It's fucking killing me

Запримеченное ранее местечко или, выражаясь простым жаргоном, лесбийский клуб открывается в десять. Однако большая часть посетителей собирается не раньше полуночи. Кузнецова заявляется около двух. Девушку не так волновало ускользающее из рук время. Её разум был сконцентрирован на совершенно другой занозе, засевшей вплотную в живую плоть. Бэлла протягивает помятую купюру водителю такси, огибает знакомую лужу, возникшую из-за обильных осадков сегодняшним днём, и шагает к главным дверям. Стягивая зимнюю куртку, размера на два больше самой стройной девушки, Бэлла неуверенно шагает по тёмному коридору, подсвеченным синими венами неона. Сердце стучит барабанную партию наряду с пробивающимися сквозь стенами басами. Проникая в основной холл, где происходил весь последующий кипиш, голубоглазая стала кидать незначительные взгляды, оглядываясь по всему периметру здания. А посмотреть было на что: в самом центре зала был установлен небольшой шест, на котором извивалась фигуристая девушка, соблазнительно выгибая свою спину. Но Кузнецову сие действие особо не удивило, поэтому светловолосая фигура двинулась в сторону одиноких столиков, что предусмотрительно были сдвинуты вместе. Бэлла была в таком месте не впервые, но все равно каждый раз чувствовала себя неуютно. Слишком много людей, слишком шумно, слишком темно. Все было для неё слишком, и было сложно сосредоточиться на чем-то конкретном. — Хотите что-нибудь заказать? — Молоденькая официантка, одетая в обтягивающую коротенькую юбку, склонилась над смущенным силуэтом, неуклюже упираясь локтями об стеклянную поверхность столика. — Да, — Кузнецова нервно сглотнула, когда её взгляд случайным образом пал на открытое декольте официантки, обнажающее глубокий вырез пышной груди, — Можно виски? Целую бутылку. — Конечно, сладкая. Если тебе потребуется помощь с распитием алкоголя, то знай, я всегда готова составить компанию таким девушкам, как ты, — официантка похотливо усмехнулась, взмахивая своими накладными кукольными ресничками вверх. Округлые бёдра двинулись в сторону небольшого бара, демонстрационно извиваясь кошачьей походкой. К счастью, Кузнецовой не пришлось изнурять себя в ожидании первого жгучего глотка крепкого алкоголя. Стопка за стопкой опустошали содержимое небольшого сосуда, достигая метки экватора. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы влить в себя половину крепкого напитка, от которого наступало ежесекундное расслабление. Все тело, вплоть до кончиков пальцев почувствовало пробиравшую дрожь, сопровождающуюся приятными покалываниями. Пьяный взгляд тщетно пытался сфокусироваться на толпе разгоряченных тел, что так нелепо извивались в такт громкой музыки. Бэлла лишь осторожно уперлась об твёрдую поверхность в виде плотной стенки, продолжая всматриваться в женские очертания, дабы достичь своей основной цели. Но девушке не пришлось томиться в мучительных ожиданиях, ведь жертва сама настигла её, занимая местечко напротив Кузнецовой. — Кого высматриваешь? — темноволосая девушка приподняла свою густую бровь, украшающую своей мимикой татуированное лицо, и, похотливо усмехнувшись, нагло уставилась на сидящую фигуру напротив. Бэлла вздрогнула от неожиданного визита той самой девушки, что так тщетно пыталась разглядеть средь небольшого скопления жгучих красавиц. Теперь, когда цель была достигнута, пьяные глазёнки оценивающе прошлись по телу незнакомки, заостряя своё внимание на каждой татуировке, заполняющей всё пространство на бледной коже. Это точно она — Костья Купер, о личности которой Бэлле поведала её близкая подруга. Правда, вживую татуированный силуэт выглядел чертовски привлекательно, приковывая к себе взгляд каждой встречной девушки. Кузнецова ещё раз провела взглядом по внешнему облику, сама не заметив, как встретилась с изумрудными глазами, настойчиво всматривающихся в чужие очертания. Бэллу никогда не привлекали девушки, внешне схожие на мужчин, но в Костье она смогла разглядеть ту самую изюминку, из-за которой ей вечно хотелось разглядывать таинственную шатенку. — Чего блять? — Поспешила ответить