Пластырь с животными

Смеешься как дурак, но так безучастен. Лисьи полосы на щеках так прекрасны. Гелиевой пастой в тетради черкал, Валялся в кустах у речного борделя, Кидался в прохожих соленым попкорном, О боже, ты сказал, он пахнет как море. Пока алкоголь мчит рефлексами рвотными, Пока ты едкой затяжкой портишь свои лëгкие, Ты мне наклеил пластырь с животными.

Ты всегда улыбаешься. Тебе больно, противно, стыдно, но ты продолжаешь улыбаться. Скуриваешь новую сигарету, выпуская облачко едкого дыма, что так жгëт тебе глаза. Заедаешь яблоком и его запах мешается с перегаром сигарет, впитываясь в одежду, волосы, кожу, переливаясь по венам, задерживаясь приятным вкусом на языке и током ударяя в голову, оставаясь с тобой на долго.

Ты почти не приводишь в порядок свои волосы и они небрежными прядями окутывают твоë лицо, скрывая боль в глазах.

В твоей голове крутятся привычные мелодии, что так въелись в твоë сознание и нутро, что ты не в силах не прокручивать их заново, подпевая выученному тексту.

Не пишешь конспекты на парах в университете, рисуя что то в тетрадки, а потом фальшиво дуешь щëки, когда тебя отчитывают за невнимательность, повторяя из раза в раз, что тебе надо учиться.

Выдаëшь нелепые шутки, выставляя себя дураком и смеëшься с остальными, продолжая прятать жгучую боль в глазах за не аккуратными прядями. Физически чувствуешь, как боль пробирается сквозь рëбра, впитываясь в твоë сердце и оставляя чëрные пятна одиночества и ненависти ко всему, что тебя окружает. Не подпускаешь к себе никого, да никто и не пытается с тобой сблизиться. Все тебя ненавидят. Ты для них как козëл отпущения, над которым можно постоянно смеяться, ведь ты всегда улыбаешься. Ты всегда яркий, и поэтому многие яро желают тебе смерти. Косо смотрят, мысленно нанизывая твоë беспощадное тело на иглы, протыкая на сквозь, давя на больную и израненную душу, разбивая сердце в кашу и бросая с высоты двадцати этажного дома. Продолжают смеяться и наблюдать, как на твоëм лице не появляется грусть или злоба, и они сами звходятся в пылкой ненависти и отвращение к твоему счастливому лицу. Ты часто улыбаешься на зло, ведь тебе нравится видеть, как их уродливые лица искажаются в гримасе непонимания.

Ты выходишь из такого ненавистного тобой универа, бредëшь к остановке, по пути заходя в кафе за кофе. Оно такое же жгучее и крепкое, как ты сам. Такое же чëрное, как твоя душа и сердце. Такое же горькое, как для тебя любовь.

Как давно ты что то испытывал? По-настоящему, не притворяясь жизнерадостной марионеткой, что готова тешить других. Ты и сам не помнишь. Дни для тебя стали тягучими, противными и однообразными. Ты перестаëшь следить за днями недели, растворяясь в омуте бесконечности, отдавая себя тëмной стороне времени, что забирает тебя без остатка. Не щадит, а только гложит изнутри, рвëт глотку на части, давит всем своим нескончаемым весом на твоë жалкое существование, приближая к кончине.

И ты, не сопротивляясь, идëшь к еë протянутым на встречу рукам, ведь она примет тебя такого, какой ты есть. Она не станет тебя унижать, смеяться над тобой, она просто обнимет тебя, заволакивая тëплой пустотой.

Ты возвращаешься в пустую квартиру с разбросанной одеждой, слоями пыли и множеством коробок от ролтона. Тебя здесь никто не ждëт, ведь родители бросили, а друзей никогда не было. Без сил прижимаешься спиной к стене и сползаешь на пол. Слëзы обжигают твои щëки, глухо падая на пол, давая понять, что рядом никого нет. И не будет. Ведь ты один, против этого мира, и кто тебе, чëрт возьми, поможет? Тебе, от которого отвернулись все. Правильно, никто.

