Бытовая жизнь сладких мальчиков

      тоору был из тех, рядом с которым хотелось быть постоянно почти любому человеку. он эмпат, словно заглядывающий в душу и читающий мысли. слова поддержки для него всегда давались легко, только если говорил он это не себе. а ещё красивый и обаятельный, конечно. то, из-за чего он нравился многим девочкам со школы. всегда рядом в трудную минуту, даже во вред себе. но около всех ли он так удачно оказывался рядом, когда это им необходимо?       очевидно, нет. он не мог постоянно быть рядом с десятком девушек со школы, только потому, что они падкие на внешность. или на что-то другое. в любом случае, рядом с ними и не хотелось быть рядом ему. но вот вокруг тебя ошивался как на привязи, так удачно забирая в свой мир. а ты и вовсе была не против. тебе казалось, что не будь этого парня под боком — ты бы умерла от одиночества. утро без «утречка, т/и-чан, пока ты пускаешь слюни в подушку, я уже вернулся с пробежки» и не считалось бы утром, а ночь без пожеланий сладких снов и вовсе тревожила бы кошмарами.       но он тут, рядом, пытается поддержать и сделать из тебя адекватно функционирующего человека. и пока он рядом, — прижимает к себе крепко-крепко настолько, что тебе кажется, что сейчас задушит тебя, — у него это получается. вырвать тебя из ежедневной рутины, которая давно тебе кажется днём сурка, закрыть от той горы проблем, которая никак не хочет уходить, как бы ты ни старалась, и просто показать тебе, что он рядом.       ойкаве тоже больно и тяжело. так, что никто из его окружения не может знать, насколько. просто потому, что он слишком удачно натягивал маску шутника изо дня в день, позволяя дать своим эмоциям выйти лишь в своей комнате. но ты тоже была рядом с ним, так старательно зализывая раны лишь одним присутствием, глупыми шутками, и долгими ночными диалогами, после которых оба досыпали свой положенный восьмичасовой сон днём.       а ещё ойкаве больно от твоей глупости. потому что последнее, о ком он думает перед сном — волейбол и ты. а первое, что ему приходит в голову как только он откроет глаза утром — тянущая боль от растяжении мышц колена и ты. и было бы это не так — видела бы ты каждый день «доброе утро» и «сладких снов»? а ты просто не думала об этом, старательно избегая подобных мыслей в твой голове.       потому что у тебя всё точно также. но сделать первый шаг не давала боязнь быть отвергнутой. потому что это стыдно и позорно, и этот отпечаток навсегда останется в твоей памяти.       стыдно и позорно? смог бы ойкава опозорить тебя перед другими людьми, выставляя твои самые сокровенные чувства на смех?       ты выпуталась из крепких объятий волейболиста из-за духоты, поднимая голову. небо давно укутала синяя пелена, оставляя просветы белых далёких звёзд и полную луну. давно ты не наблюдала за полнолунием. красиво. и ойкава в слабом свете ночного неба и дальних фонарей безумно красив. от него пахло клубникой и жвачкой вперемешку с чем-то мятным. а улица пахла сырой землёй, прудом, около которого вы сидели, и дождём. ещё чуть-чуть и ты точно сойдёшь с ума, но ты пытаешься держаться, лишь бы запомнить этот момент подольше.       тоору вторит твоим действиям. — красиво, — ты вновь устремляешь взгляд на него, наблюдая, как он рассматривает звёздное небо. — ага, а ты далеко не ушёл. — ты тоже, т/и-чан, — слишком привычная форма имени, и ты уверена, что больше никому не позволишь называть себя так. — в любом случае, — «ты гораздо симпатичней». — ты мне нравишься.       сеттер вздрагивает, поворачивая голову в твою сторону. это определённо не то, что ты хотела сказать. и по округлившимся глазам и поджатым губам юноша это понимает. — я умру, если это неправда, потому что ты мне тоже, — в этот раз ты повторяешь действия ойкавы, списывая уже его слава как несерьёзные. но ойкава спокоен и уверен в своих действиях — по нему уже видно, слишком уж хорошо ты выучила язык его тела.       и хоть боль никуда не исчезнет, но станет хоть чуточку легче дышать от того, что метаться в догадках больше не надо после твоей пары слов. сейчас не так мерзко на душе как было утром, а остальная боль утихнет со временем, а шрамы затянутся.       сейчас только хочется плакать от того, насколько нежно и чувственно тоору сминает чужие губы, а ты мнёшь его волосы.