Идиллия

В комнате приглушён свет, на фоне идёт очередное японское шоу. Идиллия. — Я вам рассказывал, как мы с Чонином в выпускном классе играли в группе? Он вокалист, я на клавишных, – Джисон отхлебнул пива из банки, чтобы смочить горло, и продолжил. – Мм, так вот. Мы как-то оказались одни в клубной комнате, Чонина надо было научить буквально пару аккордов нажимать. Ну, я подумал, что атмосфера достаточно романтичная и, ахах, поцеловал его, прикиньте? Ему очень понравилось, правда, Чонини~? По гостиной разнёсся гогот, заглушивший даже несчастный телевизор. На пол упали крошки от еды и пару капель алкоголя. Идиллия, чёрт возьми. — Эй, ахаха, я же просил никогда это не вспоминать! Не верьте ни единому его слову. Я тогда ударил его так, что он ещё два месяца с гипсом ходил. — Врушка, Чонин врушка! Он толкнул меня совсем немного, а я от испуга упал и ещё об пианино в полёте ударился. Что б тебя, мелкий! – Хан одной рукой захватил голову Яна, другой взъерошивая его волосы, под аккомпанемент умирающих со смеху друзей. Всем весело. Идиллия. Минхо так не думает. — Всё в порядке? Мы можем выйти, если хочешь, – почувствовав на своём плече тяжесть ладони, Минхо повернул голову и увидел Сынмина, смотрящего на него этим своим понимающим взволнованным взглядом. Осторожно сняв с себя чужую руку и вернув её туда, где она была до этого, Ли ответил: — Нет, всё хорошо. Спасибо за заботу, Сынмини. Я правда в порядке. Не в порядке. — Точно? Я знаю, ты уже напридумывал там себе чего-нибудь. Не переживай очень сильно, пожалуйста. Мне больно смотреть на то, как ты ешь себя изнутри. Не будешь переживать? — Не буду, – Ли устало прикрыл глаза и уронил голову на плечо Кима, который сразу начал успокаивающе перебирать прядки друга. Будет. Ещё как будет.

***

Минхо влюблён, ужасно влюблён в Джисона. В этого вечно весёлого активного парня с широкой улыбкой. В его пыльные кеды, в его старую растянутую толстовку, в его уютный домашний запах, в его великолепный смех, в его бездонные глаза, которые будто видят насквозь. Влюблён больно, невыносимо и, скорее всего, безответно. Несмотря на их достаточно большую компанию, состоящую аж из восьми человек, Хан с самого начала находился рядом с Лино. На них действует какое-то неземное притяжение, у них космическая связь, их нельзя разлучать. Соулмейты — так в шутку их все называют. А Минхо не хочет в шутку, он хочет вправду. Хочет эти руки в своих руках, хочет эти губы на своих губах, хочет раствориться в Хане, утонуть в его глазах и не спастись. "Нет, нельзя. Это разрушит нашу дружбу", – повторяет Ли себе каждый день перед зеркалом. "Нельзя. Что скажут люди, когда увидят двух парней вместе? А что скажет мама?" – думает Минхо в вагоне метро по пути в университет. "Нельзя... А почему нельзя?" – возникает в голове вопрос каждую ночь. Такие мысли обычно прерывает Сынмин, второй (после Хана, естественно) по важности друг Лино. Друг детства, с которым они прошли все этапы взросления, с которым они до сих пор не разлей вода. Единственный, кто знает о влюблённости Минхо. Ким заменил Ли родителей, вечно пропадающих на работе и совершенно не заботящихся о своём сыне, буквально вырастил его, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Сынмин правда очень хороший друг, но часто вываливать на него свои проблемы Минхо не решается, что позже выливается в постоянные истерики и бессонные ночи. Ким всегда говорит: "Худшее, что ты можешь сделать – это держать всё в себе". Ли правда старается, но у него не получается, он начинает ненавидеть себя за это ещё больше и по итогу постоянно чувствует себя плохо. Но лучше же так, чем с разбитым сердцем... правда?

