Отрывок из путевого журнала

День 17 Перед выездом из Бремена я плотно пообедал в ближайшей таверне и прикупил в мясной лавке солонины на первое время. Затем пополнив свои запасы кистей и красок, уселся за столик с чашкой листового мятного чая и ожидая приглашения в дорогу, принялся зарисовывать вид на городские ворота. Незнакомая дорога в компании цирковой труппы обещала быть долгой и утомительной, но ждать пришлось не долго, возница вышел из таверны и потребовал занять места в повозке я, спешно допив чай свернул набросок в тубус и уселся с краю. Повозка двинулась. Светило солнце и было ясное летнее утро, бирюзовые небеса высились над слоем прозрачной дымки облаков. По пути я любовался прекрасными природными пейзажами – необъятное озеро отражалось фиолетовым цветом лавандового поля, на фоне величавого хвойного леса, простирающегося вдаль до самого горизонта; холмы, покрытые бархатистым слоем травы, с заболоченным буреломом из замшелых поваленных деревьев. Чтоб не потерять из памяти вдохновенные виды я старался быстро делать зарисовки, не вступая в разговоры с моими по воле случая спутниками, ведущими оживленные беседы, кто-то играл в карты делая ставки, а кто-то готовился к следующему выступлению, репетируя свои роли. Начало темнеть, и я отложил перо и чернила, довольно потягиваясь с замечательным чувством одухотворенности, мне предложили поиграть в скат, было нечего делать, и я согласился. У меня в кошельке было восемь шиллингов которые остались после оплаты вознице за дорогу до таверны, не считая тех что были отложены на первое время после поступления в семинарию. Я поставил на кон три шиллинга и проиграл их, после чего проиграл еще пять, и поняв, что сегодня не мой день для карточных игр отказался играть дальше, два других игрока посмотрели на меня укоризненно. Я устроился на своем месте и постарался заснуть. Вечером началась гроза и я проснулся от раскатов грома. Сверкала молния и из огромных туч жирными водяными струями, поливало так, словно до этого они долго держали воду в себе и не могли как следует пролиться. Я больше не смог заснуть. Спустя час возница крикнул «Таверна» и остановил повозку, дождь лил, не прекращаясь и я, вывалил на сырую землю, забрызгав грязью брюки и сюртук, и мы пошли под крышу. Мне предстоял ночлег в таверне, а на утро я должен был совершить переправу на другую сторону реки находящейся поблизости. В таверне все комнаты были заняты путниками и как я не пытался упросить трактирщика выделить мне хоть какое-то помещение для ночлега он был непреклонен, только предложил мне провести ночь за столом распивая пиво. Я взял пинту эля и уселся за широкий стол, за которым еще сидели два местных пьяницы чуть поодаль от меня. Я спросил у них нет ли по близости какого-нибудь жилья, они сказали, что в деревне есть мельница, и фермер может принять на ночлег за умеренную плату, если я решусь дойти до него. Я узнал, как добраться до фермы, к счастью мне было нужно идти в ту же сторону, к рыбаку, который может помочь с переправой. Я дождался, когда гроза стихнет, залпом допив кружку эля, достал зонт пошел в деревню. Возле деревни гроза вновь усилилась, я укрылся под навесом крыши ближайшего сарая и огляделся, возле бескрайнего пшеничного поля сквозь туман виднелась высокая постройка, похожая на мельницу. Не боясь окончательно промокнуть, я решился на последний рывок и бегом бросился на плотную стену ливня. Добежав до фермы, я увидел в свет в окнах кирпичного двухэтажного дома и постучался в массивную деревянную дверь. Мне открыл седой мужчина с конституцией как у матерого кузнеца, в домашнем халате, кажется я прервал его ужин, я попросил его о ночлеге вежливо объяснив свою ситуацию и рассказав о себе. Он за три шиллинга выделил мне место в сарае, а также предложил горячий ужин, при условии, что я покажу ему свои картины. Он с улыбкой показал мне мое место, и сказал, что его жена Натали поможет мне расположиться, сам же он представился Томасом. Он привел меня в теплый, сухой сарай, кажется его использовали для хранения бытовых принадлежностей, и пригласил в дом на ужин, к которому как раз он с семьей хотел приступить. Я переоделся, повесил вещи сушиться возле печки, взял