Секрет, или то, что неожиданно сблизило двух парней

— Черт, снова, — Итадори в отчаянии смотрит в зеркало и берет тоналку. Когда это, наконец, пройдет? Почему нельзя нормально спать, так же, как и остальные? Замазывает очередной синяк, лепит пластырь на лоб, скрывая глубокую царапину. И как вообще так получилось? — Только не это, снова опаздываю! — вскрикивает парень и, кинув все на кровать, выбегает из дома. Рюкзак подпрыгивает на плечах, пока Юджи со всех ног бежит по привычной дороге в колледж, чувствуя боль в конечностях и все болячки на теле. Кажется, некоторые раскрылись под бинтами и пластырями от такой нагрузки. — Лишь бы не опоздать. Тяжело дыша, парень вбегает в кабинет через несколько минут после начала занятия. — Простите за опоздание, — видок, наверное, тот ещё — помятая форма, всклокоченные волосы, не восстановленное дыхание. — О нет… — Итадори? Заходи, — последняя реплика, к счастью, не была услышана. Стоящий у доски учитель широко улыбнулся, скользя взглядом по фигуре Юджи, останавливая его на лбу с приклеенным пластырем. Парень рванул к своему месту, стараясь скрыть румянец от изучающего взгляда, чувствующегося даже сквозь очки Годжо-сенсея. Это было его особенностью — всегда и везде носить солнцезащитные очки, скрывающие глаза. Итадори давно задавался вопросом, зачем учитель это делает — может, он слепой? Но палочки или собаки-поводыря никто не видел, поэтому мысль исчезла сама собой. Как обычно прослушав всю лекцию, парень собирался выбежать из класса, когда его окликнул Годжо, попросив остаться ненадолго. Только за последним учеником закрылась дверь, мужчина подошёл к Юджи, наклоняясь ближе к лицу. Была ещё одна его отличительная черта — он не знал понятия личного пространства и не видел ничего дурного в тесном контакте с остальными. Казалось, ему очень нравились тактильные ощущения. Хотя, может, дело было не в этом — просто Итадори и Годжо жили в одном квартале, часто пересекаясь, вот и знали друг друга достаточно хорошо, что не отражалось, к сожалению, на учебе: сенсей никогда не делал поблажек. — Итадори-кун, у тебя снова пластыри по всему лицу, — прищурив глаза, он принялся осматривать Юджи на предмет новых синяков или царапин. К счастью, он не догадывался (парень очень на это надеялся), что большая их часть скрывается под одеждой. — Э-э, да, я достаточно неуклюжий, вы ведь знаете, сенсей, — Итадори неловко улыбнулся, чувствуя, как горит лицо от такой близости, и отвел глаза, соврав, — порезался ненароком, пока готовил. — Ах, снова? Тебе стоит быть осторожнее в таких делах, — Юджи никак не мог понять, сарказмирует учитель или выражает так сочувствие. Не видя глаз, довольно сложно понять, о чем думает человек. Итадори хотелось быстрее выйти в коридор и исчезнуть из поля видимости заставляющего краснеть учителя. Внезапно тот толкнул парня к стене, пригвоздив своим телом, и сжал его подбородок, устремляя взгляд в глаза. — А если перестать так нагло лгать? Прости, дорогой ученик, но я почему-то не верю твоим рассказам. Сердце Юджи на мгновение замедлилось и тут же загромыхало о ребра. Мышцы живота напряглись, руки упёрлись в плечи Годжо. Такого поворота событий он никак не ожидал. Сглотнув вязкую слюну и опомнившись, наконец, парень выпалил: — Простите, учитель, у меня следующее занятие началось, — и оттолкнув мужчину, красный как рак быстро выбежал из кабинета, унося ноги в уборную. Годжо в бессилии опустил руки.

***

После этого случая Юджи как мог избегал учителя. Садился за самые последние парты, срывался с места раньше остальных, пытался не попадаться ему на глаза на улице. И по особым причинам старался не спать. Сатору злился, не в силах заставить юношу говорить, но не пытался принудить. Просто следил, отмечая, что периодически на руках и лице Итадори появляются новые ранки и гематомы. Вопросы и догадки, занимающие все мысли, никак не лезли из головы; хотелось поскорее разобраться, в чем дело. — Я же пообещал твоему деду, — раздражённо, но тихо пробормотал мужчина, провожая взглядом снова выбегающего из кабинета Юджи. У того на это было две причины: во-первых, он, конечно, не хотел, чтобы Годжо-сенсей знал о его проблемах, ведь Итадори сильный и должен справиться с этим сам — хотя ситуация, кажется, была безвыходной; во-вторых, вспоминая, насколько близко находилось лицо мужчины в тот момент, Юджи покрывался мурашками, а в животе затягивался узел, из-за чего хотелось бежать на край Земли от стыда и смущения.

