Не заставляй меня любить!

— Ты молодец! Он повёлся на твою уловку, — шепнул мне на ухо Лука, когда охранник уже шёл по коридору, вероятно, чтобы вернуться на свой пост. — На мои уловку ведутся все, — сказала я с гордостью. — Даже ты… Ну что войдём? — Мы здесь ради этого, — пожал плечами Лука и постучал в дверь. Сразу послышался мужской голос: — Войдите. Лука открыл передо мной дверь и вошёл после меня. — Доброе утро, сэр, — сказала я мужчине, который сидел за рабочим столом. — Доброе, мисс. Прошу, садитесь, — сказал директор, указав на диван с правой стороны. Мы с Лукой сели на диван и застыли в ожидании следующих слов мужчины. — Должен признать, вы меня впечатлили, мисс Дюпен-чен. — Простите, что? — не понимая, о чём говорит директор, спросила я. — Я о ваших способностях. Таких одарённых донумов у нас не было уже давно. — Месье Домокл, Маринетт ещё не знает о том, кем является, — сказал вдруг Лука, не дав мне спросить, о чём это директор ведёт разговор. Я перевела взгляд на Луку и выгнула бровь в знак того, что ничего не поняла. Откуда он знает имя директора? О чём вообще идёт разговор? И чего это я о себе не знаю? Я чувствовала, что все эти вопросы сейчас вырвутся из меня, если меня кто-нибудь не перебьёт. — Вот как, — произнёс месье Домокл. — Что ж, я думаю, мистер Куффен, вы объясните всё мисс Дюпен-чен до того, как начнутся занятия. — Можете не сомневаться, к завтрашнему дню моя подруга не будет в неведении. Я совершенно ничего не понимала. Что я такого не знаю? Ох, даю слово, я задам Луке такую взбучку. — Что ж, тогда я не смею вас задерживать, лишь передам вам ваши пропуска, — с этими словами директор положил на край стола две карточки. Лука встал и подошёл к столу. Взяв карточки, он положил их в карман своих чёрных джинс и подошёл ко мне. — До свидания, месье Домокл, — сказал он, протянув мне руку. А потом шёпотом обратился ко мне: — Мари, идём. Я взяла его за руку и тоже попрощалась с директором. Мы вышли из кабинета, и я сразу посмотрела на Луку прожигающим всё на свете взглядом. — Не смотри на меня так. Я не думал, что директор заговорит об этом, — начал оправдываться Лука. — Что ты от меня скрывал? Или до сих пор скрываешь? — сквозь зубы проговорила я. — Как только мы будем дома, и ты будешь сидеть на кухне с чашкой чая в руках, я обязательно всё объясню. — Уж, постарайся, — сказала я и быстрым шагом направилась к выходу. К великому разочарованию, Лука меня догнал и стал всячески извинятся: — Ну Маринетти, не злись. Я просто не знал, как сказать тебе. — Что именно? — спросила я, открыв дверь и выйдя на улицу. — Ну то, что ты и я донумы, да и вообще все учащиеся этой школы, — тут я совсем перестала соображать. — Как ты сказал? До… — Донумы, — спокойно проговорил он. — Так значит, ты всё-таки знаешь что-то об этой дурацкой школе? — Ну понимаешь, я иногда в ней учился, — сказал он. — Вот, где ты пропадал целыми месяцами? — осенило меня. — Ну да. Послушай, Мари ещё столько всего нужно тебе объяснить. Я обещаю, что посвящу тебя во всё и отвечу на все твои вопросы. — Хм… Ладно, я поверю, но только в этот раз. Дальше мы шли молча вплоть до того, как не оказались на кухне. Я заварила нам чай и уселась напротив него, всем видом показывая, что я готова слушать его. — В общем, Мари, ты донум… — сказал он. Ну да, будто это о чём-то мне говорит… — И ты тоже? — Да. — И все учащиеся школы? — Да. Я сделала глоток горячего чая, успокоилась и начала рвать и метать: — Кто такие, чёрт побери, донумы?! Что это за школа такая?! Почему ты помимо нашей родной школы ещё и учился здесь?! Почему ты мне раньше не сказал ничего об этом?! И почему я должна учиться в этом странном