Бессвязный поток бытия

Шоё лежал с закрытыми глазами и прижимал к сердцу допотопное радио: как будто бы эта рухлядь была самым дорогим, что у него оставалось на этом свете. Уцуро порядком подустал от этого скучного зрелища. Они могли заниматься чем-нибудь к обоюдному удовольствию, а вместо этого Уцуро в основном рисовал пастелью под фоновое бормотание из этого старого ящика. Чаще всего Уцуро рисовал Шоё, но иногда и его так называемых учеников, оставленных на планете-которую-нельзя-было-называть. Ему казалось, что Шоё был влюблен в одного из них, если Шоё вообще можно было заподозрить в чём-то подобном. Иногда Уцуро думал, что им стоило забрать этого человека с собой, тогда бы Шоё не обнимал радио и вероятно, был бы оживленнее, да и Уцуро тоже. Хотя Уцуро, сколько он себя помнил, всегда было достаточно Шоё. Пастель не слишком подходила для шедевральных картин, но что Уцуро вообще подходило? Он перерос эту жизнь давным-давно. А вот Шоё… Уцуро прислушался: по радио как всегда вещали дичь. — Нужно всё делить на два, что там говорят, — негромко заговорил он, нанося последние штрихи на кимоно ученика Шоё. — Вообще-то башня из слоновой кости осталась цела, а рыбы уплыли за горизонт не из-за частоты, а потому что настало время уплывать. Шоё медленно открыл глаза. — Ты что-то сказал? Уцуро не удостоил его вниманием. Он еще какое-то время возился с рисунком, а когда закончил, то подошел к Шоё, чтобы выключить радио. Щелк — и бессвязный поток дичи иссяк. — Тебе действительно интересно это слушать? — Нет. — Может, тогда?.. Шоё обычно понимал недосказанное, но сейчас сделал вид, что нет. Встал, подошел к столу, на котором были разбросаны рисунки. Сверху лежал последний. — Как красиво, — Шоё перебирал листочки, вглядывался в лица тех, с кем ему пришлось расстаться. — Они совсем как живые. — Они живые и есть, только на… той планете. Хочешь их навестить? Когда ты соберешься через сто лет, будет поздно. — Мы же не можем… кстати, у тебя тут фактологическая ошибка. Ты по памяти рисуешь? У Шинске левого глаза нет, — Шоё говорил менторским тоном, что не мешало ему вцепиться в последний рисунок почти как в радио. — Тебе лишь бы покритиковать, — беззлобно заметил Уцуро. — Скучаешь по нему? Шоё сразу же выпустил рисунок. Очень неохотно. — По ним. — Эту рухлядь они тебе подарили? — Они помогали мне его выбрать. Я слушаю не поэтому. Это как бессвязный поток бытия, понимаешь? Мне хочется чем-то себя занять и не хочется мешать тебе. — Ты не мешаешь. Потом Шоё позировал Уцуро у окна, и так рисовать оказалось гораздо приятнее. Впрочем, мысли Уцуро уже блуждали в будущем: он собирался тайно передать координаты планеты ученикам Шоё, а вот всем или одному, пока не решил. В любом случае Шоё будет рад их или кого-то из них увидеть и забудет про радио на какое-то время. И про бессвязный поток бытия, что нес их по бесконечной жизни тоже. По крайней мере, Уцуро хотелось в это верить, хотя и веру он потерял тоже давным-давно.