Красавица и Чудовище

1. Аарон Джонсон Боль. Адская боль, затрагивающая всё моё тело. Кожу срывают, не смотря на мои крики. Что это такое? Почему меня так мучают? Хотят поиздеваться? Тогда, почему я слышу этот зверский рык, который не прекращается? Разве человек может так рычать? Я даже не пытался сопротивляться, просто бесполезно. Никто не придёт на помощь. Или я сам выберусь, или умру, но как-то не хочется сопротивляться, не хочется бороться за жизнь. Просто нет смысла, не к чему стремиться. Родных у меня нет, просто некому будет переживать. И вот, когда я уже отчаялся и распрощался с жизнью, глаза резнул свет, а уши болели от звона надоедливого будильника. Так, это сон… сон, который повторяется уже десять лет. Для меня это уже перестало что-то значить. Те мучительные пять минут, которые длятся всю мою жизнь, уже порядком надоели, и жутко хотелось взять, долбануть себя током и потерять память к чёртовой матери! Не факт, что выживу, но это лучше, чем то, что я испытываю каждую ночь, как только закрываю глаза. Хотя, взглянув на себя в зеркало и увидев себя, память вернётся в ту же секунду. Обезображенное тело и правая половина лица говорят о многом. Возможно, сначала я начну строить догадки. Автомобильная авария, отец-маньяк, пожар в доме, но никак то, что меня изуродовала бешеная собака. Тогда ещё были живы мои родители. Отец водился в нелегальном бизнесе, но был добрым человеком. Понимаю, странно, но он привозил мне конфеты каждый вечер, за что потом получал от мамы, покупал мне много подарков, уделял семье очень много времени, откладывая свой бизнес на потом. Однажды, он привёз к нам в дом собаку. Она была бойцовская и, как оказалось позже, бешеная. Отец посадил её за решётку на заднем дворе, а я пошёл туда. То, что произошло дальше, я не хочу вспоминать. Встав с кровати, я побрёл в ванну. Умывшись, я вытер лицо мягким полотенцем и посмотрел в зеркало. На меня смотрел парень 20-ти лет, с жёстким равнодушным взглядом и кривой усмешкой. То, что было изображено моими губами, никак нельзя назвать даже жалким подобием улыбки. С левой стороны лица, от конца глаза до скулы, тянулась белая немного припухшая линия. В принципе, меня можно назвать симпатичным парнем… ну, если посмотреть с боку и не смотреть на тело. Чёрные волосы, смуглая кожа, прямой нос. М-да, прелестно. Спустившись на первый этаж, я начал готовить кофе, потому что сегодня мне без него не выжить. Бросив тоскливый взгляд на учебники, я взял кружку и поплёлся наверх. Сегодня будет трудный день. У меня сдача теории музыкальной литературы. Всё дело в том, что я учусь в Музыкальном колледже, на отделении ударных инструментов. Учусь я заочно. В свободные дни хожу на тренировки по боксу, а вечером играю в клубе со своей группой. Друзей у меня нет, да я и ни особо желаю, чтобы они появились. Я не хочу, чтобы однажды мы поехали на море, или пошли в бассейн, и они увидели моё тело. У них будет немое отвращение, не дай Бог кто-нибудь сблюёт. Была только моя группа. Мы перекидывались парой слов, что меня и спасало от сумасшествия, но они никогда не видели моё лицо с левой стороны. Мы панк-рок-группа, поэтому на каждое выступление разукрашиваем лица, а, когда я только познакомился с ними, у меня были длинные волосы и они скрывали шрам. На репетиции, я стараюсь замазывать всё, но, если приглядеться, то обязательно увидишь. Была бы моя воля, я бы не ходил в колледж. Этого хотела мама, поэтому мне захотелось исполнить её просьбу. Последнее, что она мне сказала: «Я верю в тебя, сын. Всё получится, обещаю». На тот момент меня лечили врачи. Пытались восстановить кожу, проверяли, не повредила ли собака какие-то органы. Ничего не пострадало, кроме моей внешности. Само это всё не зарастёт, в смысле, зарастёт, но будет, как сейчас, а для пластических операций я был мал. Тогда родители для меня были всем. В основном, они были моей опорой. Я терпел боль ради них, я не сдавался, но потом мне сообщили, что их убили враги моего отца. Помню, тогда потерял смысл жизни. Когда ребёнок в десять лет теряет родителей, это ужасно. Хоть он ещё и маленький, но уже осознаёт некоторые вещи. Одевшись в джинсы, футболку и чёрную кожаную куртку, я собрал сумку, засунул барабанные палочки и вышел из дома. В гараже, стояла моя новая машина – чёрный Camaro Chevrolet. Для Санкт-Петербурга, это довольно примечательная машинка. Мне самое главное, быстрая. Кстати, раньше, я жил в США, в штате