придется делать что-то из ряда вон выходящее. Я не буду говорить, — Хьюга бы поспорил насчет «из ряда вон выходящее». Нет, отлиз собственной девушке он не считал чем-то позорным или постыдным, но когда та буквально ранена, оргазм может доставить боль или дискомфорт. И, что тоже немаловажно — они в чертовой больнице, где за стеной были другие палаты с больными и медсестры. И это еще повезло, что Т/И была в отдельной палате, а не в общей. — Твоя хорни натура убьет нас, — девушка улыбнулась. И совсем не фразе Неджи, а скорее тому, что он использовал «нас», а не, например, «меня и тебя».

***

      Влажные волосы спадали на девичьи плечи, отчего легкая футболка прилипла к коже, создавая неприятное ощущение. На талии покоилась мужская рука, придерживая, а перед глазами был малиновый закат. Ветер легко развивал некоторые сухие пряди девушки и почти все волосы парня. — Тебе не больно? Может уже пойдем? — Больно не было, но уже наскучило пялиться в небо которую минуту. Хоть и было безумно красиво, но желания смотреть особого не было. Да и организм еще полностью не окреп, поэтому хотелось вернуться в палату. Девушка кинула короткое «Пойдем» и они сразу же пошли внутрь больницы. — Ну? Когда будешь извиняться? — Глаза блеснули в темной комнате, а ноги болтались вперед-назад как у ребенка. — Ты что, серьезно хочешь здесь? Потерпи до завтра, — Хьюга устало плюхнулся на кресло, надеясь на понимание своей девушки. — Ну уж нет, иди сюда.       Парень послушно подошел и сел рядом, после чего его сразу же утянули в глубокий поцелуй. Не церемонясь, языки встретились, сплетаясь в медленных и плавных движениях. От звуков и ощущений внизу тянуло, но целоваться девушке тоже нравилось. Посасывания и покусывания — то, что доставляло огромный восторг. Определенно, поцелуи даже недооценены. Губы к губам — хорошо, но ей хотелось, чтобы губы Неджи были на других губах.       Шумный выдох раздался, когда Неджи опустился на колени перед девушкой, продолжая целовать, заставляя ее немного наклониться вниз, а его рука уже залезла под домашние штаны и трусы.       Приглушенный слабый стон, когда живот пронзило болью, из-за того, что Т/И пришлось приподнять бедра, чтобы Хьюга мог спокойно стянуть штаны. Это не укрылось от парня, поэтому он попросил ее лечь, чтобы подобного не повторилось. Понимал, что ему самому будет ужасно некомфортно, ведь койки не слишком длинные, а снизу, у ног, было ограждение. Неджи понятия не имел, как его снимать, и был уверен, что Т/И тоже. Просить же работников в столь поздний час — достаточно подозрительно.       Уместился у ее ног, ощущая даже через носки, как его ступни касаются холодного металла. Приподнял девушку за бедра, что дало ей понять, что ей следует закинуть ноги на его плечи, как она и поступила. Неджи придвинулся чуть и ниже и сразу оставил поцелуи на нижней части живота — чуть ниже бинтов. Легкими движениями огладил сами бинты, стараясь не задевать раны. В ответ на это действие девушка опять шумно выдохнула. Продолжил дорожку поцелуев к внутренней стороне бедер, оставляя там несколько засосов. Каждое действие парня немало взбудоражило сознание девушки, разум мутнел, место занимали похоть и огромное влечение к партнеру. Хотелось, блять, большего. Намного большего, чем обычные, хоть и совсем небезобидные поцелую внизу. Изо рта чуть не вырвался громкий стон, когда Т/И почувствовала его горячий язык. Приложила руку к губам, а потом сразу укусила; девушка широко раскрыла глаза, позже прикрывая их в экстазе. Неджи опять кусал и зализывал, только уже не губы,, а клитор, приятных ощущений от которого было в разы больше. Хьюга самодовольно посмотрел исподлобья на раскрасневшееся лицо Т/И, начиная работать куда интенсивнее, слыша каждое довольное мычание и выдох, которых становилось все больше и больше, а это значило одно: она на пределе.       Ноги будто свело, слегка затряслись, губы поджались, а уши уловили едва слышное из-за пелены наслаждения: «Будь тише, малышка». Спина выгнулась, острая боль опять появилась в животе, что почти не было замечено самой девушкой, хоть у нее и выступили слезы. Почти сразу Неджи поцеловал ее, утирая мокрые дорожки, а ладонь схватилась за ребра девушки, большим пальцем поглаживая их. — Я говорил, что это не очень хорошая идея. — А мне понравилось.