***

— Хэй, Хо, зачем ты меня сюда привёл? — Не знаю. Просто хочу провести с тобой время. Парни стояли перед зданием старой школы, в которой учился Хан. Он честно не знает, что такого интересного в этой школе. Зато Минхо знает. Именно здесь произошёл тот самый поцелуй, который не давал Ли спать целую неделю. Как там Джисон говорил? "Достаточно романтичная атмосфера"? Вот сейчас и проверим. — А если честно? — Тут... Я всё хотел побывать в музыкальном классе, где ты занимался со своей группой. Мне кажется, это поможет нам сблизиться. — Минхо... – Хан как-то странно посмотрел на Ли, что заставило того зардеться. — Я-я... Пошли внутрь, – Лино взволнованно забегал глазами по окнам здания и, резко схватив за руку Джисона, направился ко входу. В выходной в школу приходят разве что придурки да учителя, на которых как всегда взвалили огромную кучу работы. Один из них любезно предоставил парням ключ от музыкального класса, заранее предупредив, что там давно никто не занимался, поэтому инструменты могут быть расстроены. Кабинет нашёлся на последнем этаже вместе с педагогическим туалетом, лаборантской по химии и лестницей на крышу. Так тихо и спокойно, Минхо нравится. Повозившись с замком, парни наконец услышали щелчок и тихо скрипнули дверью, раскрывая её шире. Здесь и вправду настолько много пыли, что кажется, будто все предметы серые и пушистые. Однако в воздухе она, освещаемая лучами солнца, превращалась в золотую пыльцу. Красиво, Минхо очень нравится. — Вау, не был тут года четыре! Ничего не изменилось, прикинь. Даже Аврора в том же положении лежит, – Хан подбежал к пыльной гитаре в углу комнаты и провёл пальцами по струнам. Аврора издала расстроенный брынь, разнося звук по комнате, и быстро замолкла. Джисон восхищённо вскинул голову, поворачиваясь к Минхо. — Аврора? Серьёзно? Кто даёт имена вещам? — Эй, это, вообще-то, моя первая любовь! Что за неуважение!? Не слушай его, золотце, он просто дурачок, – Хан прижал гитару поближе и "успокаивающе" погладил её корпус. Ли закатил глаза и фыркнул, внутренне начиная ревновать к инструменту. Всё, приехали. — Променял родного друга на бездушную Аврору, всё понятно. А ведь я дарю гораздо лучшие объятия, чем она, – слова Минхо прозвучали настолько грустно, что он даже сам удивился. Взгляд прошёлся по партам, сдвинутым вместе, по доске, стойкам для микрофонов у стены, шкафам с папками с нотами и, наконец, остановился на довольно большом рояле в центре комнаты. Джисон заметил, как его друг смотрит на инструмент и усмехнулся, подходя к роялю и облокачиваясь на него. — Что, хочешь познакомиться с Мелиссой? — У вас в группе такой фетиш был: давать имена неодушевлённым предметам? – Ли снова странно посмотрел в сторону Хана и уселся за рояль, предварительно стряхнув со старого сидения пыль. — Ты, блин, не музыкант, ты ничего не понимаешь! Мы называли их так, потому что всем сердцем любили музыку. Это как называть свою возлюбленную "солнышко" или "котёнок". Хотя нет... Это скорее замена фразы "любовь всей моей жизни". Для меня языком любви является музыка, поэтому не вижу ничего странного в том, чтобы давать своим инструментам милые прозвища! – Джисон закончил свою тираду и, придвинув ближайший стул, сел рядом с Минхо. Вот тут Ли уже начал волноваться, но виду не подал, преспокойно открывая крышку и наблюдая под ней желтоватые поцарапанные клавиши. — Ах, как давно я с ней не разговаривал! Привет, малышка, – пальцы Хана аккуратно упали на какой-то аккорд, на что Мелисса расстроенно, но ответила, вызывая абсолютно влюблённую улыбку на лице музыканта. "Как же повезло его будущей девушке... – пронеслось в этот момент в голове Минхо. – Хотя кому тут ещё больше повезло: девушке или этому грёбанному роялю". — Она ответила, ты слышал? Как в старые добрые, ах, я так скучал, – Хан внезапно кинулся на инструмент с объятиями, чуть ли не слёзы пуская, а Ли засунул свою обиду куда подальше, ожидая, пока его друг наконец отпрянет от Мелиссы. — Наобнимался? А теперь вспомни, что здесь всё ещё находится живой человек, и он, между прочим, пришёл сюда, чтобы провести с тобой время. — Ну всю романтику портишь, блин. Ладно. Я могу научить