свои работы и пошел в дом. Интерьер гостиной был украшен картинами природных пейзажей и портретами неизвестных мне людей, камин и огоньки свечей освещали обеденный зал, ковры на полу и голова оленя на стене придавали уют жилищу. Мы ужинали с Томасом, его женой и очаровательной дочерью Лизой, я в красках рассказывал о своем путешествии и показывал свои картины. Томас, раскурил трубку и принялся внимательно рассматривал их уделяя особое внимание деталям, одобрительно покачивая головой глядя на меня, казалось, что они ему очень нравились. Я доел и поблагодарив хозяйку за вкусный ужин, по правде она готовила великолепно, взял папку с холстами и отправился в свою опочивальню в сарае. Спать не хотелось, и я принялся работать над одной из картин что начал зарисовываться в дороге. В сарай вошла Лиза и принесла постельное белье, видимо Натали отправила ее вместо себя, положив его на кровать она хотела было выйти, но я остановил ее и попросил высказать свое мнение о картине. Она посмотрела на холст и сказала, что ей понравилось сочетание бирюзы небес над лавандовым полем, я подметил что ее глаза точь-в-точь того цвета что небеса, которые я попытался запечатлеть на картине, но такую красоту невозможно воспроизвести, ей можно только любоваться. Она смущенно улыбнулась мне и вышла во двор. Ночь начала вступать в свои права, мне захотелось пить, и я вышел во двор. Изящный убывающий месяц висел на звездном небе, я огляделся в поисках колодца. Дождь закончился и воздух был таким свежим и влажным что хотелось дышать полной грудью. Колодца я не увидел и пошел по двору в сторону дома, в окне первого этажа я увидел силуэт девушки со свечкой в руках, это была Лиза, я спросил где можно набрать питьевой воды. Она сказала, что ей не спится и я позвал ее прогуляться, она вышла откуда-то с другой стороны дома и проводила меня до колодца любезно предложив ковш воды. Я поблагодарил ее, взял за руку и сказал, что влюбился в нее, как только увидел. Мы немного прогулялись, державшись за руки я говорил ей нежные слова о любви, и восхищался ее красотой, а она мне сказала, что ей показалось что мы уже давным-давно знакомы, мне захотелось не только воды, но моя совесть не позволила в ту ночь омрачить честь девушки, и я проводил ее до дому, мы поцеловались и я одухотворенный ушел в свои покои, и почти сразу уснул. День 18. На утро я увидел картину, как Лиза на кухне с матерью готовили завтрак, Лиза выглядела счастливой, она пыталась выпросить у матери поварской передник чтоб именно она занималась выпеканием сладких булочек на завтрак. Но Натали была непреклонна и не хотела допустить шанса что дочь испортит завтрак, предлагая нарезать ингредиенты для салата. Лиза требовала доверить ей заниматься основным блюдом, но мать так и не дала ей это сделать, сказав, что она сможет попрактиковаться в другой раз, когда будет менее ответственный момент и у них не будет гостей. Я был тронут такой заботой. Лиза ушла с кухни сказав, что она никогда ничего у нее не просит и вот в первый же раз и она ей отказывает. Обижается и уходит прочь, я иду за ней и останавливаю ее в гостиной. Говорю, как я счастлив вчера остаться с ней наедине, и как мне было приятно держать ее за руку говорить нежные слова, что приходили на ум и целовать ее губы. Говорил, что сегодня мне предстоит отправиться дальше в свое путешествие, но обещаю, что я вернусь за ней и возьму ее замуж, она поцеловала меня прямо в гостиной, но я прервал ее чтоб родители нас не заметили… … После, когда я отправился дальше я долго думал о том, что я был не до конца искренен с ней и что сейчас у меня ждет девушка в моем родном городе. А она наивно смотрела на меня, и я видел, что она безоговорочно верит мне мило улыбаясь, но на тот момент для меня никого в этом мире больше не существовало… … Сколько я не искал, сколько я не пробовал найти кого-то другого, кто смог бы занять твое место, я не смог, и теперь у меня только один выход. Вернуть тебя, чего бы мне это не стоило, я никого не вижу рядом с собой. Чтоб ты каждое утро стояла на кухне в своем фартуке и готовила завтрак на всю семью. Да я соврал тебе, и мне очень жаль, я горько раскаялся. Вернись мое солнце, без тебя я пропаду…