***

— Дурацкий кофе, почему не помогает вообще? — сердито бурчал себе под нос вялый студент, шагая по дороге в магазин недалеко от дома. Дело было под вечер, сумерки все сильнее сгущались над головой. Итадори запрокинул голову — ночью пойдет дождь? В ларьке за углом оказался любимый энергетик, с некоторых пор ставший постоянной частью жизни Юджи; кажется, владельцы магазина еле успевали заказывать новые партии — на витрине стояла последняя баночка. На кассе в глаза бросилась небольшая упаковка сигарет; парень дрожащими руками неуверенно подцепил коробочку и положил рядом с напитком и зажигалкой. На детской площадке у дома было спокойно. Разрушенный замок в песочнице, горка и слегка покачивающиеся качели, на которые медленно опустился Юджи. Несильный ветерок обдувал волосы и лицо парня, задумчиво щелкающего зажигалкой, и уносил с собой все мысли. Щелк — загорелось маленькое пламя. Щелк — погасло. И так по кругу. Оригинальный Nitro покоился в пакете, пока вытащенная из пачки сигарета крутилась в заламывающихся от сомнений пальцах. Щелк, щелк, щелк… — Папа? — мальчик поднял голову, неуверенно глядя на возвышающегося над ним мужчину. Такие же, как у него, розоватые волосы и ореховые глаза, сейчас с презрением сощуренные в направлении сына. С его губ срывались какие-то ругательства и, кажется, что-то ещё, но различить было невозможно. Он замахнулся. Картинка сменилась. — Дедушка! — лучисто улыбнулся маленький Итадори, сидя на коленях старика. Тот в ответ приподнял уголки губ, но его улыбка внезапно сменилась оскалом, глаза недобро сверкнули — перед ним теперь искаженное злой гримасой, с черными линиями, лицо… самого Юджи? Мелкий распахнул глаза и обернулся: дедушка стоял далеко, в конце туннеля, и махал, добродушно улыбаясь, словно не видел страданий внука. Татуированный двойник протянул лапищи, загребая маленького с собой в темноту. Он тонет? Картинка сменилась. Уже не мальчик, но парень стоит на кухне, с ужасом и страхом глядя на держащую в руках большие ножницы мать, которая трясла ими в воздухе, едва не полосуя стоящего перед ней. — Ка-а-ак? — со злыми слезами на глазах она заскребла ногтями по столешнице, до побеления сжимая другой рукой холодное оружие. — Как… такой, как ты… мог у меня… — она говорила нескладно, сильнее сжимая пальцы. Глаза горели ненавистью, с языка, раздвоенного как у змеи, срывались фразы, которые, Юджи чувствовал физически, жгли ладони, лицо, все тело. В глазах парня начали скапливаться слезы от боли и страха, он закрылся руками от набросившейся на него матери… — …джи! Итадори! — перед парнем неожиданно возникло лицо Годжо-сенсея. Холодная испарина появилась на лбу, уголки глаз щипало, одна рука жутко болела, как и во сне. Юджи трясло, словно в лихорадке, истерика была готова накрыть его с головой. Из ослабленных пальцев выпала непонятно когда зажженная сигарета, пакет с остальными покупками валялся на земле. Годжо, находясь в замешательстве от увиденного, протянул руку и, притронувшись к плечу парня, слегка сжал. При взгляде на фрустрированного, содрогающегося парня, в голове понемногу собирался пазл. Но, стоп, как все может быть настолько запущенно? — Пойдем со мной, дорогой мой, — пробормотал Сатору и потянул Итадори за руку, принуждая встать. Предварительно выкинув все, что накупил мелкий придурок, Годжо поразмыслил и решил, что в таком состоянии паренёк не дойдет, поэтому схватил того поперек живота и закинул себе на плечо. Итадори шмыгнул и вяло забрыкался, пытаясь спуститься, но сил оставалось не много, поэтому он оставил эту затею и повис на плече учителя. Периодически шмыгая и смаргивая влагу с глаз, под ритмичные шаги Годжо, он начал засыпать, вспоминая, что и глотка Nitro не сделал. — Выкинул деньги впустую? Жаль… — и провалился в сон. — Заснул? — Сатору отпер дверь квартиры и переместил Юджи на кровать. Умывшись и переодевшись, он вернулся в спальню и посмотрел на парня. Тот дёргался во сне, пальцы с необрезанными ногтями иногда царапали запястья и лицо, выражение которого менялось с подавленного на испуганное, и так по кругу. Мужчина подошёл к кровати и, поймав пытающуюся в очередной раз поцарапать лицо руку Юджи, мягко толкнул того. — Вставай, принцесса, — притворно-радостным голосом пропел Годжо и затеребил край рукава парня. Тот заворочался и, в попытках проснуться, дёрнулся, задирая толстовку. Сатору открылся вид на яркие синяки и царапины, украшающие низ живота, но и дальше, он мог поспорить, их было не меньше. Юджи разлепил опухшие, красные глаза и перевел взгляд на учителя. Около минуты он пялился, но потом подскочил, напрягаясь. — Сенсей! — вскрикнул он, озираясь по сторонам. — Ч-что? Где мы? — Спокойнее, — Сатору лучисто улыбнулся, будто ничего не случилось и, театрально обведя рукой комнату, будничным тоном заявил, — мы у меня дома. У нас с тобой очень интересный разговор развернулся на той площадке. Сенсей немного приподнял бровь и подмигнул, делая вид, что не понимает, что происходит с Юджи, в то время как тот приоткрыл рот, не зная, как оправдаться. Этот случай: конкретно то, что он, сидя на качеле, ни с того ни с сего прожёг сигаретой ладонь, которая все ещё горела от боли, было бы очень проблематично объяснить. — Эм, я… Э-э, тут очень… — Итадори замялся, пытаясь подобрать слова. Годжо придвинулся вплотную и стал очень серьезным: — В чем дело, Итадори? — он прожигал взглядом сквозь очки, поэтому парень сильнее занервничал, начиная заламывать руки. Он внезапно вздохнул и, виновато глядя на учителя, все же твердо произнес: — Я не могу вам рассказать, простите. Годжо свел брови на переносице, желая выпытать правду, но вместо этого снова растянул губы в улыбке. — Ладно, Юджи-кун, что хочешь кушать? — парень выпал в осадок из-за такой резкой перемены настроения. Пробормотав «на ваше усмотрение», он последовал за учителем на кухню, где тот заварил ему ромашковый чай, потягивая который Итадори стал постепенно успокаиваться. Ещё Годжо дал ему приложить лёд на обожженную ладонь, поэтому Итадори мог сказать, что чувствует себя относительно неплохо. Учитывая открывшийся вид на одетого в домашнее сенсея, который что-то жарил — вообще прекрасно. Щеки залил румянец, но парень сослался на заново пережитый кошмар и высокую температуру в комнате.

