Параллельная Реальность Икс

— Эй... Эй, тебе плохо? — обеспокоенным шёпотом поинтересовался кто-то из ближайших соседей Софии по кроватям, но услышав, что та мычит что-то нечленораздельное и тревожно ворочается, та заголосила, — кто-нибудь, помогите! Тут девочке плохо! Соня попыталась привстать, но тяжёлый живот и пристегнутые к рукам ремни не дали ей этого сделать. -Лежи, лежи! Не шевелись, сейчас кто-нибудь придёт и тебе помогут. Всё будет хорошо, только не волнуйся, — повторил тот же ласковый женский шёпот. Кажется, кто-то подошёл к ней и, сказав что-то на русском, перенес её в другую комнату. По голосу Соня поняла, что это был мужчина. На сей раз её не привязывали к кровати, давая свободу действий, что было очень нелогично с их стороны, ведь девушка могла попробовать сбежать. Холодные пальцы коснулись лба и тут же отдернулись, встретившись с жаром. Мужчина резко подскочил и по удаляющимся шагам, София поняла, что тот куда-то ушёл, а затем вернулся уже с подкидывающими на ладони таблетками. Он поднёс их к рту девушки, но та нарочно стиснула зубы, зная что это может быть та отрава, которой их пичкали ранее. Встретившись с сопротивлением, он тихо, словно боялся испугать, произнес: — Это обезболивающие, выпей их и станет легче, — голос у него был слегка хриплый. В ту же секунду Соня скрутилась от внезапного спазма в области живота, боль начала усиливаться и та вскрикнула, непроизвольно открыв рот. Поймав момент, человек быстро закинул таблетки и сжал челюсти руками. -Нгл… Некоторое время спустя ей стало легче, но живот по-прежнему схватывал и периодически доставлял болезненные ощущения, но уже не такие сильные.  — Меня зовут Дмитрий Тургицкий, — внезапно начал парень, — мы познакомились в баре 7 месяцев назад, я всё не решался к тебе подойти, зная, что могу получить втык от своих товарищей. Девушка заметно напряглась, когда острие ножа коснулось кожи, но вместо этого, повязка, что была на её лице всё это время, пала. Человек, сделавший это, осторожно коснулся сомкнутых век, задев ресницы. Софи вздрогнула и от этого стало ужасно больно там, где только что коснулась чужая рука. Но глаза не спешили открываться и потому, она сама потянулась проверить, что было не так... И это было фатальной ошибкой, ведь если она ожидала какого-то банального воспаления, то, то, что та нащупала, переходило все границы… Аккуратно наложенные швы, словно над операцией работал специальный врач, полностью вжились в кожу, причиняя тем самым огромнейшую боль при малейшем их затрагивание, что уж говорить о попытке открыть сшившие веки. Тонкие хирургические нити пронизывали бледную кожу. София в ужасе закричала, пытаясь содрать швы, которые начали кровоточить и причинять адскую боль. Кровь стала течь по всему лицу, попадая в нос, рот. Мужчина вздрогнул от такой бурной реакции и поспешно убрал её же руки с лица. Она пыталась вырваться, но тот был в разы сильнее. — Ты что делаешь, идиотка? — зашипел он, несильно ударяя меня по щеке, но тут же принялся извиняться, — прости… Просто не стоило этого делать! Кровь смешалась со слезами. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе, — сказал он, беря в руки ножницы и осторожно срезая швы на лице девушки, отчего та тихо заскулила, — После родов наше…твоего ребенка заберут, ты должна бежать. Я знаю как. Это здание — огромная больница, заброшенная лет 30 назад. После закрытия, здесь сохранились все инструменты и кабинеты, именно по этой причине мы решили оборудовать здесь свой штаб или как это называет Родион — «Тюрьма беременных». — Зачем… Зачем вы это делаете? — в этот момент Дмитрий уже успел убрать швы и девушка смотрела на него с некоторым отчаянием и непониманием. — Прости… — Он поспешно отвернулся, не в силах выдержать взгляд, и тихо, едва слышно произнес, — мы должны были это сделать.  — Самая сильная особь из клана «Помеченных», которая сможет родить здорового рёбенка после стольких пыток, будет убита, а родившийся на свет младенец будет использован в качестве оружия, направленного на уничтожения своего мира, — закончив свою пламенную речь, он повернулся лицом ко мне и чуть помедлив, добавил:  — Я… тоже должен поддерживать… эту идею, потому что мой отец — он…он… Главарь одной очень влиятельной организации… — последние слова Тургицкий буквально выплянул, а затем поспешно опуская глаза в пол, — но сейчас... это совершенно неважно, ведь я хочу помочь тебе выбраться из этого места, а потому… Не успел он закончить, как монолог прервался скрипом двери. В комнату вошел высокий темноволосый человек с голубыми глазами. СОфия сразу узнала в нём Родиона. — Я услышал чьи-то крики и решил проверить, всё ли у вас........ ТЫ РАЗВЯЗАЛ ДЕВЧОНКУ?! Ах ты мелкий сученыш! — Бестужев угрожающе приближался, крича ещё что-то уже на другом языке. — Софи! — Дмитрий повернулся, обращаясь к девушке и быстро произнес, — беги! В этот момент Власова заметила, как Тургицкий откуда-то достал бейсбольную биту и ударил ею Родиона. — БЕГИ! -повторил он уже громче и София не раздумывая, подорвалась с кровати и придерживая живот, скользнула в коридор. *** -Сколько я прошла? Где этот чёртов выход? — Сиплым голосом спрашивала она саму себя. София шла вдоль обшарпанной стены, придерживаясь за неё руками, воды уже отошли и начинались мучительные схватки. Пройдя ещё какое-то время, она дошла двери, откуда доносились множественные голоса. Прислушавшись, она услышала с детства знакомый ей глас, он доносился из приоткрытой двери. Через маленькую щель были видны силуэты о чём-то беседующих людей. Власова осторожно подошла поближе и заглянув в проём, тут же ужаснулась. — Это… Это что Света?! Что она здесь делает?! Долго думать не пришлось, потому что настигла ещё одна схватка, надо было идти дальше, а со Светой она потом разберётся. *** Промежутки между приступами болей делались все короче, а самые приступы — дольше. Да и тогда, когда боль утихала, пассивное ожидание следующей схватки было пыткой. Затем она приходила, рвала точно когтями все тело, пронизывала смертной мукой, терзала каждый нерв. Крики Софии удваивались с эхом и в такие моменты она зажимала себе рот ладонями. Все, что она перетерпела за годы своей жизни, было пустяками по сравнению с теперешними муками. Тело слабо корчилось на каменном полу, кровь мешалась с потом и грязью. Она молила бога о смерти. Как безумная, звала мать. Но только эхо отзывалось на её стоны. Пролетая над потолком, он выл, словно издеваясь над нею. Так она лежала, всеми покинутая, в ожидании когда боль пройдёт. И неизвестно сколько времени прошло, как позади послышались чьи-то быстрые шаги… — Это я, это я! — отозвался Дима, заворачивая за угол. Вид у него был просто ужасный. Под левым глазом налился фиолетовый синяк, что означало, что вырубить Родиона с первой попытки у него не получилось. Так же в глаза бросалось то, что Тургицкий прихрамывал на одной ноге. — Выглядишь… Откровенно говоря не очень, — попыталась улыбнуться СОфия, всё ещё корчась от боли. — Ты всегда шутишь в таких ситуациях или только когда рожаешь? — он попытался придать тону серьёзности, но на губах предательски расползлась улыбка. — Раздвинь ноги. — Что? — опешила я, округляя кровавые глаза. — Нужно посмотреть сколько сантиметров раскрытие и если число превышает 3-4 см, то тебя нужно срочно уносить отсюда как можно скорее, пока Родион не очнулся и не поднял тревогу. Больничная рубашка, в которой была девушка, полностью пропиталась кровью, но снимать её было ещё большим преступлением. — Раскрытие 7-8 см, уходим, — скомандовал было он и взяв Софию на руки, удивленно отмечая для себя, то какой лёгкой она была, несмотря на огроменный живот. Пройдя ещё какое-то время, Власова больше не могла терпеть и выкрикнула: —Стой! Я сейчас рожу! — До выхода осталось совсем немного потерпи ещё чуть чуть — Какой нахрен потерпи, я рожаююю!!! — Боль, на минуту отпустившая, вернулась удесятеренно сильная. Чувствуя, как в опустившемся животе что-то рвется, героиня, выгибаясь дугой, пронизывала Дмитрия невыразимо страшным нарастающим криком. Вдруг, точно из пушки, вылетел красный ребенок, с мокрыми бледными конечностями. Послышалось бульканье гигантского опоражнивающегося желоба. Затем младенец запищал, а я, вздрагивала, как бурдюк, из которого выливают воду. Раздался детский крик и мы оба с облегчением вздохнули, убедившись, что с ребёнком всё в порядке. Вглядываясь в пышущий жаром рот, Тургицкий скорее догадался, чем разобрал: — Пу-по-вину пер-гры-зи… за-вя-жи ниткой… от руба-хи… Он прыгающими пальцами выдернул из рукава своей рубашки пучок ниток, зажмурясь до боли в глазах, перегрыз пуповину и надежно завязал кровоточащий отросток нитками. Когда всё закончилось, они наконец-то вышли на улицу, где их яркими пронзительными лучами встречало утреннее солнце.