It's fucking killing me

О чем может мечтать человек, который уже давно обрёл своё полноценное счастье? Попытки удержать это ускользающее мгновенье, грань которого была уже определена полноправным выбором судьбы — настоящее желание каждого счастливого человека. Подумать только, в твоих руках спряталось то самое настоящее чудо, а следом встревает очередной вопрос: а знаете ли вы, что значит чудо? И следом чёрным по белому становится ясно. Чудо — это ошибка Бога.       Бэлла Кузнецова никогда не могла отнести себя к списку счастливых людей ровно до того момента, пока на пути девушки не проявилась фигура ослепительной брюнетки, ставшей её сокровенным сокровищем, ключ от замка которого светловолосая припрятала в глубине своего чуткого большого сердца. Даяна — так называлось её маленькое счастье. Эта девушка была маленького роста, хрупкая, бледная, с волосами шоколадного отлива; её карие глаза были обычно опущены долу, но, когда Даяна поднимала их, они казались необычайно большими, загадочными и манящими, такими манящими, что преподобная Кузнецова сразу же влюбилась в ветреную брюнетку: она была сражена наповал одним ее взглядом, которым девушка впервые одарила Кузнецову.       Даяна — полная противоположность зажатой светловолосой девице, которая отличалась от своей девушки отдалёнными намёками на женственность. Кузнецова до последнего не понимала, как такая яркая фигура, пропускающая мимо себя выстроенную толпу вылизанных дочиста красавчиков, выбрала именно её: некрасивую, грубую, отнюдь не обладающую правилами этикета, с плохим, угнетающим прошлом девушку, чьи очертания можно было сравнить с блудным мальчишкой. Бэлла не являлась первой красавицей на земле. У неё был ряд полноценных комплексов, который послужил холоднокровным орудием для убийства своей же женственности. Но ведь противоположности, подобно сильной мании магнита, притягиваются друг к другу плотными невидимыми тенями. Поэтому Бэлла была мрачной тенью Даяны, пытаясь следовать шаг за шагом, чтобы преуспевать за ускользающем силуэтом, ставшим неким спасательным кругом из губительной воронки судьбоносных преград, которые следовали, словно по пятам, за несчастной блондинкой. — Бэлла, я приготовила нам завтрак! — Даяна, располагавшаяся посреди просторной кухни, ловко возилась за плитой, переворачивая на сковороде душистые блинчики, аромат которых заполнил каждый уголочек большущей квартиры.       Кузнецова тем временем покоилась в объятиях тёплой постели, которая по своим размерам была схожа со стандартными квадратными метрами ванной комнаты. Королевское ложе было обделано руками золотых мастеров, отчего мозаичная окантовка мерцала, подобно самым дорогим ювелирным украшениям. Девушки жили более, чем в достатке, раз их двухкомнатная квартирка располагалась на небоскрёбах самого престижного района в центре Москвы. Даяна — успешный человек, окунувшийся с ног до головы в современный бизнес на просторах интернета. Девушка с особым трепетом увлекалась собственным влогом, который помогал множеству женщин принять себя со всеми своими недостатками, которые позже перерастали в их достоинства. Даяна знала, как утешить самолюбие каждой обиженной души, чтобы после заполучить в свои коварные руки как можно больше выплачиваемой награды в виде зелёных бумажных купюр. — Даяна, щас! — Бэлла потянулась своими руками к кроватной тумбочке, чтобы нащупать свой мобильный телефон, разрывающийся от входящих уведомлений, — Тебе тут на почту письмо пришло от менеджера. — Бэлла, блять! — Даяна глухо ударила сковородой по белоснежной плитке, не боясь подпортить целостную картину нового ремонта. Любую невесомую мелочь, по мнению брюнетки, та могла заменить при одном лишь щелчке пальцев. Деньги не были проблемой. — Да иду я, иду. Не мороси, — Кузнецова наконец отважилась приподнять свой корпус и вырваться из крепких объятий пушистого пледа, забывая об утренних процедурах, лишь бы её миролюбивая девочка не подымала на неё свой нежный голос.       Даяна с особым трепетом раскладывала кухонные приборы в лёгком шёлковом полупрозрачном одеянии, схожим с домашним халатом и обтягивающим её округлые сочные формы. Кузнецова тихо подкралась к девушке, которая так увлечено пыталась рассортировать ложки и вилки, что не услышала приближавшиеся шаги. Тёплые прикосновения стали сладким наслаждением для смугловатой кожи, когда Бэлла с заботой опустила свои ладони на женственные плечи и, чуть касаясь шоколадных прядей волос, тихо прошептала на ушко: — Доброе утро.       