***

Несмотря на открытое негодование Итадори, Сатору настоял на том, чтобы тот остался ночевать. — Глупый, куда ты пойдешь на ночь глядя? — сказал тогда мужчина, прикладывая руку ко лбу, выражая что-то вроде «идиотов в мире много, и один из них стоит передо мной». — Я живу в пятистах метрах от вашего дома, учитель! — возмущённо выпалил Юджи. Годжо проигнорировал эту реплику и демонстративно отвернулся, принимаясь за дела.

***

— Мы можем спать вместе, дорогуша, — добродушно подсказал Сатору, расстилая постель. Юджи удивленно состроил брови домиком и распахнул глаза. — Мне и одному не страшно, спасибо, — Годжо хитро прищурился, а Итадори отвёл взгляд, краснея. — На полу ни один из нас не сможет спать, а диван не раскладывается, — он сразу отрезал все пути отступления, поэтому парню пришлось нехотя согласиться, хотя лукавая улыбка учителя его настораживала. Повернувшись в противоположную сторону от Годжо, Итадори сделал вид, что сразу уснул. Некоторое время Сатору наблюдал, удостоверяясь, но вскоре сам закрыл глаза. Без очков и с расслабленным лицом, по мнению Юджи, он выглядел очень красиво и, можно считать, эстетично. Фарфоровая кукла. Парень протянул руку к лицу сенсея, но тут же отдернул, коря себя за бысстыдство. Спать было заказано, мало ли что Сукуна, как неожиданно для себя прозвал свои кошмары Итадори, ещё подкинет. — Раз, два, три, четыре, пять. Не смотри туда опять, — Юджи одновременно сдерживал свои взгляды в сторону учителя, так сладко посапывающего рядом, и желание спать, которое все одолевало утомленный от бессониц разум. Голова словно налилась свинцом, в глаза хотелось вставить спички, чтобы от морганий не пекло слизистую век. Парень растирал лицо, щипал за шею и ключицы, всеми силами пытаясь оставаться в сознании, но манящая темнота и жуткая усталость сделали свое дело. Закрыв на мгновение глаза, он провалился в беспокойный сон. Когда шорохи затихли, Годжо, наконец, лег на бок лицом к ученику — у того снова дрожали руки, а под зажмуренными глазами дергались зрачки. Сатору запустил пальцы в волосы парня и стал задумчиво перебирать пряди, думая о хорошем и красивом, но таком глупом мальчике, лежащим перед ним. — И откуда ты набрался секретов, м? — вслух прошептал Годжо и обнял хрупкого Итадори, закрывая глаза. Кажется, тот перестал дрожать.

