Кусты белой сирени

Студенчество и юность — прекрасная пора, которая оставляет в памяти кучу бешенных воспоминаний. Молодость как дар, она дается на небольшое время, чтобы человек насладился ей сполна. И кто-кто, а Мин Юнги тот, кто не будет просто так убивать это время. Именно поэтому сейчас с соседом по комнате Тэхёном идет на университетскую вечеринку. Организаторы этого веселья сняли коттедж на территории возле леса, а старшие курсы и некоторые добровольцы скинулись на выпивку и прочие радости жизни. До коттеджа подвезли Ким и его парень — капитан баскетбольной команды Чон Чонгук. Многие размышляют над тем, встречаются они ради любви или просто чтобы подогреть интерес публики, однако те лишь игнорируют подобные вопросы, периодически зажимаясь в темных углах. Чтобы войти в дом есть одно негласное правило, что-то вроде дресс-кода. На входе нужно принять полтаблетки экстази. Таковы правила заведения. Юнги молча смотрит на Тэхёна, который согласно берет осколок таблетки из стеклянной пиалы, и думает около семи секунд. Не лучшее место, чтобы употреблять в первый раз, но что может пойти не так, если рядом куча студентов. Очень трудно бояться, когда страха нет. С такими мыслями Мин подобно Киму берет из сосуда экстази. Он вертит половинку пальцами и, улыбаясь, закидывает в рот, заглатывая… Действие таблетки проявится спустя 20-60 минут. Чимин подъезжает к коттеджу на байке, который почти что собрал вручную. Тот достался ему от отца, который и научил Пака регулярной починке старого железного друга. Альфа подходит к дверям, сталкиваясь с бетой с третьего курса. Парень объясняет ему правила под насмешливый взгляд Чимина. — Брось, Хосок. Ты прекрасно знаешь, что я не буду принимать, но пройду, потому что я один из организаторов. — Пак похлопывает друга по плечу, который сдается, отодвигаясь, чтобы не загораживать проход. — Мне стоило попытаться, это раз. И ты опоздал, это два. — Чон весело смотрит на альфу, наконец-то приветствуя его рукопожатием. — Сегодня нет особого настроения, так что пойду покурю на участке. — Никотин тоже яд, между прочим. — Он легальный, Чон. — ухмыляется Пак, прихватывая с одного из столов бутылку крепкого коньяка.

***

Чимин сидит на голой земле за густыми кустами белой сирени. В одной руке меж пальцами у него расположилась тлеющая сигарета, а около другой руки, что безвольно лежит на траве, стоит почти пустая бутылка коньяка. Он смотрит напротив прямым взглядом в темноту ближайшего леса, задумываясь обо всем и ни о чём. Временами он прислоняет губы к горлышку бутылки, делая очередные глотки. Ему не грустно и не скучно, скорее одиноко. Пак тушит сигарету о землю, напевая песню «Left & Right» известной k-pop группы, и двигает в ритм плечами, танцуя. После он расслабленно прислоняется спиной к крепким кустам, отбивая ритм уже пальцами. — Чёрт, что-то меня развезло… — слышит альфа хихикающий голос неподалеку. — О, привет, сладкий. Юнги подсаживается к незнакомому альфе, пытаясь привести мысли в порядок. Он употребил ещё одну таблетку за компанию и выпил около шести шотов. Память немного плывёт, а горячий воздух обжигает кожу. — Эй, парень, ты в порядке? — Чимин удивляется состоянию омеги, тот тяжело дышит, оттягивая ворот футболки дальше от тела. — Юнги. — Что? — Пак убирает бутылку коньяка подальше, садясь лицом, а не боком к незнакомцу. — Имя моё — Мин Юнги, сладкий. Не представляешь, у меня такое желание общаться с тобой. Чимин мог бы действовать рационально, как нормальный человек, но сейчас из-за выпитого алкоголя и кокетливой улыбки омеги мысли путаются, а глаза, не слушаясь хозяина, засматриваются на красивые ключицы, игриво выглядывающие из-под ворота футболки Юнги. Тот, кстати, немного притих, рассматривая чужое лицо, но дышать тише не стал. Наоборот даже, появился некий скулеж и хныканье. Если у Пака насчёт ситуации возникают хоть какие-нибудь мысли, то Юнги ведёт не по-детски. У него в голове туман, который затмевает