на первый вопрос светлокудрая девица, с трудом соображавшая в нынешней ситуации из-за обилия выпитого алкоголя, — Никого я не высматриваю. У меня есть девушка. — Поэтому ты пришла одна в лесбийский клуб? Херовая у тебя девушка, раз ты зависаешь в таких местах в одиночку, — Ловкие пальцы рук, что тоже были скрыты под пёстрыми татуировками, потянулись к наполовину опустевшему сосуду, попутно притягивая свободной рукой вторую рюмку. — Я вообще-то к тебе пришла, Костья, — Кузнецова, набравшись храбрости, громко хлопнула по стеклянному столику своими горящими ладонями, — Зачем ты поцеловала меня на той приватной вечеринке? Не могла выбрать себе другую жертву? — Стоп, что? — Купер чуть не пролила содержимое маленького сосуда, заливаясь громким трезвым смехом, — А какая именно по счету ты была, просто я сбилась, когда поняла, что пропустила мимо своих пальцев кучу девушек. — Ты издеваешься, блять? — Я похожа на клоуна? — Костья продолжала подливать масло в огонь отвечая встречным вопросом на вопрос, — Я говорю с тобой серьезно. Или ты вдруг возомнила из себя кого-то, думая, что я целенаправленно поцеловала тебя? Господи, ты такая глупая. Это была просто вечеринка, где позволено все, что угодно. Тем более, такие девушки, как ты, не в моем вкусе. Ты себя в зеркале видела? Бэлла до последнего пыталась держать себя достойно, не пуская в обиход свои резко зачесавшиеся кулаки. Как правило, руки Кузнецовой не пропускали мимо себя ни одного обидчика, задевшего девушку за живое, но сейчас, то ли от преобладающего виски в крови, то ли от привлекательной энергетики Купер, разум светловолосой всячески сопротивлялся с минутным желанием разукрасить и до того расписное личико. — За базаром следи. Я не отвечаю за себя, если дам тебе в ебало. А я это делаю лучше других, отвечаю, — Бэлла поспешила выкрасть свой виски из татуированных рук, пододвигая почти опустевшую бутыль как можно ближе к себе. — Так как тебя там зовут… Я же даже не знаю твоего имени, хотя, откровенно говоря, я клала на тебя, но твои наивные глаза заставляют меня дать чуточку снисходительнее, — Купер привстала со своего места, чтобы пересесть за другой диван, на котором располагалось пьяное тело Кузнецовой. —Бэлла я, блять! — Блондинка поморщилась от резкого запаха парфюма, от которого веяло приятной свежестью. — Так вот, Бэлла. Ты для чего сюда пришла? Просто убедиться в том, что я поцеловала тебя? Убедилась? — Купер приподняла в очередной раз одну бровь, двигаясь ещё ближе к девушке, разрушая меж тем незаметное преграждение в виде незначительной дистанции. Между девушками повисло молчание, сопровождающееся некой игрой взглядов. На периферии слуха слышится чувственная композиция, хотя, в этом клубе каждая мелодия пропитана сексом и эротикой. Кузнецова сдаётся первой, не в силах больше ощущать на себе тяжелый взгляд татуированного силуэта, чуть отводя корпус в сторону, дабы лицезреть на новое выступление от стриптизерши. На небольшой сцене всячески выделывается длинноногая танцовщица, пытаясь продемонстрировать грубую, женскую сексуальность, рассчитывая только на своё отточенное до идеала тела, смазанное искусственным загаром и маслом — такое может подействовать на любого мужчину, но, к сожалению, клуб рассчитан только на женскую долю. Купер, заметившая, как светловолосая подруга некомфортно ёрзает на диване, в иной раз угождая себе своей силой воли не лицезреть лицо напротив, грубым хватом схватила попавшуюся в мышеловку юную девушку за плотную ткань толстовки. Когда испуганные два сапфира, наконец, обратили своё внимание на Костью, брюнетка привстала со своего места, заставляя последовать её же примеру ватное тело, все ещё прибывающее в эйфории чувств. — Отпусти, блять. Ты ебнулась что ли? — Кузнецова неохотно следовала за татуированным силуэтом, который с каждым новым сопротивлением светловолосой всё сильнее и сильнее сжимал хрупкое запястье, доставляя зудящую боль. — Заходи, — Костья толкнула девушку в просторы своего кабинета, громко хлопая дверью и умело проворачивая махинации с замком. — Подруга, ты ли не ахуела? — Кузнецова