Девушка крепко обхватила Кузнецову за спину, как только столкнулась с ней лицом к лицу, колко впиваясь своими ногтями в родную нежную кожу, участки которой были обнажены из-за короткого спортивного топа. Её бездонные глаза, подобно бесконечному омуту, горели необыкновенной заботой. Широкие плечи, наряду со стальным прессом, ещё не испортивший свой внешний облик из-за утреней трапезы, родной запах и мужской едкий одеколон сводили Даяну с ума. Она, не отрывая взгляда, смотрела на два дымчатых изумруда, в которых отображались глубины космоса… Глубины целой вселенной. — Доброе утро, Бэлла. Присаживайся, а то остынет.       Кузнецова покорно примостилась на плотном стульчике, готовясь отправить первую порцию блинов к себе в зудящий от голода желудок. Но у девушки напротив были совершенно иные представления о завтраке. Даяна, кончиками пальцев вцепившись в лёгкую ткань одеяния, приподняла накидку, оголяя свои красивые формы, и ловко присела на колени светловолосой девушки. Костлявые ножки Кузнецовой были уже горячими, отчего Даяна ощущала ласковое тепло со всех сторон. Бэлла ещё ближе притиснула к себе сексуальный силуэт горячей шатенки, осторожно проложив путь своими ладошками от вспотевшего затылка вплоть до ягодиц. Властные подушечки пальцев как можно крепче сжали чужую плоть, а на светлой кухне уже вовсю доносились нотки вспыхнувшей страсти. — Бэлл, у меня к тебе есть предложение, — пухлые губы располагались в нескольких сантиметрах от чужих, тем самым производя доминирующее давление на раскрепощенную утренними шалостями Кузнецову. — Я слушаю. Не тормози. — Читатели моего влога посоветовали мне новый клуб, располагающийся почти в пару кварталах от нашего дома. Не хочешь сходить? Сегодня как раз будет проходить приватная вечеринка. Думаю, тебе понравится моя задумка, — Даяна с ухмылкой поглядывала на ноющее от нетерпения выражение лица Бэллы, с заботой чмокнув девушку в уголки алых губ. — Какая нахуй приватная вечеринка? Я не понимаю тебя, — Кузнецова чуть отстранилась от своей возлюбленной, крепким хватом задерживая родные руки в своих ладонях. — Ну, знаешь. Вроде обычная вечеринка, будем поначалу с тобой заигрывать друг с другом, а потом. Потом неожиданно выключат свет, и мы с тобой, — брюнетка освободилась от заключения в родных руках, демонстрационно поднимая два пальца вверх, делая понятные намеки в сторону догадливой светловолосой фигуры, — Как раз разнообразим нашу с тобой жизнь. Можно подумать, тебе самой не хочется попробовать что-нибудь нового. — Мне хочется это попробовать с тобой, а не присунуть по ошибке свои пальцы другой бабе. О чем ты думаешь? В темноте можно на раз-два спутать тебя с какой-нибудь страшилой. — Мы будем держаться за руки весь вечер. Ну же, не будь такой занудой. Мне кажется, что это достаточно заманчивое предложение. Представь, насколько это взбудоражит кровь. — И слышать потусторонние ёбли, которые будут окружать нас с каждой стороны. Да, Даяна. Ты ебаный гений.       Стройный лад вспыльчивой брюнетки тут же привстал с колен светловолосой, пренебрегая актёрской обидой. Уголки пухлых губ взметнулись вниз в сопровождении густых чёрных бровей, которые едва нахмурились от недовольства. Даяна никогда не любила получать отказ на свои предложения, особенно если её провокации терпели кораблекрушения по отношению к упёртой Кузнецовой. Но на этот раз грандиозный план сошёл ей с рук. Чужие руки тут же потянулись к талии, проникая под шёлковый лоскуток ткани, осторожно прикасаясь к оголенным участкам кожи. Кузнецова уже сама посадила к себе на колени обиженный силуэт, возвращая его в изначальное положение и крепко сжимая свои удобно расположившиеся руки на чужом теле. — Обиделась? Это же хуевая идея, согласись, — Кузнецова пыталась поймать встречный взгляд Даяны, но та в очередной раз осматривала всё вокруг, только не любимые очертания детского личика напротив. — Я просто не понимаю. Можно же один раз пойти мне навстречу? Я что, так много по-твоему прошу? Пиздец, ты, конечно. — Хорошо. Хорошо, блять. Мы сходим на твою вечеринку, но если что-то пойдёт не так, то вспомни, как этим утром я говорила тебе, что это хуевая идея.       