Лето

Танцу-у-уй до утра

Я это лето подарил тебе

Танцу-у-уй до утра

И это лето не забыть тебе

У Магны руки — крылья из огня и стали, кажется. Она гнëтся, машет ими в танце — на руках звенят браслеты тонкие, в руках — пара кинжалов острых блики костровые отражают. Лакк сидит на траве у огня, гитаре струны ласкает, в природу, будто, музыку свою вплетает. Глаза за полетом Магны следят, пальцы сами по грифу скользят. Магна смеëтся треском огня, подол цветастый ей в тон тканью шуршит, костëр искрами яркими отвечает — Лакк смотрит жадно, в глазах озëрных будто хочет этот образ утопить, да с собой унести подальше куда, где мешать никто смотреть не будет и времени где вдоволь у них на двоих. Лакк хочет увести Магну туда, где никто не найдёт её любимую Богиню, где она сможет спеть ей все свои песни и даже чуть больше, где на сможет обнимать своё божество от заката и до зари, где её личная Пеле сможет вдоволь гореть лишь для неё одной. У Магны на губах усмешка задорная, а у Лакк голос хрипяще-тихий, с горчинкой, что мешает дышать, роняет осколки слов песни старой, которую все и позабыли давно, не поют эти слова больше в молитвах, да Лакк всё равно на это, она эти слова помнит и Богине своей их говорит, пока та в танце кружится, зачарованная своей же магией будто. Магна ножи куда-то в землю костровую отбрасывает, браслеты на её руках будто огонь живой, кажется, да и сама Магна от них далеко не ушла: волосы у неё огонь природно-тартарский, будто демонический, и Лакк готова отдать ей душу за просто так, безо всякого контракта, просто за то, что смогла увидеть. Магна смеётся: смешки у неё тоже огонь, искрящийся на кончике бенгальских палочек и фитилей фейерверков. Магна хватает Лакк за руку, заставляя почти уронить неважную сейчас гитару, да тянет к себе, в свой танец, своей магией будто огненной окутывает: кожа у Магны смугловатая в огнях костра полевого, но на деле бледная, словно она мертвец какой-то. И руки у неё, словно веточки древесные в хворосте: сухие, тонкие и горячие. Хрупкие, как думают многие, но это не так. Руки у Магны сильные, просто божеству силу показывать не надо, да и не в силе физической магнин секрет. Магна кружит Лакк, заставляет её след в след ступать, держать ритм шагов, и Лакк шагает, завороженная, и тоже улыбаться и смеяться хочет. А ещё целовать губы бледные напротив хочет, чтобы они по цвету с лавой огненной сравнялись. Магна будто мысли читает, сама вперёд тянется, и поцелуй у них горячий, тягучий, а у Лакк внутри будто вулкан взрывается, её личной Пеле пробуждённый. Лакк в Магне будто сгорает, да губы только в ответ на улыбку тянет. Её всё устраивает. Утром на поляне остаётся только потухшее само кострище, да старая гитара без струн. И цепочка выжженных чем-то следов босой ноги.