задаёт провокационный вопрос, который не подразумевал за собой одностороннего ответа. И вновь эта мучительная тишина, перестрелка взглядов и томное дыхание, заполнившее собой все просторы тесной комнаты. Бэлла переключилась на обезнадёживающие вздохи, продолжая наблюдать, как Купер медленно подступает вперёд к девушке, стремительно сокращая личную дистанцию. Резкий толчок, и Кузнецова под напором чужого тела оказалась прижата к угловому столу, ощущая, как деревянные выступы с болью впиваются в её поясницу. Татуированная рука под натиском невинных голубых глаз обвивает хрупкую шею, на которой тут же проявляются беглые жилки. Бэлла нервно сглатывает, падая во временное пространство, где каждая секунда с трудом проходит сквозь невзрачный силуэт. — Значит, пришла, чтобы повторить? — Купер усмехнулась, начиная с упором сдавливать бледную шею, оставляя небольшие следы покраснения, — По глазам вижу, что хочешь поцеловать меня. — Чего, блять? — Оставшийся рассудок Кузнецовой, словно по щелчку пальцев, покинул тело девушки, отчего та была не в силах сдерживать свою притупляющую агрессию. Бэлла резко оттягивает Костью, предварительно вцепившись пальцами за темноволосую макушку, и вжимает её в пол. Настигнувшая боль в татуированном теле была нестерпимая, но самодовольное лицо продолжало излучать мнимую улыбку, ставшей очередным провокационным действием. Тик-так. Лицо Купер медленно вдавливается в шахматный пол. Тик-так. Костья с трудом справляется с упорством Кузнецовой, поднимается и отпечатывает провинившееся личико об кафель, повторяя свои отведённые приемы с нарастающей силой. Тик-так. Алая лужица стекает по черно-белому мрамору. Тик-так. Грубая хватка татуированных пальцев заставляет прийти в себя ошеломлённую Кузнецову, корпус которой был повёрнут так, чтобы изумрудные глаза хищника могли с удовольствием наблюдать за потоком кровавого фонтана. — Ты мне нос разбила, сука! — Бэлла пытается нанести ответный удар, но из-за неудобной позиции, оказавшись прижатой к полу, девушка промахивается, и тяжёлый кулак отлетает в сторону. — Ты первая начала нападать на меня. Это была самооборона, — усмехнулась Купер, хватаясь за тонкие запястья светловолосой, чтобы та не учинила что-то более абсурдное. — Хуёна, а не самооборона, — Бэлла шипит, ощущая пульсирующую боль в области переносицы. Костья рукавом своей толстовки вытирает кровь с кукольного лица пешки, осматривает свежие раны и слегка приподнимает уголки губ. Единственное, что забавляло татуированную в данный момент, — жалкая фигура девушки, пытавшейся до последнего выплеснуть своей желчью. Образ Кузнецовой был достаточно неоднозначным. В ней переплеталась ненависть, жестокость, азартность, никчёмность. Унизить, растоптать и развлечься с этой невинностью, сжечь до корня столь манящую и ненавистную высокомерность, наказать ничтожную пешку за провинность — истинное лекарство от всеобъемлющей скуки. Костья, несомненно, могла бы с лёгкостью развернуться и уйти, оставив Бэллу наедине с её искалеченным несчастным лицом: бездарную, одинокую и брошенную, но это казалось слишком простым и скучным исходом события. С полурыком-полустоном девушка притянула Кузнецову к себе и впилась в её губы яростным, жёстким поцелуем. В нём не было даже намёка на нежность или что-то подобное — только вымещение всей той злости, агрессии, которая заполнялась в скудной душе Купер на протяжении её долгого существования. Светловолосая марионетка не сразу поддалась во владения девушки, стараясь, как можно дольше не отвечать на грубый поцелуй, но привкус горького алкоголя в очередной раз напомнил о себе, и Бэлла была не в силах устоять перед искушением. Сердце бьётся как ненормальное, а воздуха катастрофически не хватает, хочется кричать. Запах дорого виски — уже не ясно, чей — теряется где-то в их общем, одном на двоих дыхании. Сейчас вспыльчивая блондинка выглядит совершенно растерянной, смущённой, безобидной, словно заяц, загнанный в клетку, и это ещё больше заводит и импонирует всех прихотям своего хозяина. Купер, полностью одерживая доминантность, отстраняется от сладкой плоти