заведении?! Лука нервно выдохнул и начал спокойно мне всё объяснять: — Донумы — это одарённые люди. У них есть своя уникальная способность. Проще говоря дар. Они могут повлиять на любого человека. — Каким образом? — спросила я, больше из желания посмеяться над этим бредом, а не из веры в то, что сказал Лука. — Я так полагаю, ты мне не веришь… Тогда спрошу. Ты никогда не замечала, что ты можешь заставить человека чувствовать себя так, как ты того хочешь? — спросил он. Я не знала, как ответить на этот вопрос. Сразу вспомнился случай, когда я уговорила охранника нас пропустить. Я пыталась вызвать у него жалость, и, видимо, это сработало. — Ты хочешь сказать, что это мой дар? Лука лишь кивнул. Я смотрела на него как на сумасшедшего. Да, это была правда, иногда люди действительно чувствовали то, что я хотела им навязать, но это лишь совпадение. Или нет? — Ну хорошо, допустим. А у тебя какой дар? — Ну… я могу с лёгкостью убедить человека в чём-то. — То есть, когда ты извиняешься передо мной, то наружу вылезает этот самый дар, и поэтому я не могу на тебя долго злиться? Он рассмеялся и сказал: — Ну можно и так сказать. — То есть ты можешь убедить меня в том, что например человек произошёл от рыбы? — Дар донумов работает немного иначе, Мари. Он проявляется не всегда, а только в тех случаях, если ты очень этого хочешь или тебе это необходимо. — Тогда понятно, почему у меня в старой школе были враги. — В этой школе их может быть ещё больше, Мари. — Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Просто твой дар на другого донума действует слабее, чем на обычного человека. — Ясно… Вот почему мне с тобой так сложно! Он снова рассмеялся, я тоже не удержалась и тоже издала небольшой смешок. — Лука, а почему ты мне раньше не рассказывал об этом? — спросила я, испытующе на него взглянув. — Ну… Просто жизнь донума сложнее, чем ты себе представляешь. Надо постоянно контролировать себя, чтобы не навредить себе и людям вокруг тебя. — Ааа, кажется, поняла. Если я каждому человеку буду навязывать какие-то чувства, это может плохо кончится. — Именно, поэтому мы и приехали учиться в эту школу. Помимо обычной программы, нас будут учить контролировать наш дар. — Ясно… Родители всё знали и отправили меня сюда… Мне сразу стало грустно и ужасно неудобно за то, что я всё это время навязывала им свои чувства. — Да, они знали, что ты особенная, и беспокоились за тебя. — Лука, а они… тоже донумы? — Дар передаётся не по наследству, Мари. Тут нет никакой закономерности. — Ясно. Кстати, получается, что ты уже не новичок в этой школе? — Неа. Новичок. Меня знают лишь некоторые учителя, которые давали мне личные уроки. Так что можешь считать, что мы вместе с тобой новички. — Это радует! — сказала я не без искренности. — А какие ещё могут быть дары у донумов? — Кстати об этом. Многие донумы предпочитают не говорить, какой у них дар. Из-за этого возникает недоверие со стороны других. — Получается, лучше не спрашивать ни у кого про их дар, — сделала я вывод. — А почему тогда ты мне сказал? — Ты моя подруга Мари. Между друзьями не должно быть тайн, они наоборот должны ещё больше укреплять наше доверие, когда ими делишься. — Это… имеет смысл. Весь следующий день мы готовились к первому учебному дню, и я ещё задавала много вопросов о том, что узнала утром. Боже мой! Я даже сама не понимаю, почему мне не страшно от той мысли, что я могу внушить кому-то, что он счастлив или печален, что он боится или гордится чем-то. Я чувствовала, что это всегда было со мной с самого рождения. Видимо, за 16 лет я полностью привыкла к тому, что в большинстве случаев всё случается так, как я того желаю… Хоть это и немного странно…