с привкусом дешёвого вина

когда нибудь ты снова обнимешь меня как раньше... я надеюсь, кил... и киллуа вовсе не свет для гона фрикса. и никогда им не будет. он вам не ебанный фонарь. может быть, когда-то им и был. возможно, в прошлом. он бы лёг под гильотину, зарезал бы семью, да и всех вокруг, ради него одного. у киллуа больная привязанность, а гон просто ублюдская сволочь. ему похер. а б с о л ю т н о. и на киллуа, со своими вечными щенячьими глазками, и на сестру его полоумную, и всех в этом сраном городе. у гона тоже больная привязанность. отец. вот оба, долбоёбы, и ходят туда-сюда, туда-сюда, по этому прелестному, замкнутому кругу, забывая, что они обычные малолетки. кил заебался. он устал как чёрт. и от паршивой семейки, и от... да похуй от чего. он то прекрасно знает причину всех его страданий. солнышко ебанное. и он нихуя не простой, этот ваш гон. то, что правду-матку в лоб ебашит всё только усложняет, уж поверьте. иногда так и хочется нацепить на него ошейник с поводочком. миленькая картинка бы вышла. хотя...он сорвал бы его через три секунды. он у нас, видите ли, свободного полёта птичка. ну и лети блять, на своих крылышках обоссаных. больно ты мне сдался. сдался. снова. блять. у гона видимо привычка такая прикольная - бегать за теми, кто от него сваливает. сначала отец, а теперь уже и кил. какой-то клуб марафоновцев собирается. когда кил, с непривычно холодным для него взглядом, сказал что больше не может, «задрал ты меня, сука», стоя с рюкзаком у двери нашей однушки. ага, как же. слышал я, как ты рыдал на лестничной клетке. слышал, потому что сам ревел на пороге. на грязном старом коврике. сидел и ревел. «ты тоже меня задрал, уёбок» давай с тобой помиримся, а? давай, как в детском саду, на мизинцах, а? давай поклянемся дибильными клятвами в дибильной верности, хотя ты и сам знаешь, что я никогда не сбегу от тебя, киллуа. ты просто не отпустишь. пожалуйста, я прошу тебя. я, блять, я... кил... ну же давай, скажи это гон. ты ведь у нас тут самый смелый, отчаянный и храбрый. ну ка, покажи ка детям пример. ... ссыкло. сколько пройдёт лет, прежде чем, через все «пошёл нахуй и вернись пожалуйста», гон скажет те слова. а кил обнимет его. как раньше. нисколько. потому что никакого счастливого хэппи-энда с пони и пирожными не будет, никто не скажет слова любви и никто не вернётся. потому что никто никуда и не уйдёт. они оба утонут. и хуй поймёшь в чём - в нездоровой любви или алкоголе. они оба будут топить друг друга вечно. по очереди. гон будет убегать, уж извините, это у него в генах. кил будет догонять, а это уже не гены, это уже отсутствие самосохранения, и возможно, мозгов. а потом, когда кил набегается, наоборот. вот такая веселая игра. бегают, трахаются, бегают, трахаются, бегают, дерутся, бегают... и где они только столько сил берут, скажите пожалуйста? эх, молодёжь. когда нибудь, гон потеряет свою жизнерадостность, запал в глазах и жажду отыскать отца. кил потеряет своё обаяние, щенячий взгляд, и банальное желание жить. милая картина, неправда ли? идут по мокрому асфальту два угрюмых мужика. ну как мужики, они всё те же малявки. взгляд только не на шутку заёбанный. а в пакетах-маячках лишь дешёвое пиво и замороженные смеси. не, ну прям вылитые алкаши сорокалетние, которых не обошёл стороной кризис среднего возраста. и что, что им по девятнадцать. они накурятся и будут смеяться, напьются и будут плакать. они выкурят, в общей сумме, пачки сигарет, объёмом с их кухню. разобьют друг другу носы и сотни костяшек. даже работу себе найдут. не самую престижную конечно, но согласитесь, повар и официант не такая уж и плохая парочка. заведут полудохлого кота. ну как заведут, найдут около помойки, в пьяном угаре, и назовут саней. и под конец жизни выяснят что они сраные однолюбы. прикиньте. и это их гребанный хэппи-энд.