своей марионетки, и словно издеваясь, пристально всматривается в нежные очертания ангельского личика, успевшего покрыться лёгким румянцем. Одного поцелуя было недостаточно. Костья хотела полностью насытиться своим десертом, распробовать его на вкус, доставить себе чувство полного удовлетворения. Она приблизилась к пульсирующей от животного страха шее, проводя шероховатой поверхностью языка по строгим линиям, ежесекундно расплываясь в самодовольной улыбке, как только слышит громкие стоны своей жертвы. Купер брезгливо, точно разворачивая упаковку не особо интересного подарка, стягивает балахонистую футболку Кузнецовой и вновь касается своими губами нежной плоти девушки. — Блять, — Бэлла выдавила из себя глухой крик, когда почувствовала прожигающую дотла боль в области предплечий. Купер, подобно вампирской мании, намертво впилась в нежную кожу светловолосой, пронзая ту, словно кинжалом, насквозь. — Костья, мне больно… — Тон светловолосой смягчился на более податливый лад, пропускающий сквозь себя заметную дрожь в голосе. Бэлла боялась и даже ненавидела всеми фибрами души эту девушку, больше походящую на ядовитую кобру, в любой момент готовую наброситься на неё. Но её кошачьи глаза, приковывающие к себе взгляд, бархатный голос, проникающий в самое сердце сладким ядом, и мягкие губы, припадающие к её коже, сводили с ума Кузнецову, заставляя её рассудок окончательно мутнеть. — Прекрати, сука. Я же сказала, что мне больно! — Кузнецова почувствовала очередной укус на другом плече, стараясь своими ладонями упереться об чужую грудь, но повелительный голос Купер напрочь отбил все последующие желания для сопротивления. — Убери руки, — С некой грубостью заявила татуированная, всматриваясь в ослепительное излучение голубых глаз. Костья впилась губами в губы Бэллы снова, перенося в руки вес тела и вжимая девушку в пол. Кузнецова почувствовала, как сильные руки легли на ее задницу и властно направляли то вниз, то вверх, заставляя ту тереться о сильное тело брюнетки, ощущая еще больше вожделения. Бэлла еле сдерживалась, чтобы не застонать прямо в губы девушки; но это все же произошло — именно в тот момент, когда Костья избавилась от оставшихся кусков ткани, полностью оголяя стройное тело светловолосой. Кузнецова, кажется, постоянно проваливалась куда-то в дебри наслаждения. Она ощутила еще большую волну удовольствия тогда, когда Купер освободила одну руку и, властно отодвинув трусы, положила ладонь между тканью и самой разгоряченной точкой тела. Блондинка ахнула, когда давление перешло на клитор, легкие удары, которые заставляли ее невольно сжиматься и ничего не делать, превращали ее рваные вдохи в тяжелые. Бэлла выгибается в ебаную дугу прежде, чем в неё проникает сперва один палец, затем второй, и начинают размеренно двигаться. Девушка не выдерживает, распахивает глаза, отрывается от поцелуя и, хватанув воздуха, стонет еще громче; ёрзает, насаживаясь на пальцы глубже, кусает собственное запястье, чтобы приглушить голос. А Купер сквозь весь этот розовый туман возбуждения улавливает основную мысль о том, что она даже не представляла, какая откровенность скрывается, казалось бы, за неприступным телом блондинки. Извиваясь на полу, подобно змее, Бэлла уже не пыталась скрывать то наслаждение, которое получала. Скорее наоборот, стремилась как можно больше продемонстрировать то, насколько это приятно, желая лишний раз подразнить татуированный силуэт. Дальше для светловолосой все было словно в бреду, сладком и нескончаемом бреду. То, как уже три пальца проникли в нее, то, как они хозяйничали у нее в теле, то, с какой грубой силой ласкала ее Купер и с какой страстью она принимала эти ласки, могли позавидовать даже самые страстные любовники. Пара движений, и Кузнецова, наконец, утопает в чувственном экстазе, продолжая томно дышать в шею Купер. — Поделись со своей девушкой впечатлениями быть снизу, а не сверху. Уверена, ей это пиздец, как понравится, — Усмехнулась Костья, отпрянув от светловолосого силуэта, — Или это не измена? Какая там самая популярная отмазка? «Это была не я, а алкоголь в крови». Верно?