тебя играть что-нибудь. Что ты хочешь? — Сам же только что говорил, что я не музыкант, так откуда я знаю, что хочу сыграть? Давай на твой выбор. Джисон возмущённо хмыкнул, одновременно с этим пытаясь вспомнить хоть что-то с уроков фортепиано, но в голову ничего не шло. Ну, кроме типичного "Собачьего вальса". — Мм... Давай я просто обучу тебя базовым аккордам? Или гаммам? — Окей, всё что угодно. Так десять минут Хан потратил на то, чтобы Минхо просто мог нормально переставлять пальцы и не путаться в нотах. Ещё двадцать у них ушло на правильную распальцовку в трезвучиях. И вот получилось небольшое упражнение для первоклассников. Ужасно. — Боже, Лино, ты абсолютный профан в музыке. Лучше оставайся просто слушателем, – Джисон устало вздохнул и размял пальцы, чтобы показать настоящую игру. Ли лишь криво усмехнулся и почесал затылок, настраиваясь "просто слушать". Ну да, вот такой он, ничего не умеет и никого не интересует. Звучит обидно и неприятно, но такова жизнь. Хан, настроившись на работу с инструментом, наконец начал играть вступление какой-то неизвестной Минхо мелодии. Мелисса звучала просто отвратительно, однако Джисона это ни капельки не волновало. Он душой и телом отдался музыке, перенёсся в свой мир, слился с искусством. В этот же момент, как по волшебству, из-за облака выглянуло солнце, вновь заливая класс своим светом и подсвечивая золотом волосы Хана. Безумно красиво, нереально. Ли загляделся и не заметил, как всё затихло и что Джисон уже длительное время смотрит на него в ответ. — Плохо, да? Я не занимался этим уже два года, боюсь, многое подзабылось, – тишину разрезал голос Хана, от чего Минхо вздрогнул и вернулся обратно на Землю. — На самом деле, я считаю, что... Неважно, как долго ты не занимался музыкой. Я вижу, что твоя любовь никуда не делась и даже меньше не стала, и я так этим восхищаюсь, ты бы знал. Да, чёрт, ты сыграл так прекрасно на этой своей дряхлой Мелиссе, у меня даже в мыслях не было сказать, что получилось плохо! Боже, ты чёртов маг... – Минхо от смущения спрятался лицом в своих ладонях и отвернулся, чтобы не натворить глупостей и случайно на эмоциях не поцеловать Хана. — Это... Вау, спасибо, чувак. Я правда не так хорош, как ты говоришь. "Чувак" как ножом по сердцу Ли. Он отлепил себя от рук и посмотрел в окно. Солнце находится в зените, облаков стало гораздо меньше, да и сами они уменьшились в размере, ветер качает верхушки деревьев, еле достающих до третьего этажа, вдалеке крыши домов сливаются в серую массу – каменные джунгли. Минхо готов смотреть куда угодно, только не в свои любимые глаза. Готов съесть пятьдесят пачек самого острого рамена, только бы не думать об этих сладких губах; готов задохнуться, только бы не вдыхать снова этот Джисонов аромат; готов исчезнуть навсегда в Чёрной дыре, только чтобы Хану принадлежала целая Вселенная. Однако один очень странный таракан в его голове всё твердит: "посмотри на него, возьми его за руку, поцелуй его". Всё было бы хорошо, таракашка, только вот вряд ли Джисон захочет, чтобы в него влюблялся его же лучший друг. — Слушай... – в этот раз тишину нарушил Ли, абсолютно не ожидавший этого от себя. Возможно, тот самый таракан взял управление его мозгом в свои "лапки". – Если бы я был твоим инструментом, какое имя ты бы мне дал? Хан, так же не ожидавший таких странных вопросов от своего друга, ненадолго впал в ступор. Он поднял взгляд к потолку, задумавшись, и приложил палец к подбородку. — Наверное, это было бы Агапе. — И... Почему? — Агапе на греческом обозначает "любовь". Понимаешь? Минхо правда попытался понять хоть что-то. Ему бы очень хотелось верить в то, что Джисон влюблён в него, раз буквально назвал его "любовью", но эту мысль Ли быстро отбросил, не строя призрачных надежд. Что ж, значит, придётся спросить напрямую. — На самом деле, не совсем. — А так? Хан придвинулся ближе к своему другу, который успел помолиться всем известным богам, положил руку на его затылок и аккуратным нажатием завлёк в поцелуй. Полностью парализованный Ли широко распахнул глаза, не веря в происходящее. Это что такое?! Как вообще это понимать?! Через десять секунд Минхо всё-таки немного