***

Прошло несколько дней. Юджи некоторое время удавалось поспать, но кошмары стали постепенно снова забирать его в свои владения, подкидывая новые, леденящие кровь сценарии. Он опять подсел на энергетики и кофе — страшная смесь, но действенная; перестали радовать даже искрящиеся весельем взгляды учителя Годжо. Тот, кстати, на утро после ночевки предложил пожить у него, пока проблемы не уладятся, но Итадори благоразумно отказался. — Не хватало ещё снова проснуться в его объятиях, — в тот раз пришлось притвориться, что ему не особо понравилось играть роль плюшевого мишки, хотя глубоко в душе отпечаталось приятное ощущение крепких, теплых рук учителя, который, к тому же, спокойно дышал ему куда-то в макушку. Поэтому, однажды вечером, попивая вторую кружку кофе, Итадори никак не ожидал услышать звонок в дверь. — Приве-е-е-ет, — громко протянул Годжо, как только парень открыл, и бросился обниматься. Юджи захлопал ресницами, от удивления не совсем понимая ситуацию. — Раз ты не хочешь жить у меня, я решил переселиться на некоторое время к тебе. Голос Сатору был слишком громким и задорным, ломающим угнетающую атмосферу в квартире Итадори. Пока парень справлялся с ошеломлением, Годжо успел осмотреться и пойти на кухню за едой. — Ой-ой, а в холодильнике кот наплакал, — сморщил нос мужчина, — какое счастье, что я купил по дороге лапшу быстрого приготовления. Сегодня придется обойтись таким ужином, но завтра я сделаю что-нибудь более полезное, хорошо, сладкий? Юджи уже не удивился милому прозвищу, его больше поразило то, насколько комфортно себя чувствует учитель, без приглашения ворвавшись в чужой дом. — Ну, не выгонять же теперь, — уныло подумал парень, вздыхая. Поужинав раменом, Итадори застелил диван себе, а гостю расправил кровать, как и подобает вести себя приличным людям (не таким, которые среди вечера залетают и нагло хозяйничают в чужой квартире). У себя дома, хоть и с незваным гостем, Юджи было спокойно. Он все так же не спал, но теперь Годжо все-таки расположился в соседней комнате, а не в метре от парня. К тому же, можно было беспрепятственно ходить на кухню за очередной дозой кофеина, не боясь наткнуться на мебель или разбить что-то в темноте. Спать урывками давно вошло в привычку — так кошмары не успевали завладеть парнем полностью — поэтому, проснувшись в шесть утра, Итадори решил встать и приготовить завтрак, а учитывая аппетит учителя, придется использовать втрое больше продуктов. Итадори заглянул в холодильник: Годжо был прав, мышь повесилась. Одеться, сходить в магазин, взбодриться от утреннего ветерка, вернуться домой, приготовить банальную яичницу — рутина почти такая же, как прежде. — Все под контролем, эмоции под контролем, — повторяет про себя Юджи, упорно не глядя на проснувшегося и теперь щеголяющего с голым торсом учителя. Он украдкой взглянул: да, плоский живот с шестью кубиками пресса, как он себе и представлял. Сатору обернулся и лучисто улыбнулся, начиная болтать о прекрасном утре. Взлохмаченные волосы были неуложены, под глазами небольшие мешочки — признак недавнего пробуждения. Итадори засмотрелся и упустил момент, когда начала подгорать яичница. Выкладывая немного обуглившуюся еду в тарелки, он с досадой подумал: — Всё идёт под откос.

