never

      Это ни в каких отношениях не назовешь любовью–лишь частые случаи взаимной похоти и качественного траха, а после неудачные попытки старшего выйти на контакт, что всегда, ровно всегда заканчиваются ссорой. Мин Юнги–ходячий секс без мозгов, как того назвал Чонгук, когда наспех застёгивал ширинку и вызывал такси с утра после бурной ночи. Ведь вчера, зануде пришлось забирать пьяного Юнги с клуба, к слову, находящиеся в другом конце города, выслушивать всю дорогу его подъёбы в пьяном угаре том, что “правильному мальчику пришлось вздохнуть алкоголя, надеюсь его сердечко в порядке”, которые ни столько обижали, сколько бесили. Но Чон никогда не остаётся в долгу, и естественно отомстил ему, пока более менее приводил того в чувство, стоя под прохладным душем и терзал его задницу, не удосужившись воспользоваться нормальной смазкой. Зато, послужит Мину уроком. Чон Чонгук–радикальный ЗОЖник, зануда века и мистер «я бы ему дал». Последнее Юнги исполняет на деле, предварительно оттрахав тому мозги первым и вторым заявлениями, но, после получив в отместку кучу укусов и более зверских махинаций во время секса. Мин Юнги и Чон Чонгук–это ядерная бомба замедленного действия. Между ними стабильный секс и отвратительно-прекрасное удовлетворение каждый раз после. Они не могут в реальности и в более приличной обстановке взаимодействовать так же гармонично как и в постели. И даже если попытаться–один другого спровоцирует, что и приведёт обоих к стартовой линии замкнутого круга–сексу. Не помнится, чтобы один из них делал комплимент или говорил что-то из ряда нежностей , что до, что после. Бывали лишь редкостные случаи, когда Чонгук не уходил и свет не заря, и мог поспать в обнимку с Юнги до обеда, после чего тащил его измученную после пьянки тушку в душ и готовил ему съедобный завтрак, ибо, старший то в этом плане был полным профаном. Это ни в каких отношениях не назовёшь любовью. Чонгук внимательно слушал все истеричные выпады, когда Юнги переступал грань их своеобразных отношений и требовал любви. А после молча уходил, оставляя и себя, и его наедине в своих терзаниях мучится. Это ни в каких отношениях не назовёшь любовью Приходил лишь через пару недель, когда оба до конца успокоились, и возвращал всё на круги своя. Приходил глубокой ночью, бесшумно отпирал входную дверь своим дубликатом ключа и ложился рядом с до сих пор не уснувшим Юнги и подолгу выслушивал извинения полу-шёпотом и просьбы не оставлять его одного.

***

–Я женюсь, –у Юнги земля из под ног исчезает, а в голове становится слишком много вопросов и ровно никаких внятных мыслей. Зачем же ты так, Чон Чонгук. А Юнги молчит, понимает, что если попытается вставить хоть одно слово, будь то поздравление, грязная ругань или жалкие просьбы не женится –всё равно проиграет своей истерике и заревёт. Проиграет Чонгуку, которому ни в коем случае не сдалась его любовь. Поэтому, он просто убегает. Не смотрит на Чонгука, когда приподнимается со стула, не оборачивается, когда на всех парах выбегает со своей же кухни, не отвечает ему, стоявшему за дверью ванной комнаты, в котором он, Юнги заперся. Не обращает ни единого внимания на его крики, угрозы, просьбы, пока молча сидит на бортике джакузи и проделывает дыру в кафельной стенке сквозь пелену слёз. И сидит до тех пор, пока убойные удары о деревянную дверь заканчиваются, и через некоторое время слышится хлопок входной двери.

***

       Ему как никогда сложно. С той ситуации прошла уже неделя. Возможно, Чонгук уже поженился или всё ещё готовится–Юнги не слушал, когда у него свадьба и прочие подробности. Скорее всего, Чон даже не успел просветить, Мин об этом уже не узнает. А пока будет заливать своё горе литрами дешёвого пива, сидя в гордом одиночестве. Нет, нет, это не любовь. Это лишь острая боль в районе груди. Это ночи в обнимку с подушкой, залитой слезами, где уже практически не осталось чужого-родного запаха. Это подгоревшая по краям яичница и давящее “у него получается лучше”. Это набранный номер, приличненькие циферки 2:24 на дисплее и дрожащие пальцы, которые трусят нажать на «позвонить». Но всё же идут гудки после горстки колебаний, а на другом конце слышится охрипший сонный родной голос . –Юнги, ответь, –и сердце пропускает пару сотен осколков Нет, это до сих пор не любовь. Это лишь прижатая ко рту ладонь и дорожки слёз на исхудавших щеках. –Не плачь, пожалуйста, –да он издевается –Я тут, я практически рядом, –добивает Это не любовь. Лишь сброшенный звонок.

***

      Через неделю Юнги получает красивый конверт с приглашением. Как официально. Через два дня Мин всё же едет за костюмом, а через три он стоит перед таким красивым Чонгуком и практически не дышит, пока тот любезно приветствует и благодарит за визит. Он задыхается, когда Чонгук представляет ему свою невесту–миловидную девушку с очаровательной улыбкой. Он умирает когда его Чонгук даёт клятву на алтаре. Сбегает, неважно от кого: от себя, от Чонгука или же от реальности. Он просто бежит. Они не будут вместе. Они изначально не могли быть вместе.