Вернувшиеся в хаос

Когда Акихито вышел из палатки капитана, он увидел, как Одасаку, озираясь по сторонам, очень осторожно продвигался в сторону леса. «Улизнуть хочет», — подумал Акихито, прищурив глаза. — И куда это мы собрались? — громко, но как бы отрешённо произнёс Акихито, после чего Одасаку вздрогнул сжал плечи. После этого Чёрный мечник выпрямился и обернулся к тому, кто застал его во время «преступления». — Ну я хотел прогуляться… — Тебе это не позволено. Идём со мной. Тебе знаешь ли повезло. — Да неужели? — недовольно сказал Одасаку. — По крайней мере, тебя не держат в яме как Акутагаву и не поселили с таким человеком как Юрика. — Да… Этой вашей Джун не повезло… — он положил ладони на шею и потянулся. Кстати, а куда идём? — К твоей палатке, — сказал Акихито, остановившись у одной из палаток на вид самой маленькой из всех. — Спальный мешок там есть. Тебе лучше оставаться в ней, если хочешь быть одним из нас. — Я ошибался, когда думал, что каждый Лесной страж имеет свободу хотя в личном пространстве? Мне нельзя даже прогуляться, если я хочу побыть один? — Одасаку приподнял бровь, вопросительно посмотрев на Акихито. — Да, ошибался. И нет, нельзя, — последовал ответ. — Ясно. В общем то, это было предсказуемо. Спокойной ночи. Одасаку зашёл в палатку и внимательно прислушался. Акихито ушёл, и парень принялся за дело. Для начала он снял с плеч рюкзак и захватил несколько подушек, лежавших в углу на коричневом пледе. Всё это он засунул в спальный мешок, который после он повернул молнией к задней стороне палатки. После он взглянул на то, что получилось и остался доволен. Всё выглядело так, будто парень мирно спал в спальном мешке. Подойдя к выходу, он прислушался, потом тихонько выглянул, ища глазами намёк на то, что за ним кто-то следит, однако поблизости никого не было. Одасаку осторожно, избегая малейшего шороха, двинулся туда, куда направлялся в первый раз, но его остановили. «Завтра в два часа мне непременно надо быть у старого колодца, однако разве меня отпустят… Может, написать Рейчел, что встретимся в полночь прямо у штаба? Но тогда она растеряется, плюс что-то обязательно пойдёт не так. Что же делать? Если сбегу, то без Мидори не смогу нормально сражаться. Она там будет, но доверия я лишусь. Лучше, конечно, сбежать утром, но… Чёрт!», — размышлял он. — Зачем вообще я давал клятву? Надо было позволить им запереть меня в яме и просто сбежать, — бубнил он себе под нос, однако понимал, что они бы забрали у него меч, и он бы вряд ли смог сбежать. А ещё он чувствовал огромную страсть от того, что встретил её. Он просто не мог не поддаться искушению и не скрестить свой меч с её, и в конце концов просто быть её товарищем по оружию, а не пленником. Забравшись на дерево, он снова начал думать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, поднимая себе настроение всякими фактами, что-то типа: «Да брось! Ты в конце концов, Чёрный мечник, Одасаку Осаму! Ты всегда находил выход и найдёшь сейчас!» Он много раз подумывал о том, чтобы бросить Рейчел, однако сразу прогонял эти мысли. Это он ввязал её в это, это он пообещал ей помочь отсюда сбежать. И он просто не мог не сдержать своих обещаний… Он перед глазами видел образ двенадцатилетней девушки с сияющими серебром радостными глазами и густыми ярко-рыжими волосами. Он просто не мог бросить эту девушку, чувствуя, что в долгу перед ней, хотя не понимал, за что. Может быть, она просто давала ему какую-то надежду на лучшую жизнь. Вокруг была тишина, как вдруг уши уловили знакомый звук. Он оглянулся и увидел журавлика летящего к нему. Он поймал его и поспешно развернул. Он не ошибся, оно от Рейчел. Он внимательно прочитал письмо, вникая в содержимое. «Точно! Белла! Акутагава исполнил мою просьбу, и Белла со мной заодно. С ней Рейчел не пропадёт. Если же что-то случится, я почувствую это и обязательно приду на помощь», — он сразу воодушевился и уже готов был рвануть обратно в палатку, чтобы написать Рейчел ответ, однако услышал шаги. Он сразу пригнулся, скрывшись за листвой, но тут же выдохнул с облегчением. «Это всего лишь та девчонка, которую прислали из деревни Водоворота. Что она тут делает?» — подумал он, не отводя взгляда от Джун, которая стремительно приближалась. Он мог просто подождать, пока она не уйдёт, но решил просто прямо перед ней спрыгнуть с дерева. Он и не подозревал, что Джун так сильно перепугается. С намерением успокоить её, он поднял руку и произнёс: — Привет… Эм… Джун, кажется. Что ты тут делаешь? Ты же вроде под надзором? Но девушка молчала, Одасаку подумал, что очень сильно её напугал. «Значит, он меня не помнит? Что ж? Это даже к лучшему…», — подумала в тот момент Джун, почувствовав, что последняя надежда рушится, и тело наполняется тоской и печалью. Потом её взгляд скользнул по его руке, в которой он держал какой-то лист. Одасаку заметил это и спохватился: — А! Это письмо… Хотел отправить его моему давнему другу. Давно мы с ним не виделись… Одасаку собрал лист в журавлика, и тот устремился вглубь леса. Джун смотрела ему вслед и думала: «Жаль, что этот друг ни я…» Потом она перевела взгляд на него, и их взгляды встретились. Он посмотрел на небо и выдавил: — Сегодня небо такое красивое. Белое как снега в стране Самураев. Джун тоже устремила взор на небо, на луну, которая едва виднелась из-за необычного небесного оттенка. — А, я знаю! — воскликнул Одасаку. Джун вздрогнула, в сердце снова затеплилась надежда. — Ты, наверное, думаешь, что я тебя выдам. Не бойся, я сам не должен быть здесь. Давай, эта ночь будет нашей общей тайной. Он подмигнул ей. Она отвела взгляд, на лице заиграла едва заметная улыбка. «А он всё такой же… Эгоистичный и легкомысленный шут… Но он меня не помнит…», — в груди больно кольнуло от этих мыслей, и по щеке пробежала слеза. Одасаку заметил это и приблизился к ней. Положив обе руки на её плечи, он заглянул ей в каре-зелёные глаза и спросил: — Что с тобой? Если что-то случилось, можешь сказать мне, если хочешь. Я попытаюсь помочь. Джун в упор посмотрела в его сапфировые глаза, а потом резко убрала его руки со своих плеч и покачала головой. — Понятно… Значит, я не смогу тебе помочь? Джун снова отрицательно покачала головой и уставилась вниз на землю. — Почему ты всё молчишь? С Мидори ты была очень разговорчива. Что же случилось? «Он всё такой же приставучий…» — Джун помнила приказ. Ей нельзя было с ним разговаривать, она уже его нарушила, не убежав от него подальше. Душу разрывало желание подать голос, рассказать ему всё, что накопилось в душе, сказать, как рада, что его встретила, как скучала… Из глаз полились слёзы, оставляя на щеках влажные дорожки. Она закрыла глаза, повернулась к нему спиной и сказала: — А ты ни капли не изменился, Одасаку… После этого она сразу быстрыми шагами удалилась. Одасаку видел, как она руками проводит по щекам, чтобы смахнуть слёзы. Он был в полном замешательстве, чтобы броситься догонять девушку и требовать объяснений её последних и единственных слов.