здравомыслие, однако тело и разум так свободно себя чувствуют, растворяясь в некой эйфории. Ухмыляясь, Мин залезает на бедра альфы и, не слушая даже его попыток что-то вымолвить, целует. Аккурат он вылизывает пухлые губы напротив, руками проходясь по крепким мускулам, задерживая ладонь на паху. — Блядство. — шипит Чимин, пока некий Мин Юнги целует его шею, периодически покусывая, после зализывая следы от небольших клыков. Остатки трезвого мышления говорят Паку прекратить это и отвести омегу в компанию друзей, а вот сидящий на его бедрах парень умоляет о взаимности, невнятно бурча, потираясь о чужой стояк. Чимин не трезв, Чимин пьян и хочет этого прекрасного парня, который с таким обожанием на него смотрит, именно поэтому решает послушать омегу, руками забираясь под чужой верх одежды. Юнги не животное или жадный до секса человек, но чувствовать чужие прикосновения к коже приятно до дрожи. Стоны непринужденно вырываются от простых поглаживаний, а поцелуи заставляют восхищаться этим чертовым парнем, который начинает имитировать толчки сквозь джинсы. Мин хочет ближе, хочет, чтобы между телами не осталось и миллиметра. Чимин жадно глотает воздух в перерывах между поцелуями, он чувствует, как Юнги отстраняется, проводя языком по челюсти, а затем по шее и ключицам. Омега опускается телом вниз, носом ведя от кадыка до паха. Кошачьим взглядом он пронизывает Пака насквозь, а после через джинсы прикусывает клыками вставший пенис партнёра, не отрывая при этом взгляда. Возбуждение бьёт Чимина с новой силой, он тихо скулит, запрокидывая голову назад. У Мина сейчас нет стеснительности, комплексов и тревоги, есть только возбуждение и огромная нужда в касаниях, любви и заботе. Он трётся губами и щекой о возбуждённую плоть через джинсы, чувствуя абсолютную гармонию, пока Пак ещё чуть-чуть и заплачет от того насколько хорошо. Из горла альфы вырываются хрипы-стоны, заставляя Мина прекратить трение. Он отдаляется, расстёгивая чужие джинсы, пока Чимин стонет от мгновенных прикосновений. Мин не успевает снять боксеры, как его поваливают на землю, напористо целуя. — Чёрт бы тебя побрал. — шипит Чимин, целуя грудную клетку омеги, одновременно с этим стягивая чужие спортивные штаны вместе с бельём. После поцелуев он резво опускается вниз, не церемонясь беря в рот омежий член. Мин скулит стонами, руками цепляясь за кусты и траву. Он прикусывает губы, стараясь быть тише, но тело сейчас настолько чувствительно, что это больше похоже на пытку. Чимин сосёт, порой просто проводя языком по плоти. Он целует мягкие молочные бедра, отвлекаясь только для того, чтобы взглянуть на лицо Мина, искаженное в удовольствии. Он поднимается вновь целуя, но на этот раз чувствуется не только вкус алкоголя, но и что-то металлическое. Юнги прокусил губу, стараясь хоть немного приглушить стоны. Мин цепляется за шею альфы, прося о большем. — Хорошо мне… Так хорошо… Хочу больше… — единственное, что смог разобрать Пак из лепетаний Мина. Альфа мягко целует его в щёку, снимая с себя низ. — И футболку тоже, пожалуйста. — шепчет парень в чужую шею. — Я хочу почувствовать всё твоё тело. Смущение и возбуждение — вот, что чувствует Чимин, выполняя просьбу юноши. Юноша же тоже снимает верх, желая быть ещё ближе, максимально близко к горячему возбужденному телу. Неожиданно для Пака Юнги вновь забирается на его бедра, желая быть наездником. — Ты уверен? — интересуется Чимин, но его игнорируют, вздыхая. — Юнги? — Уверен, сладкий. — Мин несильно, но ощутимо оттягивает партнёра за волосы, чтобы видеть его лицо лучше. Он в последний раз целует альфу, но этот отличается от других. В этом поцелуе Пак чувствует дикое желание и… заботу? Юнги медленно опускается на член, придерживая его. Он не двигается около десяти секунд, пытаясь привыкнуть и отдышаться. Боли не чувствуется, но вот бешеное наслаждение ещё как. Его ощущения будто бы обострились в несколько раз. — Я не смогу сдерживать стоны. — хрипя, пытается выговорить