Солнце беспощадно слепит глаза, освещает всех своим светом и дарит безграничное тепло. И даже тебе, мальчику, что раньше был таким же светлым и радостным, но сейчас всего лишь натягивает улыбку, что бы другие просто не лезли к тебе с распросами. Ты привык быть один и постоянно погружаться в свои мысли. Часто затрагиваешь тему самокопания, уверяя себя, что быть одному не сложно, что ты давно ко всему привык. Но сердце, что так больно бьëтся в груди, жадно делая выбраться на волю, забыть эту боль и косые взгляды и просто почувствовать себя живым. И самое главное, любимым.

Снова твой универ, снова эти лица одногруппников, что с таким дурным презрением смотрят на тебя и твой внешний вид.

Ведь ты всегда одеваешься ярко. Оранжевые и жëлтые цвета, что так преобладают в твоëм гардеробе грубо и в тоже время очень приятно смешиваются с чëрными аксессуарами. Да ещё и твои ярко пшеничные волосы очень выделяются, ведь такой цвет считается редким.

Очередное избиение за универом за "выглядишь по пидорски". Тебе вновь что то ломают, выбивая из тебе весь воздух и оставляя только желание сдохнуть.

" Да добейте уже.."

Мысли беспорядочно путаются в твоей голове, а сознание понемногу заволакивает пеленой бессмыслия и безразличия. Ты поддаëшься и уплываешь по реке такого лживого спокойствия подальше от громких возгласов о твоëм виде и поведении. Следующие удары ты уже не чувствуешь, ведь твоë тело окончательно теряет сознание.

С трудом открываешь свинцовые веки и с удивлением видишь, что находишься в больнице. От множества белого цвета рябит в глазах и жмуришься, пытаясь закрыть лицо рукой. Видишь, что она обмотана, да и тоже весь в бинтах.

Вы сидите на твоей маленькой кухне, попивая чай из потрескавшихся чашек. Между вами неловкая тишина и ни один из вас не смеет еë нарушить.

Выдавливаешь скомканное:

- Спасибо..

Крутишь чашку в руках, не решаясь поднять глаза. Тебе стыдно. Совестно. Но так тепло. Ведь в первые за всю жизнь кто то о тебе позаботился. Доставил в больницу, оплатил лечение и навещал всë то время, пока ты там лежал. А теперь помог прибраться в твоей грязной квартире, и тебе даже нравится эта чистота.

- У меня есть желание тебе помочь.

По телу проходится дрожь, и ты невольно тянешься к карману, в котором у тебя всегда лежали сигареты. Но сейчас их там почему то нет.

- Я не знаю почему, но я хочу тебе помочь.

Ломка начинает скребсти тебе горло, неприятно саднит лëгкие, побуждая быстрее внести в свой организм новую порцию никотина.

- Возможно, в тебе я вижу себя, когда был ещё подростком.

Резко встаю со стула и бегу в коридор к привычной куртке. Шарю в карманах в поисках спасительной пачки, но нахожу только одну единственную затерявшуюся сигарету. Сколько она там лежит? Достаю зажигалку и дрожащими руками подношу зажëнную сигарету к губам, нервно закуривая.

- Позволь мне помочь.

Талию обвивают крепкие руки, что так нежно переплетаются пальцами, стискивая меня в стальных объятиях.

Ты замечаешь на его руке порез, оглаживаешь его пальцем, берëшься за руку, выпутываясь из объятий и с сигаретой в зубах тянешь его в свою комнату.

Роешься где то в прикроватной тумбочке, попутно выдахая дым. Снова подходишь к мужчине, ласково беря его за руку и приклеивая на место ранки пластырь с животными.

Давишься еле слышным шëпотом:

- Помоги.