Станцуешь для меня, Поттер?

Крик… Темнота… Крик… Крик… Всё громче… Всё ближе… Над головой прозвенела цепь… — ЧЁРТ! БЕГИ! — Малфой подскочил на кровати и схватился за её края. Постель была хрустящая, как будто только выстираная и поглаженая, свет заливал помещение полностью, что разимо отличалось от их маленького подвального окошка — это был медпункт. Голова разрывалась, было ощущение, что с неё пульсацией выбегает кровь. Он схватился за неё и ощутил ужасную огненную боль и закричал. Голова болела не просто из-за раны, она болела внутри, пробирая до костей. В глазах темнело. — Чего разорался? — Знакомый голос, но в голове плыло абсолютно всё, смешиваясь с криками. Глаза было больно открыть, только мельчайший луч попадал — сразу головная боль становилась сильнее. В помещении было тепло, Драко попытался успокоиться и взять себя в руки, но боль превращалась в агонию. — Мадам, мадам! — Этот странный голос, что он пытается ему сказать? — Ох, борода ты Мерлина, куда вскочил? Тебе лежать надо! — Мягкие, но сильные руки опустили его обратно на кровать. — Утебя жар, лучше поспи еще. Ей было поздно это говорить, ведь Драко, как только опустился на подушку, вырубился. Но лучше бы он этого не делал. Вернулись крики, громче и громче, и тут картина «дракон впивается и разрывает воина, а затем съедает его коня». Кажется, что-то подобное было в детской книге и очень пугало каждый раз, так что Драко ложился рядом с мамой и она его гладила, пока не становилось спокойно. Вокруг разливался медовый свет от камина. Мягкие руки гладили его по волосам, по лицу. В кресле сидел отец, он тогда редко бывал дома, вечно говорил, что его зовет Босс, а мама шептала, что им стоит бежать. Отец кивал головой и говорил, что уже поздно и она это знает. Мама что-то говорила о сыне, то есть о Драко и о его судьбе, но к тому времени он засыпал. Постель была всё еще хрустящей и выглаженой, но вот только ничего не жгло глаза, а была темнота, наверное, ночь. Кто-то сидел на его кровати и гладил по волосам, по плечам. Он хотел быстро подняться, но голова дала о себе знать: — Кто тут? — Через боль он скорее прошипел. — Никого. — Этот голос, это Поттер? — Тебе снился кошмар и ты кричал. Драко понял, что действительно кошмар закончился и ему снилась мама, её тепло. Как же давно этого не было. Слёзы стали подступать. — Останься, Поттер. Гарри не шевельнулся. Малфой чувствовал, что их что-то обьеденяет, но что? Боль и недосказанность? Непонятость? Особий статус? — Поттер? Ты тоже хочешь изчезнуть? — Нет, я просто хочу отдохнуть от себя и своего имени… Я же тот самый, — Поттер звучал слегка раздраженным. — Я не просил так много внимания ко мне, никогда. Это закрывает всем глаза на другие вещи, что я ребенок, что я могу ошибаться и я не могу всегда быть звездой. — Поттер, прости. — В голове ещё гулял туман, и Драко расплакался, такое бывает после высокой температуры. — Я так виноват перед тобой. Мне бы так хотелось изчезнуть и больше не помнить КТО я и КТО мои родители. Да, Драко уже давно знал, кому они кланяются и он давно знал, кем предстояло стать ему. Он нашел руку Гарри и сжал её. — Какой дурацкий мир вокруг нас, неправда ли? — Поттер усмехнулся и посмотрел куда-то вверх. Даже в темноте были видны бинты на руках, шее и на лице. Неприятности явно находили его сами, теперь на лице останется ещё один шрам, а может, и несколько. Драко смотрел на него и сжимал ладонь, на которой были пластыри, он никогда не был таким смелым, как Поттер. Может, вся злость от этого и появилась? Ведь внимания им уделяли предостаточно обоим, даже с перебором, но смелость… Может, Малфой даже восхищался ею. — Поттер, откуда в тебе столько силы и смелости? Что тебя двигает? — То, что мне и так нечего терять. Я одинок в этом мире с самого начала. У Рона и Гермионы есть к кому возвращаться, а мне… Каждое лето — это каторга. — Но как же… — Блондин не знал, что сказать, слова крутились в голове, но ничего не подходило. Его действительно никто не ждал. — Ничего, я часто стал про это думать, — он смотрел вверх. Он был без очков, вряд ли что-то там видел, но рукой он протёр глаза. Плакал? — Поттер… — Драко поднялся из последних сил на локти и взял Поттера за затылок и подтянул к себе на плечо. Это прикосновение отдалось сотнями мурашек по коже. Вот, что он хотел ощутить, целуя Пэнси. Они так и просидели. Гарри лежал на его плече, а Малфой гладил его волосы. Почему он никогда не думал, что Гарри так одинок?