Не заставляй меня любить!

Pov Adrian Вы должны чётко уяснить: я не специально! Просто… Ладно, я признаю: Хлоя и Нино были правы. Возможно, я всё-таки влюбился. Но вы сами стали свидетелями её «холодности» ко мне (если вообще так можно выражаться). Однако я по достоинству оценил её навыки карате. Вы не подумайте, что я такой слабак: я до сих пор хожу на фехтование и отлично в нём преуспел, — однако тот поцелуй вывел меня из колеи: я ничего не смог сделать. Её чары слишком сильны. Кхе-кхе… О чём это я? Вам не следовало этого слышать… В общем, мучаясь от жуткой невыносимой боли (и физической, и моральной) я доковылял до дома. Как только я вошёл, на меня набросилась моя сестрица… Со всяческими расспросами… То, что меня одолевает — до сих пор, чёрт побери! — ужасная боль, она заметила только тогда, когда я прошёл в гостиную и повалился на диван. — Адриан, что с тобой? — с тревогой в синих ясных глазах спрашивает Хлоя. — Надеюсь, ты никакой глупости не вытворил? Я молчу: совершенно не хочу говорить с ней об этом. Отвернувшись от неё, я так недовольно притворяюсь, что очень хочу спать. — Отстань, Хлоя. Я спать хочу. Она попыталась перевернуть меня лицом к ней, но вы, девчонки, ещё те слабачки. Уже через пару минут Хлоя устала и, тяжело дыша, повалилась на пол, опёршись на диван. — Адриаааан, — протянула она. — Признавайся, что натворил! Иначе твоё состояние ухудшится втрое. — И не подумаю! К тому же, я совсем не виноват. Откуда я знал, что она так разозлится?! — заканючил я. Всё-таки в глубине души я, видимо, затаил на Мари обиду: ну что такого в том, что я её поцеловал?! Видимо, что-то всё-таки было. После моих слов Хлоя издала вздох удивления. Ну сейчас начнётся… — Ты что, обидел Мари?! Я же говорил: почему она волнуется сейчас за неё, а не за меня?! — Никого я не обижал! — воскликнул я, сев и одарив её обиженным взглядом. — Я не думаю, что поцелуем можно обидеть! На сестрицыной физиономии возникло удивление, потом ужас, и всё это, в конце концов, превратилось в злобный взгляд на меня. Она встала с пола, не сводя с меня хищного взора, а потом взяла меня за ворот, при этом влепив мне смачную пощёчину. — Ты с дуба рухнул?! — завопила она прямо мне в ухо. — Я то нет, а ты похоже с катушек слетела. После этих слов я получил третий удар по моей черепушке за этот день. — Проклятье, Хлоя. У меня же серьёзно шишка вырастет! — Ничего не желаю слышать! Ты идиот! — Чего ты так завелась?! Что я такого сделал?! — уже выходил из себя я. — О Господи, вы парни все одинаковые… Погулял, блин, с ней полчасика и сразу целоваться?! Адриан, это ни в какие ворота не лезет. Может быть, с твоими игрушками и действует, но, чтобы с Мари?! Ты идиот! Я совершенно ничего не понимал. После её невероятных поучений я просто сидел и смотрел на неё как последний дебил. А она продолжала: — Нет, ну просто в голове не укладывается! Как ты мог так поступить?! А вдруг теперь она не поедет в Испанию? Ты хоть понимаешь, что это значит?! Так… Расскажи всё по порядку… Я, уже не надеясь, что отвяжусь от неё, пересказал ей всё от начала до конца. Она всё кивала, щурила свои глаза, а когда наконец речь дошла до сцены поцелуя, она ещё раз дала мне по башке и вроде — слава богу — успокоилась. — Фух, — вздохнула она. — Что ж, я чего-то такого ожидала. Идиот ты несчастный. Завтра же пойдём к ней, и ты извинишься перед ней. — Пф… Да пожалуйста! Может ей ещё и цветы подарить за то, что она меня избила, — с сарказмом выдал я, за что получил вторую пощёчину. — Я сказала, пойдёшь — значит пойдёшь! Тут я решил ухватиться за последнюю спасительную соломинку: — А у неё завтра свидание с Натаниэлем Куртцбергом. Ну не хотел я так позориться у всех на глазах. Мало того, что эта синеволосая меня избила как какого-то пса, так ещё и извиняться перед ней надо. Нет уж, только через мой труп. — Значит, сделаем так, чтобы свидание отменилось. Что-то не нравится мне её взгляд: глаза были преисполнены предчувствием и хитростью. Я сразу подумал: что-то тут не чисто. Она уже наверняка что-то задумала, и, держу пари, мне это явно будет не по душе. — Даже не думай об этом… — медленно, выделяя каждое слово, сказал я Хлое. — Учти, — говорит она, указывая мне пальцем и игнорируя мои слова, — ты должен извиниться и пригласить её в кино. — Ну нееее, — говорю я. — Она ни за что не пойдёт со мной. — Тебе твоя способность на что дана?! Одари её своей самой очаровательной улыбкой, чтоб глаза твои горели страстной юностью, перед которой она не устоит и ахнет от восторга. Когда она всё это говорила, видок у неё был тот ещё: приняв позу супермена, она стояла на диване, глаза её горели (как она сама выразилась, страстной юностью), а безумная улыбка не предвещала ничего хорошего. Во я влип…