Яд любви.

— Я… — Хюррем не могла вымолвить и слова, ведь находилась в состоянии шока. — Хюррем, я знаю, насколько для тебя это неожиданно. Ты не веришь моим словам, считаешь очередной ловушкой. Однако, это совсем не так. — Ибрагим встал. — Прежде, чем ты ответишь, есть ли у меня малейший шанс быть рядом, хорошо подумай. Я дам тебе столько времени, сколько понадобится. И в любом случае желаю счастья. Сказав это, мужчина удалился из покоев. Хюррем же продолжила сидеть в одном положении, абсолютно ничего не понимая. В голове крутился лишь один вопрос: «Что это было?». Госпожа просыпается ближе к полудню. Глаза медленно открываются, исследуя помещение. Всё те же родные покои. А главное — нет Ибрагима. Рыжеволосая приподнимается на локтях и вздыхает с облегчением, молясь, чтобы вчерашняя ночь оказалась лишь страшным сном. Служанки приносят платье, помогая привести себя в порядок. После завтрака она допрашивает Сюмбюля о том, что произошло вчера. Опасения и догадки подтвердились. Сулейман действительно провел ночь с ней. Фирузе — источник всех её бед. Ревность, словно огонь, обжигает кожу, заставляет кипеть кровь. Хасеки до боли прикусывает губу и сжимает руку в кулак, чтобы хоть как-то сдержать нарастающий с каждой секундой гнев. Проходит неделя, две. За это время Хюррем успела о многом подумать. Вновь выгоняет всех прочь, не желая никого видеть и слышать. Остаётся одна. Снова. С момента пребывания в Топкапы, одиночество всегда преследовало её. Сулейман — единственное спасение, лекарство. Чувства, которые женщина питала к нему, давали ей силы. Любовь султана даровала ей крылья. Она побеждала всех врагов, когда те и ранить не могли. И только сам Сулейман каждый раз их подрезал. С каждой изменой в сосуд жизни Хюррем добавляется одна капля яда. И так до тех пор, пока не наполнится. Однако, до того, как он станет полным, осталось совсем чуть-чуть. Еще пара капель. Сердце вновь пронзила боль, заставляя задыхаться от понимания, насколько это безвыходное положение. Только сейчас Хюррем понимает, что виноват Сулейман. Он уничтожил их, казалось бы великую любовь, от которой ровным счетом ничего не осталось. «Хватит прощать. Он не достоин тебя. Он обесценил твои чувства. Забудь его. Он причиняет много боли. Он предал тебя» Хюррем хотелось послушать внутренний голос. Хотелось отомстить. Причинить ту же боль. Разве так поступают настоящие султанши, да и просто любящие женщины? Нет. Но на данный момент ей двигает нечто неподдающееся описанию. Рыжеволосая сама не понимает, как оказывается напротив покоев Великого Визиря Османской Империи…