Друзья тоже могут разбить сердце.

      Щелчок двери, закрытой после ухода блондинки, привёл истерику в действие. Шатенка скользнула руками по столу, упираясь в него, чтобы не рухнуть на колени. Слезы катились по её щекам, даже не думая останавливаться. В груди щемило нещадно. Сердце отбивало свой собственный болезненный ритм, с силой колотясь об грудную клетку, пытаясь вырваться. Боль от невзаимных чувств прямо сейчас ощущалась буквально физически. Казалось, что она может лишь упасть и не вставать несколько дней, выплакивая своё горе. Захотелось напиться, но она не станет. И тяга к успокаивающему табаку тоже так некстати "проснулась". Но курить она тоже не собирается. Нельзя поддаваться искушению, даже в самые тяжёлые дни. Даже, если это все, что остаётся делать. Плакать, пить и курить. А ещё заедать боль. Больше ничего. Но Лаура сильная женщина. Она должна справиться за ночь. Нужно всего лишь отоспаться.       Громкие всхлипы все таки вырвались из горла и Лукина поспешила прикрыть рот рукой. Сдерживая себя, она начала задыхаться. Ловя ртом побольше воздуха, но это никак не облегчало ситуацию. Паника постепенно накрывала содрогающееся тело. Лаура поморщилась от неприятного чувства холода, пробежавшего внутри. Женщина попыталась сконцентрироваться, но у неё ничего не вышло. Открыв глаза, она уставилась на стол перед ней, который расплывался, несмотря на то, что она была в очках. Дрожь в теле и учащенное сердцебиение становились совсем невозможными признаками обычной истерики. А дышать становилось все труднее, хоть шатенка уже не сдерживала себя. Она пыталась сделать глубокий вдох, но грудную клетку будто что-то сдавливало, не давая поступать кислороду в лёгкие. Пошатнувшись, женщина сильнее ухватилась пальцами за край стола и с силой зажмурилась.       Лёгкий стук в дверь, а после него расплывчатый голос, который доносился будто через толщу воды. Лукина не смогла ответить, только с усилием проталкивая воздух внутрь. Легкие неприятно жгло от недостатка и Лаура ничего не могла с этим сделать. Ей нужно успокоиться, выбраться из неприятных мыслей, убрать их подальше, но все, что она могла делать - хватать ртом воздух и крепко держаться за стол. Тем временем стук повторился дважды, настойчивость человека удивляла, но вероятность того, что это была Маша слишком велика. Никто не заявлялся к ней в двенадцатом часу ночи. Голос беспокойно с кем-то переговаривался за дверью, а после кто-то наконец-то решился все таки её открыть.       Представшая картина напугала двух девушек. Мари, поняв, что с директором что-то не так, быстро подбежала. Подставив кресло рядом, она помогла опуститься на него и сжала руки шатенки.       — Лаура, открой глаза. — попросила Буше, но женщина лишь отчаянно замотала головой. — Лаура! Открой. Глаза.       Крик блондинки смог привести в чувства Лукину на пару секунд и та, раскрыв глаза, смогла увидеть перед собой женщину. Поймав взгляд, Мари продолжала успокаивающе гладить большими пальцами руки шатенки.       — Давай. Дыши со мной, Лаура. — блондинка стала показывать, как нужно дышать и Лаура с трудом начала повторять за ней. — смотри на меня, сконцентрируйся на моем голосе.       Кивнув, шатенка глубоко дышала, слушая бормотания Буше и постепенно успокаиваясь.       Сердцебиение через пару минут стало возвращаться в норму, как и дыхание. Дрожь в теле сошла на нет. Голова все ещё была тяжёлая, но головокружения уже не было. Лукина прислушалась к своему телу и поняв, что паническая атака больше не сковывала её тело, расслабленно выдохнула. Взглянув на свою спасительницу, она вымученно улыбнулась:       — Спасибо, — прошептала женщина. — я бы не справилась с роем мыслей у себя в голове, если бы не ты.       — Мелочи, Лаура Альбертовна.       — Мари, прекращай, — сжав руки, она благодарно кивнула. — и называй меня просто "Лаура".       Улыбаясь, блондинка кивнула и наконец обратила свое внимание на стоящего в дверях человека. Девушка была напугана, но облегчение от того, что все закончилось, заставило её улыбнуться.       — Анжелика, ты что-то хотела? — спросила второй заместитель. Улавливая еле заметную улыбку и кивок, она продолжила: — думаю, сейчас не самое подходящее время.       — Да, конечно. Все в порядке, — вскинув руки, короткостриженная брюнетка кивнула. — я могу спросить завтра.       Одобрительно улыбнувшись, блондинка кивнула в сторону выхода, почувствовав напряжение и неловкое молчание со стороны директора. Поняв намёк, ученица ретировалась к себе в комнату, оставляя их наедине.       — Лаура, что случилось? — спросила Мари, когда они переместились на диван, на котором ещё час назад сидела другая блондинка. — у тебя уже случались панические атаки?       — Нет, но я знаю, что нужно делать в таком случае, — тихо сказала шатенка. — но я не смогла...       — Эй, не переживай, — моментально рука Буше схватила чужую руку и сжала. — такое бывает в первый раз.       — С тобой такое было?       — Не со мной, — отмахнулась женщина. — с моим сыном.       — Это пугает, — Лукина поёжилась, представив, что такое случилось с её Егором.       — Поначалу, — пожала плечами Буше. — потом привыкаешь.       — Как и ко всему прочему, — кивнула шатенка, понимая, что тема была далеко нелёгкой и возможно Мари не хотела говорить об этом, отмахиваясь короткими ответами.       — Итак. Почему это случилось? — аккуратно спросила блондинка, возвращаясь к первоначальной теме.       — Я перенервничала, — отводят взгляд, выдавила шатенка. Но Буше успела уловить едва заметную вспышку боли в глазах. — Это... личное.       Прочитав в закрытой позе шатенки, что обсуждать эту тему она не хочет, женщина кивнула, подбадривающе сжав пальцы, все ещё лежавшие в её руке.       — Тебе нужно отдохнуть, — предложила Мари. — поспишь немного?       — Да, наверное, — кивнула Лукина, прикрывая глаза. — можешь остаться ненадолго на случай, если повторится..?       — Конечно. Я останусь.       Женщина прошла в отдельную комнату, попросив подождать блондинку, пока она переодевается. Через пару минут, забравшись на кровать, она закуталась в одеяло и негромко крикнула, чтобы Буше заходила. Второй заместитель немного помялась в проходе, но после уселась на край кровати. Уснула шатенка буквально за пару минут, чувствуя бесконечную усталость от слишком длительного дня. Истощенный организм требовал хотя бы девяти часов спокойного сна и Буше собиралась предоставить директору несколько свободных часов с начала её рабочего дня.       Убедившись, что шатенка точно уснула, блондинка аккуратно вышла из комнаты, оставив в спальне прикроватный светильник и телефон на тумбочке. Перестраховка в данной ситуации не будет лишней. По пути она зашла ещё к девочкам, некоторые ещё не спали и поэтому она попросила не трогать Лауру с утра, со всеми просьбами и вопросами обращаться к ней или Третьяковой. Вспомнив последнюю, она поняла, что должна предупредить и её, если та, конечно, ещё не спит.       Вернувшись в крыло, выделенное специально для преподавателей, где была просто потрясающая шумоизоляция для того, чтобы не слышать беспредела, который могли устроить бывшие пацанки, Буше остановилась напротив комнаты девушки. Постучав, она стала дожидаться ответа. Дверь распахнулась, показав за собой задумчивую блондинку.       — Мари? Что-то случилось? — хмурясь ещё больше от внезапного гостя, Третьякова выглянула в коридор.       — Мария Владимировна, Лауре Альбертовне стало плохо, — услышав это, Мария резко выдохнула и ломанулась к Лукиной, но её путь преградила женщина. — она уже спит. Я хочу попросить Вас не беспокоить её и утром, чтобы она смогла выспаться.       — Я хочу помочь ей, — возмутилась блондинка, складывая руки на груди.       — Я уже ей помогла, — резко кинула Буше, смерив девушку суровым взглядом. — и не нужно мелькать у неё перед глазами.       — Что?.. — удивление быстро сменилось ярым возмущением, но женщина уже не слушала, кинув на неё последний холодный взгляд, скрываясь у себя в комнате.       Встревоженная блондинка хотела пойти в комнату и лично убедиться, что с Лаурой все в порядке, но фраза, кинутая напоследок, слишком остро впилась в мысли Третьяковой. Неужели Буше и Лаура настолько близки, что последняя рассказала о том, что её так расстроило в разговоре с ней? Разочарование заполнило тело Третьяковой и та, кинув последний хмурый взгляд на дверь Лукиной, скрылась у себя в комнате.       Через полчаса она уснула беспокойным сном.