Красавица и Чудовище

36. Алиса - Надеюсь, ты не будешь против, если у нас будет одна комнатка,- пропел мой надзиратель, именуемый Любовью Григорьевной. Я сладко улыбнулась, хотя в мыслях было совсем другое, и сказала: - Как я могу быть против? Высокая женщина мне в ответ улыбнулась и попыталась протиснуться на свою кровать. Естественно, меня никто не пожалел и я была стиснута, между… тётей Любой и железной стеной, которая хрен знает когда мылась. Поморщившись от столь неприятного дискомфорта, я попыталась отодвинуться, хоть чуть-чуть, а женщина всё щебетала: «Прости меня, моя птичка. Тётечка уже не та, что была раньше. Вот в молодости…» и тому подобное. Когда, наконец, с меня слезла тётя-кит, явилась девушка в форме. - Наш поезд сейчас тронется,- весёлым голоском сказала она, будто мы едем не в Новосибирск по железной дороге, а Неверляндию по радуге.- Вот, ваше бельё,- протянув две белых пачки с тряпками, она скрылась за дверью. - Ох, это будет незабываемая поездка,- сказала тётя Люба. - Я не сомневаюсь,- блин, всё-таки сарказм пробился через голос. Чудо-женщина начала вставать и раскладывать постельные принадлежности. О, нет, ещё одного перемещения тёти Любы по купе я не стерплю. - Т-тётя Люба!- выкрикнула я. - Да, солнышко? - Не принесёте мне воды? - Да, конечно,- обрадовалась женщина и быстро перелезла через меня к двери. Вот, почему также нельзя было сделать, когда входила, м?! - Вы не удивляйтесь, если я буду спать, как убитая, когда вы придёте. Я вообще целыми днями сплю, вот такой я человек. Главное, не будить меня. Тётя Люба мне странно улыбнулась и кивнула. Как только она вышла, я начала напихивать постельное бельё целлофаном. Закончив свою «скульптуру», я нацепила парик. - Блин, не с этой стороны же!- вслух сказала я. Ну, да, как-то странно, на ногах разноцветные волосы. Всё готово, осталось вылезти в окно. На маленьком столике, между полками, на которых бедные люди умудряются спать, стояла бутылка воды, а рядом целлофановый мешочек внушительных размеров с лекарствами. Естественно, когда-нибудь тётя Люба выпьет эту воду. Наспех, открыв бутылку, и немного разлив на пол, я кинула туда четыре таблетки снотворного. Если обычному человеку нужна одна таблетка, то тёте Любе четыре. С самого детства, я считала её марсианкой, потому что таких больших людей не бывает, а вот если запихнуть марсианина… Вода вдруг стала пунцовая, и, похоже, моё лицо стало такое же от злости! Блин, они, что, просроченные? Внезапно, жидкость опять стала прозрачного цвета, и я с облегчением вздохнула. Тётя Люба, если вы отравитесь… то я не виновата. Вздохнув, я полезла в окно. Та-ак, Алисочка, худеть надо. Бёдра ни в какую не лезли в это дебильное окно и я, отругав матушку природу, за не костлявые ноги, начала руками отталкиваться от поезда. Это был первый случай за всю историю человека, когда девушка желает быть плоской. Та-ак, Алисушка, дыши, дыши и… Йес! А, на что я такое мягкое упала? Ох, ты! Оказывается я в какой-то большой повозке с чемоданами и рюкзаками! Офигевший работник железнодорожного вокзала посмотрел на меня, и глаза у него стали, как пончики с глазурью. Усмехнувшись такому сравнению, я начала вылезать из этого «рая» сумок. Вылезти у меня не очень хорошо получалось, но, в конце концов, приняв очередной нереальное усилие, я оказалась на свободе… и тут же обнаружила пропажу своего неимоверно любимого и такого прекрасного кеда. Рыкнув от злости, я полезла в окно, из которого только что вылезла. Ну, как я и предполагала, кед был в нашем купе, правда, он беззаботно валялся не на полу, а на столике, рядом с бутылкой воды. - Ну, кто бы сомневался! Мне ведь не везёт никогда,- бормотала я, пытаясь зацепить ногтём беленький шнурочек. Кончик шнурка мне было под силу достать, а вот тянуться до самого кеда… Ай, ай, ай! Я начала сползать по этому поезду. Учитывая то, что я была в носках, было нереально зацепиться. Эх, а у меня-то белые носочки, стирать потом придётся. И кто меня надоумил изменить моему любимому чёрному цвету? Та-ак, почти достала… ещё чуть-чуть… и… Поезд тронулся! Да, что ж не пруха такая-то, а? Не надо нервничать, надо успокоится… - Алисочка, я иду!- закричал кто-то. Плюнув на всё, я сняла второй кед и кинула на пол купе, спихнув и первый туда же. Потом спрыгнула, на этот раз на ноги и посмотрела на удаляющийся поезд. Когда поезд отошёл от пирона, я села на свою горемычную задницу, сняла один носок и замахала вслед поезду, подражая какой-то девушке, которая машет своему любимому белым платочком.