***

Неделя после переезда Годжо была, мягко говоря, трудной. Юджи старался четко контролировать свои действия и, что более важно, сон. Не хотелось быть снова пойманным в истерике после банального кошмара, тем не менее преследующего на протяжение нескольких месяцев, пугая до чёртиков. Глупо. Так же глупо, как и постоянные шутки учителя и его непонятные, дурацкие привычки. Например, каждый день по утрам выходить из спальни без футболки. По-дурацки, не так ли? Но Итадори всегда зависал и пялился, после чего весь красный отворачивался, закрывая лицо ладонями. Но все это, кажется, немного разбавляло нависающую над парнем атмосферу уныния и отчаяния. Вроде, ничего нового, Годжо все так же не снимал очки, разогревая желание Юджи сорвать их и, наконец, увидеть секрет, но в душе парня словно потеплело. Будто, приходя с подработки, он снова видел дедушку, приготовившего вкусный ужин, и не было никаких переживаний. Будто он не боялся, что придут родители и захотят забрать его обратно.

***

Годжо битый час смотрел в потолок, уже и не пытаясь заснуть. Бессмысленно. Все его пребывание здесь бессмысленно, пока Итадори закрывается в себе и ничего не рассказывает. — А почему ты забрался так далеко, чтобы ему помочь? Не говори, только потому, что он твой ученик, — шепчет противный голос в голове. Сатору морщится и поворачивается на другой бок. — Ты слишком много себе позволяешь, даже переселился к мальчику. Когда твое любопытство угомонится? Мужчина вздохнул, прикрывая веки. Шорохи в коридоре заставили опять распахнуть глаза. — Снова ему не спится? — Годжо прищурился, вглядываясь в темноту. Послышалось еле различимое бормотание и шаги. В комнату нетвердым шагом вошёл Итадори. — Юджи-кун?.. Приглядевшись, мужчина увидел плотно сжатые, подрагивающие губы и зажмуренные глаза. Парень, погруженный в беспокойный сон, направился к прикроватной тумбочке. Он бессознательно всхлипнул и приоткрыл один из отсеков. Блеснула сталь. — Хэй, Итадори! — воскликнул опомнившийся, наконец, Сатору и бросился к парню. — Юджи, просыпайся! Он обхватил его со спины и повалил на кровать, не давая взять лежащий в полке предмет. Парень внезапно распахнул глаза, полные ужаса, и, судорожно вздохнув, зарыдал. Годжо обнял его за плечи и, уткнув себе в грудь, начал покачивать, успокаивая. Цепляясь за футболку учителя, которую он, оказывается, все-таки надевает на ночь, Юджи вздрагивал, позволяя слезам течь по щекам, заливая одежду сенсея. Лёгкие горели от недостатка воздуха, срывающееся дыхание вырывалось из приоткрытых, обветренных губ. Спустя какое-то время, пока Годжо поглаживал по спине и голове, укачивая, Итадори перестал задыхаться, только периодически икая. Сатору привалился спиной к стене и оставил руку в волосах парня, начиная перебирать пряди. — Несколько месяцев назад, — сорванным от долгого плача голосом начал Юджи, — умер дедушка. Я даже не успел попрощаться. Годжо приготовился внимательно слушать, проводя рукой от затылка парня к основанию шеи, и обратно. — Это меня надломило, но он был бы рассержен, узнав, что я ною, — еле слышно усмехнулся парень. — Больше меня волновало то, что… родители не пришли на похороны, — это он произнес очень тихо. Некоторое время стояла тишина. — После того, как дедушка забрал меня, я ни разу их не видел. Они не собирались нас навещать. Я понятия не имею, что с ними сейчас и где они. Честно говоря, мне нет дела, но… — он снова остановился, глубоко вздохнув и собираясь с мыслями. Мужчина не перебивал, только водил рукой по голове и спине парня, поддерживая. — Но осознание того, что они в любой момент могут забрать меня обратно, даже не появившись на похоронах собственного отца, вгоняет меня в ужас. Они никогда не заботились ни обо мне, ни о дедушке. Они п-просто ужасные люди! — Юджи повысил голос и стиснул пальцы на футболке сильнее. Годжо легонько сжал его плечо. Восстановив самообладание, Итадори бесцветным голосом продолжил: — Я просто иногда думаю, что будет, если они внезапно заявятся. Что я смогу сделать? Дедушки нет, никто не остановит их, если им придет что-то в голову. — Так вот в чем дело, — подумал Годжо, глядя на лежащего у него на коленях, закрывшего глаза паренька. Но вслух он тихо, чтобы не разрушить атмосферу доверия, прошептал, улыбнувшись: — Ты забываешь, что у тебя есть твой гениальный сенсей, — Юджи поднял полный скептицизма взгляд на учителя, но тут же в изумлении резко сел на кровати. В истерике он даже не заметил, что Годжо, ухмыльнувшийся его реакции, не надел очки. Удивляться, между прочим, было чему — Итадори ни разу не видел такого цвета: чистая вода в реке или первый снег, а, может, голубое небо? В глазах, отражающих заползший в комнату лунный свет, смешивались все оттенки голубого и белого, одновременно с этим оставаясь будто прозрачными. Итадори подвинулся ближе, рассматривая блики, и не заметил, как оказался нос к носу с Годжо. Кажется, разум отключился, потому что в следующее мгновение Итадори перекинул одну ногу через бедра Сатору и уселся ему на колени лицом к лицу. Последний не двинулся, внимательно наблюдая за действиями парня. Тот положил руки на плечи учителя и, придвинувшись вплотную, в неуверенности остановился, глядя в глаза напротив. В них не было отвращения или непонимания, только спокойствие и скрытый азарт. Сглотнув, Юджи наклонился и, прикрыв веки, коснулся губ Годжо. Тот тоже закрыл глаза и тихо выдохнул, отвечая на поцелуй. Он получился очень нежным с толикой неловкости, Сатору положил руки на тонкую талию парня. Спустя пару секунд они отстранились, и Итадори притронулся к своим губам, краснея. Мысли крутились, как остервенелые, хотелось продолжения. — А теперь спать, — строго произнес Сатору, хлопая ладонью по месту рядом с собой. Юджи немного обиженно посмотрел на учителя, но послушно лег на край кровати, отвернувшись в другую сторону. Лицо полыхало от произошедшего, сердце заходилось бешеным ритмом. Глядя на ученика, Годжо покачал головой и притянул того к себе, обнимая со спины. Итадори чувствовал, как натянулись нервы, а в животе затянулся узел из органов, которые словно были подвешены на крючок. Годжо был слишком близко — прижимался грудью к спине Юджи, одна рука покоилась на его талии, дыхание колыхало волосинки на затылке. — Как так спать-то? — подумал взбудораженный парень, стараясь не дышать. Понемногу возбуждение спадало, сменяясь усталостью. Измученный парень прикрыл тяжёлые веки и, подумав, что теперь кошмары прекратятся, провалился в сон. Годжо невесомо провел рукой по его волосам и, нежно улыбнувшись, тоже закрыл глаза.