Юнги, опираясь ладонями на крепкую грудь альфы. — И не надо. Альфа возбужден до предела, он ласкает хрупкое тело касаниями и поцелуями, пока Мин начинает ритмично двигаться, не сдерживая всхлипы. По прошествии двух минут омега, скуля, замедляется. — Ты устал, давай я поведу. — загнанно дышит Пак, сгорая под этим омегой. — Как тебя зовут? — Что? Мой член у тебя в заднице, я дико тебя хочу взять, а ты решил поиграть в викторину. — шипит альфа, замечая, что Юнги остановился совсем. — Это важно. — стонет омега, чувствуя заполненность внутри. — Пак Чимин. — Теперь можешь вести, Пак Чимин, у меня вообще нет сил. — хнычет омега, поднимаясь на трясущихся ногах, чтобы поменять позу. — А ты забавный. — Меньше слов больше дела! — Юнги опускается на землю спиной, руками потянув альфу за шею на себя. — Окей. — ухмыляется Чимин, тут же входя, начиная набирать быстрый темп. От удовольствия закатываются глаза, а тело подбрасывает в судорогах. Сердце бьётся как у загнанного кролика, грозясь вот-вот остановиться. Юнги правда боится представить, что с ним будет когда альфа попадет по простате, он умрет от удовольствия прямо под этим кустом? Видимо, да. Спустя минуту ощущения становятся другими, всё также приятно, но с каждым толчком становится всё сильнее. Сильнее ощущаются чужое тело, которое из-за близкого контакта и возни неприятно трёт, толчки и заполненность внутри, удовольствие получаемое от Чимина, поцелуи в шею и губы. Всё становится настолько фантастичным, что хочется рыдать. Пиком всего стала череда попаданий по простате. Мин обильно кончает, практически крича, его тело заходится в дрожи, а голова ничего не соображает. Юнги чувствует, как альфа продолжает двигаться, чтобы тоже кончить и, кажется, теряет дар речи от того насколько приятно. Хочется больше, сильнее, ближе. Он прижимает Чимина к себе, задыхаясь от приятных эмоций. Пик эйфории от экстази и секса, заставляет захлебываться в ощущениях. Пак же выходит из омеги, кончая с фейерверками перед глазами. Он падает рядом на голую землю, но та не кажется холодной из-за горячего тела. По ощущениям у Чимина сейчас температура под сорок, а дышать настолько тяжело, что кажется будто он бежал до Канады и обратно. — Юнги, ты живой? — Я не уверен… Но точно хочу объятий и поцелуев. Пак, всё ещё отходящий от яркого оргазма, прижимает омегу к себе, лениво целуя губы. — Нужно одеться, давай помогу. — Мне не холодно. — фырчит Мин, чувствуя, что его партнёр поднялся с земли и больше не обнимает его. — Ты так думаешь, но на самом деле твоё тело дрожит, поднимайся, давай. — Пак помогает ему встать на ноги, придерживая за талию и руку. Он полностью помогает омеге одеться, пока тот заинтересован лишь в касаниях и поцелуях. — Сильно тебе в голову дало, и я придурок не остановился. — немного отойдя от выпитого, анализирует ситуацию парень, застегивая ширинку собственных джинсов. — Извини, что навязался… — Это был лучший секс в моей жизни, о чём ты. — улыбается Чимин, пытаясь развеселить Юнги. Альфа подходит к парню, что всё это время облокачивался на куст, и обнимает, руки держа на талии. — Спасибо. — Кстати, ты круто целуешься. — Юнги с такого комплимента хихикает. Расслабленными губами он прикасается к шее Пака, лениво и влажно целуя. Этот поцелуй не был призывом к продолжению, он был настолько чувственный, что, казалось, альфа почувствовал как собственное сердце зашло в лихорадке. — Юнги, пойдешь со мной на свидание? Может, нам стоит попробовать… Стать парой? — Чимин, — омега смеётся, не прерывая объятия, — ты говоришь это, потому что пьян. — Завтра. — Что? — Я напишу, нет, лучше приеду к тебе завтра и повторю мое предложение в здравом уме. — Ты не знаешь мой адрес. — смеётся в голос Юнги, радуясь чужому напору. — Так узнаю, в чем проблема? — Чимин зеркалит чужую улыбку, обещая себе никогда не забыть эту ночь. — Ладно, если завтра ты приедешь ко мне и повторишь предложение, то я пойду с тобой на свидание. Я согласен.