Последний шанс на искупление

Заметили ли вы, что благодаря болтовне работников и слухам, можно узнать о себе и о других много нового. Так я узнала о Каллисто, что несмотря на его статус старшего, говорили без особого почтения. Он был нелюбим — прежде всего мачехой, которая стремилась во что бы то ни стало продвинуть собственного сына на место наследника компании. Теперь становится понятнее, зачем он устроил тот показательный номер на празднике. Из-за моего хрупкого вида я скорее напоминала двенадцатилетнего ребёнка, и он, не имея представления о моём реальном возрасте, поднял на меня ружьё, угрожая убить. Разве так поступают здравомыслящие люди? С тех пор я старательно избегала встреч с ним. Стоило семье Эккарт получить приглашение на какое-либо торжество от Регулусов, я немедленно ссылалась на болезнь или прикрывалась подготовкой к экзаменам. К счастью, никто не пытался допрашивать меня лишний раз: они уезжали, оставляя меня дома. Был один-единственный случай, когда я почти столкнулась с ним, но всё же сумела избежать с ним встречи лицом к лицу — хотя тогда отчётливо почувствовала на себе его пристальный взгляд. Мне сложно далось притвориться, старалась держать осанку, а походку мерной, словно не я желала убежать как можно дальше и быстрей. Я не вникала в подробности его трогательной детской истории, однако и в обществе, и дома невольно слышала многое. Говорили, что он часто сбегал, срывал праздники ненавистной мачехи или намеренно раздражал отца, когда тот находился в хорошем расположении духа. Всё это мало занимало меня, за исключением одной новости, внушившей мне спокойствие на долгие годы. Однажды Каллисто исчез. Служанки шёпотом пересказывали друг другу, что старший наследник покинул дом без единой вещи, даже без телефона. Камеры наблюдения — что особенно странно — не зафиксировали его внезапного побега. будто он не попал в их поле зрения, хотя весь особняк находился под плотной охраной, и за каждым движением следили. Да и вряд ли столь рьяно родители искали его, скорее для сохранения лица перед людьми. Но теперь он вернулся. Взрослый, уверенный, обеспеченный, обладающий всеми правами претендовать на наследство. По скандальным новостям, он сумел оставить заметный след на праздновании дня рождения младшего брата. И почему-то этот весьма влиятельный человек решил стать школьным учителем английского языка старших классов — добровольно, из желания поработать с подростками, у которых только ветер в голове? ? Или, как он сам выражался, будто упустил все радости жизни и теперь стремится погрузиться в атмосферу школьных лет? Верится в это с трудом. День выдался утомительным: события цеплялись одно за другим, настроение было окончательно испорчено, а ужин — безнадёжно пропущен. Мы с Дерриком вернулись всего несколько минут назад. У самого порога нас встретил вечно недовольный Рейнольд. — Что-то вас долго не было, — бросил он, не скрывая раздражения. — Пришлось улаживать некоторые детали, — коротко ответил Деррик, сохранив внешнее спокойствие, несмотря на очевидную усталость. Он, как правило, умело скрывал свои чувства и то, что его тревожило. Но если кто-либо становился источником проблем, Деррик устранял их без промедления — так же, как это произошло со мной и с работниками. Когда его провоцировали, он мог сохранять хладнокровие до последнего. Но стоило этому спокойствию дать трещину — голос Деррика становился ледяным. Сегодня я увидела ту сторону его характера, о которой прежде лишь догадывалась. Она пугала. Мимолётный эпизод напомнил мне ту злополучную ночь, но теперь загнанными в угол оказались не я — а работники, стоявшие перед ним с опущенными головами. Такого зловещего его мне не доводилась видеть, он не скрывал при них свою злость и повышал голос. По сравнению с ними, со мной он ещё спокоен был и никогда не кричал на меня, как бы я не раздражала его. Причиной вспышки стала ошибка в одном важном документе — ошибка, повлекшая за собой огромную проблему, которую Деррик решал всю неделю, пока я болела. Он не сообщил об этом отцу, намереваясь справиться самостоятельно, желая доказать, что способен выдержать любую