начал осознавать происходящее и поспешил отлепить от себя Джисона. — Это... Ты что вообще творишь? – Лино пребывал в таком великом шоке, что даже не заметил, как начал плакать. Горячие слёзы быстро одна за другой скатывались по щекам, беззвучно капая на джинсы и оставляя на них разводы. Джисона это потрясло не меньше, поэтому он начал судорожно пытаться стереть печаль с чужого лица. — Минхо! Тихо-тихо, не плачь! Ты чего? Я не подумал, правда, прости, боже, – Ли слабо отодвинул руки своего друга от себя, начиная самостоятельно размазывать слёзы. — Ты... Даже не представляешь, как часто я рыдал в подушку из-за тебя. Как пил таблетки от бессонницы, как постоянно отвлекал Сынмина от его дел только потому, что у меня опять истерика, как чуть не попал в больницу, когда забывал есть. И всё знаешь из-за кого? Из-за тебя! И ты так просто сейчас взял и... Поцеловал меня? Что это значит? Пожалуйста, если ты решил так пошутить, то знай – это нихрена не смешно. Я так люблю тебя, так люблю, – Минхо схватился за Хана, уткнулся головой в его грудь и совсем перешёл на шёпот, а всхлипы и громкие рыдания так совсем заглушили последние слова. Джисон, всё ещё не понимающий, что делать, просто тихо обнял друга и начал спокойно нашёптывать тому все свои мысли. — Хо, ты же знаешь, я бы никогда так с тобой не поступил. Я... Правда, прости, мне нет никакого оправдания. На самом деле, я давно заметил, как ты смотришь на меня. Поверь, пока ты не видишь, я смотрю на тебя так же. И люблю тебя не меньше, чем ты меня. — Не утешай меня, придурок. Только что ты признавался в любви своим инструментам, грёбанным предметам мебели, пока я смотрел и ждал, когда же ты скажешь это мне, – послышался приглушённый, явно дрожащий голос Ли снизу. — Все мои слова – чистая правда. Я так люблю тебя, жизни без тебя не представляю. Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?! – Джисон взял чужое заплаканное лицо в свои руки и решительно посмотрел в глаза напротив. А у Минхо в голове война, он не знает, что делать, он в замешательстве. Вроде вот, держи, любовь всей твоей жизни призналась тебе в любви, ну и живите долго и счастливо! Что же не так? — Ли Минхо, официально заявляю, что это не прикол такой, не шутка, понимаешь. Я люблю тебя по-настоящему, не как друга. — Тогда почему ты никогда мне этого не говорил? Почему сразу не признался? – Лино опустил взгляд на свои сложенные руки, пытаясь сдерживать рыдания. Он очень хочет оказаться сейчас дома с чашкой ягодного чая и ноутбуком с сериалом. Чёрт его дёрнул привести сюда сегодня Джисона. — Я... Тоже боялся, чёрт возьми! Минхо, возьми себя в руки и посмотри, наконец, в мои глаза! Почему вместо нормального разговора ты решил повесить на меня все грехи этого мира? Да, мне безумно жаль, что из-за влюблённости в такого дурака, как я, тебе пришлось значительно потрепать свои нервы, но это не конец жизни. Смотри, вот он я, прямо перед тобой и я готов повторить это грёбанное "я тебя люблю" хоть миллиард раз, чтобы ты понял это наконец! Боже, мы оба такие идиоты... Надо было сразу поговорить, а не ходить вокруг да около, тогда мы бы не попали в эту глупую ситуацию, и ты бы не плакал передо мной прямо сейчас из-за меня же. Минхо осторожно поднял взгляд на Хана. Тот всё так же решительно смотрел на Ли и осторожно держал его липкое от слёз лицо. В голове появилась мысль о том, что Джисон прав. Сколько можно по нему убиваться, если он буквально признался тут в любви уже три раза? — Хо, ты заслуживаешь любви, как никто другой, и я готов тебе её дать. Только позволь мне быть рядом не в качестве друга. Ли закусил губу в раздумьях. А ведь правда, что ему стоит сказать это чёртово "да" и прекратить мучения? Он взвесил все "за" и "против" и озвучил своё окончательное решение. — Ладно, Сонни, я дам нам шанс. Теперь, думаю, мы пара? Ох, никогда бы не подумал, что буду говорить это. Выглядит, как странный сон. Хан облегчённо выдохнул и весь засиял, даже улыбки сдержать не смог. Минхо тоже не смог, и теперь они сидят в этом старом пыльном кабинете, по-дурацки улыбаются друг другу в перерывах между поцелуями и знают, что всё у них теперь будет хорошо. Идиллия.