На лице брюнетки в мгновенье проявилась самодовольная улыбка, тешущая ее самолюбие. Даяна прекрасно знала, как не настойчиво надавить на легкомысленную блондинку, легко поддававшуюся на своего рода провокации. Кузнецова лишь недовольна изогнула едва приметные брови, понимая, что в очередной раз её сделали. Она вновь не смогла отстоять свою точку мнения. Даяна с легкостью могла обвести вокруг своего пальца каждую особу, вступившую некогда с ней в диалог. И Кузнецова прекрасно знала про это, но каждый раз подрывалась на той же мине из-за своих неподвластных чувств по отношению к Даяне. Чертова самозванка. — Видишь. Если так быстро согласилась, то, уверена, ты сама не против этого, Бэллка, — Даяна с усердием отпрянула от девушки, в очередной раз вставая уже с нагретых коленей.       Истинный эстет, который так невзрачно заглядывается на очертания чужих тел, мог с лёгкостью испытать чувство некого отвращения от обилия шрамов и кровоточащих болячек, проявившихся на нервной почве, что облупили каждый свободный сантиметр тела Бэллы. Это был тот самый врождённый изъян, который девушка никак не могла залечить, а лишь притупить проявление новых следов, тщательно ухаживая за чувствительной кожей. Даяна не раз просыпалась от ночных рёвов раненого зверя, который до последнего терпел неимоверную боль, пронзающую каждую клетку организма, лишь бы не показать свою слабость на публику. И брюнетка всегда по-новому переживала это нарастающее чувство тревоги по отношению к ментальному здоровью блондинки, когда та в очередной раз взывала на помощь. Именно из-за некрасивых ног, что были обляпаны сверху донизу глубокими шрамами, Кузнецова ненавидела своё тело. Каждый приём тёплой ванны сопровождался громкой истерикой, стоило Бэлле лишь мимолетным видением заметить свои оголенные ноги, такие худощавые, как у натянутого кожей ходячего мертвеца, и такие измученные от большого количества мелких ссадин. — Я против. Но если ты действительно хочешь туда пойти, то я соглашусь на эту глупую идею. Только из-за тебя. — Я люблю тебя, — Даяна заняла свободное местечко рядом со своей возлюбленной, осторожно обхватывая ручками блестящую вилку, обделанную золотистыми вставками, накалывая на ту кусочек уже остывшего блинчика, — Ты лучше ешь. Для тебя ведь старалась. — И я тебя, — Кузнецова последовала примеру шатенки, навёрстывая ускользающие минуты, отведённые на утреннюю трапезу.

***

      Ушные перепонки, казалось, готовы были разорваться от оглушающих битов. Бэлла, впервые оказавшись в подобном заведении, растерялась от этакого шика, где всё напоминало некие кадры из голливудского фильма. Девушка ни разу не бывала в подобных местах, что неудивительно — кто бы пустил её туда, будучи она при своих обычных затулинских манерах. В её тесном городке люди жили своим чередом, отличавшимся от цивилизации аморальными проступками, повторявшимися изо дня в день. Кузнецова не до конца похоронила свои позабытые привычки, поэтому с лёгкостью могла быть крайне груба с незнакомыми лицами, не стесняясь размахивать кулаками после прилетавших оскорблений в ее адрес. Единственный человек, который заставлял Бэллу держаться на цепи — Даяна, которая крайне негативно относилась к насильственному способу решения проблем.       Кузнецова тщательно оглядела просторное помещение, замечая главную особенность этого шикарного клуба: здесь развлекались и работали исключительно девушки. Сотни привлекательных женских силуэтов мелькали перед голубоглазой, заставляя ту нервно сглотнуть. Теперь она прекрасна понимала умысел Даяны, правда, зачем нужно было приглашать Кузнецову в лесбийский клуб, где девушка ощущала себя крайне некомфортно от метавшихся, словно огненные стрелы, взглядов, буквально раздевавших своими пьяными глаза пока трезвую девушку.       Кузнецова молча кивнула Даяне в сторону бара, после чего направилась прямиком к своей цели, пытаясь избежать зрительного контакта с прихотливыми девицами, прожигавшими спину светловолосого силуэта. Бэлла сразу приглядела себе угловое местечко, присаживаясь на стул и быстренько заказывая себе алкогольный напиток. Часть её сознания твердила, что нужно было начать с рюмки текилы, а не колы с виски, однако, девушка решила не торопиться. — Куда ты, блять, убежала? Можно было нормально позвать меня с собой, а не кивать, словно я какой-то изгой? — Даяна, наконец достигнувшая своей цели в виде светловолосой макушки, присела рядом с девушкой, заказывая себе мохито. «Слишком по-девичьи» — пронеслось в разуме у Кузнецовой. — Даяна, ну, не обижайся, — Бэлла тут же окутала в свои крепкие объятия неподвижное тело обиженной девушки, заботливо одаряя поцелуем в лоб.       