под названием Пенсильвания, в городе Роузвуд. Это маленький городок, но очень уютный. После смерти родителей, меня увёз опекун в Санкт-Петербург, так как у отца был особняк, в котором я уже живу долгое время. Я не знаю имени своего опекуна. Помню, что это была женщина с рыжими волосами. Она привезла меня в особняк и больше не появлялась. Каждый день приходил повар, уборщица и дворецкий, который наблюдал за мной. Потом, когда мне стукнуло 18, мне открылся отцовский счёт. Там было довольно много денег. Я мог брать каждый день по нескольку тысяч долларов, и спокойно жить так лет 40, может больше. Заведя машину, я услышал приглушённое рычание мотора автомобиля. Улыбнувшись, я поехал в мой «любимый» колледж. Зайдя внутрь здания, я огляделся. Повсюду ходили студенты. Некоторые играли на музыкальных инструментах, чтобы лучше подготовиться к экзамену, некоторые сплетничали. Мне было абсолютно наплевать на их разговоры. Я поднялся на нужный мне этаж и встал возле кабинета. Тут были ещё 5-6 человек. Они с испугом поглядывали на меня, а я, засунув в уши наушники, стал ждать, когда меня позовут. Подошло ещё человек десять. То, что здесь было много народу, абсолютно мне не нравилось. Нет, не так, это душило меня изнутри. Так, если сейчас придёт ещё один человек, то я задушу себя наушниками. Наушники жалко, но это того стоит. Как только я об этом подумал, по закону подлости, к группе присоединился ещё один человек. Это была девушка, лет девятнадцати-двадцати. Красивая: чёрные волосы, длинные и кудрявые, которые переплетались с фиолетовыми и синими прядями, белая кожа резко контрастировала с волосами и одеждой.На девушке была чёрная, обтягивающая кофта, с прорезами на боках и плечах, чёрная короткая юбка и узорчатые колготки, на ногах были чёрные тяжелые ботинки на шнурках. Глаза немного подкрашены подводкой и тушью, а на губах не было ни следа косметики. В ушах наушники, и девушка весело покачивала головой под ритм музыки, а сзади была гитара в чёрном футляре. Причмокивая чупа-чупсом, она шла в кабинет. Она уже хотела дёрнуть за ручку, но остановилась. Потом огляделась и, пожав плечами, встала возле меня. - Привет,- весело сказала она. Я медленно перевёл взгляд на неё. Она по-детски наивными глазами смотрела на меня. А глаза были такие большие...глубокого серо-голубого цвета. Она моргнула пушистыми ресничками, ожидая ответа. Мне ужасно хотелось с ней познакомиться, но я не мог. Для её же блага. Я не хочу видеть, как её милое личико искажает отвращение. Я впился в её глаза яростным взглядом. Обычно, это отпугивало людей, и они пытались сразу отойти от меня, но она лишь приподняла брови и сказала: - Почему ты на меня так смотришь? Клянусь, если бы никого не было здесь, я бы рассмеялся. А, если она увидит труп, который лежал в воде несколько месяцев, она скажет: «О, поплавал дядя!» и рассмеётся? Странная она какая-то. Её кто-то позвал и она обернулась. Потом посмотрела на меня и сказала: - Меня на экзамен вызывают. Пока. Охренеть поговорили! Почему она меня не испугалась? Я даже и без шрамов довольно сомнительная личность, а с… - Аарон, пройдите, пожалуйста. Так, почему меня зовут? Зашла же ведь эта, с большими глазами. Я, нахмурившись, прошёл в аудиторию. Девушка стояла с раздражённым выражением лица. - Итак, молодой человек,- начал мой преподаватель,- вы пропустили две сессии. Первый год вы более-менее отучились, но сейчас вы абсолютно скатились. Сейчас вы принесли свою работу? Я кивнул. – Хорошо. У меня к вам будет просьба. У этой молодой особы,- он указал на девчонку,- скоро конкурс, и, если она пройдёт, то будет учиться в консерватории. Я хочу, чтобы вы ей помогли. Вы заочный курс, вам не составит труда найти пару часиков для юной леди. Я уже хотел возразить, но преподаватель продолжил: - Прошу, помогите ей, и вы не сможете пойти на экзамен по теории в конце года, так как будете заняты репетициями. Хм, а что, отличная возможность. Выиграет, вообще благодарна будет. Я кивнул. - Отлично, вы оба свободны. Мы вместе вышли на улицу. - Итак, когда ты свободен? - спросила она, нервно кусая нижнюю губу. Я промолчал. Просто, если бы я хотя бы попытался вымолвить слово, то наружу вырвался бы смех. - Понятно, ты позвонишь. Она быстро накарябала номер на бумажке и протянула мне. - Ты, это, когда позвонишь, помолчи, я тебя сразу узнаю. Пока. Улыбнувшись, и, сунув очередную конфету в рот, она направилась в неизвестном мне направлении.