задачу руководителя. Но его привычка не доверять никому и стремление всё исправлять самому нередко приводили к тем самым сбоям, невольным свидетелем которых я стала сегодня. В этот день я увидела другую его сторону, но он не стал менее хорошим в моих глазах. Спасибо, что, хотя бы не наградил меня своим прекрасным ором, лишь злыми взглядами, метающие молнии. На это мне хватит. — Мы ждали вас к ужину, но вы не пришли, поэтому начали без вас. — Я обойдусь и без ужина, у меня ещё есть дела. Отец у себя? — Да. Просил сразу передать, чтобы ты подошёл, как только вернёшься. У него к тебе разговор. Деррик молча кивнул и уже сделал шаг вперёд, но внезапно остановился — Рейнольд обернулся ко мне. — Как ты себя чувствуешь? — Что?.. — вопрос застал меня врасплох. — Ты с первого раза не слышишь! То есть… — парень неловким движением протёр шею. — Я слышал, как Эмили сообщила твоей маме, что тебе всю неделю нездоровилось. Меня не было дома со вчерашнего утра, вернулся только недавно… на скулах проступил лёгкий румянец. — Блин, просто скажи: тебе уже лучше? Серьёзно? Второй говнюк выражает беспокойство по отношению ко мне? Это уже что-то из области фантастики. — Да, спасибо за беспоко… — Не думай, что ты важна для меня! Просто… если из-за тебя нам придётся напрягаться, это принесёт лишние проблемы! И согласно его характеру, он по обыкновению, перебивает меня. В своём стиле — и, разумеется, снова не дал мне договорить. — Как скажешь, — ответила я коротко. По выражению его лица стало ясно: он удивлён. Обычно я не оставляю без внимания ни одной его колкости, а сейчас просто согласилась. Но сил на перепалки у меня действительно не осталось. — Я пойду первой, — тихо добавила я и направилась к лестнице. Уже приближаясь к своей комнате, меня вдруг схватили за руку. — Я вроде предупреждал тебя, чтобы ты не приносила проблем. Неужели так тяжело запомнить это? — Тяжелая хватка на руке усилилась. Несмотря на усталость, у Деррик всё ещё хватало сил. — О чём Вы? — Я посмотрела на него. Деррик так и не успокоился, так решил снова срываться на мне? — Разве сейчас я сделала что-то не то? — Мало мне возиться с тобой, так ты корчишь из себя больную? — Он говорил ровным голосом, но глаза его отдавали холодом, как и всегда. Деррик подошёл ближе, нависая надо мной. В такие моменты я чувствую себя ещё меньше чем есть. Мы стояли посреди коридора одни, все слуги в это время находились на первом этаже, как и Рейнольд. Мать же, наверняка вместе с отчимом в его кабинете, который находиться на противоположной стороне от спальных комнат… — Это произошло неделю назад, сейчас мне уже хорошо… — Мне плевать, что с тобой. — У этих братьев любовь перебивать меня? — Если из-за них у меня прибавляться хлопоты… Эта часть коридора часто более тёмная к этому времени, и свет улицы, пробивающий от окна, освещал наши лица. Деррик казался мне бледнее обычного, а в голубых глазах я видела собственное отражение. — Этого не произойдёт. — Я резко вырвала свою кисть из его сильного захвата и так вышло, что я отшатнулась от него к стене. — Как вы сами видите, за эти дни отец ничего не сказал вам по этому поводу, потому что у меня нет причин болтать. Да и зачем? Уже прошёл срок времени, когда я могла это сделать. — Не смей хамить мне. — Он встал неожиданно близко, голос выдал злобные нотки. — Увы, я всего лишь говорю правду. — Несмотря ни на что, моя голова была горда поднята, и я не смела отводить взгляд, иначе это означает поражение. — Как вы мне когда-то сказали: «Сиди тише мыши» верно? Вот я и сижу. — Я ощутила злорадство, выбив его из колеи. Ведь обычно хладнокровный Деррик сейчас смотрел на меня крайне удивлённо. В последнее время, мне всё чаще удаётся ставить его в непривычное ему положение. — Я очень устала за сегодня, да и вы работали не покладая рук. — Спокойной ночи. Я отодвинулась от стены, и он быстро отходит. Я улыбаюсь ему, хотя возможно он не увидел это и пошла дальше. К моему везению, он не остановил меня. — И тебе… Но его ответное пожелания поставила меня в тупик. Тем же вечером Тук-Тук. В дверь постучались. — Пенни, это я. — Ещё не успев дать добро, дверь