***

— Годжо-сенсей, почему вы это делаете? — они лежали, заспанные, но счастливые. Юджи, спустя долгое время, выспался и чувствовал себя очень хорошо, хоть и смущённо. — М? Что делаю? — Ну, переехали ко мне, готовили и, уверен, не спали из-за меня, — слегка нахмурив брови, объяснил парень, — и… то, что ночью произошло, — неловко закончил он. Годжо с умилением посмотрел на краснеющие уши парня, который спрятал пол-лица под одеялом, скрываясь от чужого взгляда. — Я был знаком с твоим дедушкой, — Юджи сразу высунулся, с удивлением глядя на Сатору, который задумчиво кивнул. — Кажется, мои родители с ним работали, но он всегда и мне уделял внимание. Когда ты вырос, он попросил меня следить за тобой, когда его не станет. И вот он я. Ну, а вообще, я здесь потому, что ты очень милый. С этими словами он чмокнул застывшего Итадори в щёчку, после чего тот заполыхал и забарахтался, под заливистый смех Годжо прячась обратно. — А вы… останетесь со мной? — спустя какое-то время прошептал парень, утыкаясь в грудь Сатору, обнимающего его двумя руками. Тот провел длинными пальцами по позвоночнику, вызывая невольную дрожь, и, негромко засмеявшись, ответил: — Ну как я могу оставить такую вкусную булочку несъеденной? — Итадори поднял полный ужаса взгляд, выражающего всю степень «господи, он все-таки тронулся умом», и в следующее мгновение оказался притянут для поцелуя. Сатору не напирал, просто касался губами, но Юджи сразу вошёл во вкус, прикусывая нижнюю и проводя языком, пробуя новые ощущения. Годжо улыбнулся этому невинному любопытству. Вдоволь истерзав покрасневшие губы, парень улёгся ему на плечо, просто наслаждаясь близостью. Сатору потрепал того по волосам и еле слышно произнес: — Не оставлю тебя. Никогда.