Первые полчаса проходили медленно. Музыка была громкой, однако танцоры ещё не были слишком пьяные, и Кузнецова, располагаясь в компании своей второй половинки, молча наблюдала за нелепыми движениями одиноких девушек, пытавшихся тщетно отыскать себе партнершу на этот приватный вечер. Наконец, кровь Даяны насытилась алкогольными напитками, и в брюнетке проснулось дикое желание слиться с Бэллой в одно целое при помощи раскрепощённых танцев.       Светловолосая девчонка оглянулась. Вокруг стояли десятки, а может быть и сотни женских силуэтов, вплотную прижавшись к забившемуся от смущения телу. Перед глазами мелькали одетые в лучшие наряды, представляющие собой обтягивающее короткие платьица, что так дерзко оголяли длинные ноги, девчонки, все до одной юные и красивые. Кузнецова с испуганным выражением лица поглядывала за Даяной, которая, кажется, сумела поймать нужный ритм, приподнимая руки вверх и изгибаясь максимально всем своим телом в такт музыки. Стройный и гордый стан, обтянутый смуглой кожей, привлекал резвыми энергичными движениями, плавные покачивания бедер разжигали страсть. Выразительный изгиб бровей, уверенный взгляд, вздернутый нос и упрямый подбородок — Даяна создавала впечатление истинной стриптизерши, что не на шутку разозлило проглядывающую средь толпы женских тел светлую макушку. Кузнецова с силой стиснула зубы, грубо толкая Даяну в бок, чтобы та обратила на неё хоть долю внимания. — Я ухожу, затея и вправду была хуйня.       Бэлла поспешила скрыться в толпе незнакомых ей людей, лишь бы в очередной раз не услышать посыпавшиеся в её адрес обвинения из уст родного человека. Но стоило девушке создать некоторое расстояние от возлюбленной, как вдруг её взору представилась воцарившаяся темнота. Настал тот час. — Блять… — прошипела сквозь себя Бэлла.       Мягкая обволакивающая темнота вокруг создаёт ощущение тревоги и прохлады. Разгорячённое лицо приятно обдаёт ночной прохладой и накатывает ощущение усталости. День был длинным и бесполезным. Кузнецова улыбается, вспоминая похотливые умыслы Даяны, стоя неподвижно, в ожидании первого чуда. Вот одна песня сменяется другой. От усталости и воспоминаний суеты начинает кружиться голова. Она прикрывает глаза и втягивает глубоко внутрь сладкий аромат жгучего алкоголя.       Бэлла неистово вздрагивает от неожиданных прикосновений, но тут же успокаивается, узнав родные ладони своего близкого человека. Наконец-то они одни. Невидимый из-за обилия темноты силуэт нагнулся к Бэлле лицом и стал целовать девушку в губы, облизывая их языком. Голова трещит и ей жутко жарко, как будто бы она проснулась в адской пустыне, что было бы вполне логично, учитывая невыносимую жажду. Вдруг чувственный поцелуй переходит рамки разумного, отчего Кузнецова не в пытках сдерживать свои сладкие стоны. Протяжный вой сопровождал последующие действия девушки, утопавшей в возбужденных чувствах. Горький, острый поцелуй. Горячий язык проскальзывает в рот светловолосой и очень ловко втягивает ее язык в эту нелепую игру. Слюна уже давно смешалась, создавая дурманящий голову коктейль, от которого не могли оторваться обе девушки. Поцелуй незаметно продлился на полчаса, что Бэлла и не заметила вовсе, полностью увлекаясь своим занятием.       Кузнецова почувствовала, как родные губы, отвлекаясь от дурного поцелуя, медленно опускались ниже, прокладывая ровной траекторией свежие поцелуи по бледной коже, напоминающей по вкусу излюбленную сладость для детей — сахарную вату. Ангел с готовностью подалась вперед, и утопия вновь нахлынувшей страсти в очередной раз заставила светловолосую нежно простонать на ухо своей партнёрши. — Бля-я-я-ять, Даяна… Я не.Я не знала, что ты настолько будешь хороша, — Кузнецова нервно сглотнула, когда тёплые ладони нагло полезли под футболку девушки, на два размера больше её параметров. — Это не Даяна, — чужие уста вдруг выдали из себя первую фразу, слегка прикусывая мочку уха светловолосой.