открывается, и я вижу лицо матери выглядывающую через дверь. — Я думала, ты уже спишь, но увидела свет под дверью и решила заглянуть. — Мама заходит внутрь, закрывая за собой и подойдя ближе, присела на край кровать. — Как, эм… твоё самочувствие? — Мне лучше, спасибо, что беспокоишься. Хотя странно, что ты раньше не подняла это тему, например, в тот же день, когда вы вернулись и Эмили рассказала тебе правду. — Пенелопа, я… — Её попытка извиниться разозлила меня. — Что ты, мама? — Из губ вырвался вздох, я положила книгу на колени и откинулась обратно на подушки. — Ты всегда поступаешь именно так, как выгодно тебе, — мой нахмуренный взгляд окинул взор на её лицо. Губы поджаты, а глаза избегали моих. — Ты могла прийти ко мне ещё два дня назад и побеспокоится о моём здоровье или за эту неделю, что ты отсутствовала хоть единожды поднять телефон и набрать мой номер, это не такое уж и большое дело! Всякий раз, когда я нуждаюсь в тебе, ты не протягиваешь мне руку помощи. Приходиться выбираться самой. — Пойми меня! — наконец она не выдерживает и обращает глаза на меня, в них я вижу злость и чувства несправедливости, но не замечаю самого главного — чувства вины или стыда, по отношению ко мне. — Я делаю всё, чтобы мы могли жить спокойно, если я буду вставать на твою сторону, каждый раз, стоит одному из них сказать, что-нибудь в твой адрес, в конечном итоге мы окажемся на улице! — Не мы, а ты. — Мой резкий ответ, привёл её в замешательство. — Ты давно не беспокоишься обо мне, скорее, даже в самом начале, когда он появился. Ты и сама понимаешь, этот человек принял меня как собственную дочь, даже младший его сын не так резок со мной, как был раньше. Лишь старший всегда старается показать мою персону в худшем лице, да ты, которая поддерживает его стоит ему заикнутся даже о манерах за столом, хоть за столом ты тоже не блещешь этикетом. — Я расстроена. Каждое новое слово, что вырывается из моих уст, причиняет мне боль, однако не знаю, причиняет ли это боль ей. Во взгляде матери я не вижу грусти, а лишь злость за оскорбление и гнев за унижение. Но больно потому, что всё, сказанное мною, правда. — Не смей со мной так разговаривать, Пенелопа. — Её сжатые кулаки тряслись, кажется она хочет ударить меня, но ей придётся сдержатся, иначе увидит след от удара отец, и ей несдобровать. — Ты лучше всех знаешь, через что мне… нам, пришлось пройти… — Её голос подрагивал, а на платье стали появляются мокрые пятна. Я не видела сейчас глаза матери, поскольку голова её была опущена вниз. — Прости, — в горле появился комок, не дающий мне выговорить слова. — Я… я не хотела… — перед глазами всё стало расплывчато. Мне было стыдно и плохо. Как я до этого докатилась? — Я знаю, что я ужасная мать. — Неожиданно, мама хватает меня за руку. Словно я оказалась в детстве, тёплое касание руки, взгляд полон боли. В этот момент я не могла понять, это притворство или её настоящие чувства. В какой момент я потеряла её? — Я просто больше не хочу жить так, как мы жили раньше… Просто, пытаюсь выжить. Но дрожащий голос не скрывал её истинные чувства. Мы обняли друг друга и плакали молча. Нам пришлось научится выражать свои чувства тайно, дабы не воспользовались нашей слабостью В том районе где мы жили, и в этом доме… Ни в одном из двух этих мест, я не чувствовала себя в безопасности. Будь моя воля, я бы вернулась в тот самый злополучный день, когда машина этого человека чуть не сбила маленькую меня, побежавшую через дорогу. Если бы мы тогда случайно не столкнулись, он бы не стал преследовать нас с матерью, из-за нашей схожести его погибшей жены и пропавшей дочери. Моя тогда добродушная мать, увидев эту возможность выбраться из нищеты, охотно согласилась сыграть эту роль и стала незнакомым человеком для меня. Единственное, что осталось в ней схожего от моей матери — это внешность. В отличие от меня, которая бы выбрала выживание в злосчастном районе. В эти минуты, я вновь увидела мою дорогую маму из воспоминаний. Мне жаль, что это было всего лишь на пару минут, потому что как только она покинула мою комнату, я знала, свою матушку из воспоминании детства, я ещё долго не увижу.