Let there be light

За озером невыносимо пекло. Нурлан перемахнул через ограду. На нем была светло-бежевая льняная рубашка с набивным цветочным рисунком и атласной каймой цвета индиго на рукавах и бело-серые джинсы. Вообще он предпочитает простой и грубый стиль, а тут... И будто бы этот романтический образ ни к чему не обязывал. - Лёш, о чём ты думал, когда... - О Рустаме, - честно ответил я. Наверное, так он пытается быть злым, но я-то знаю, что на самом деле к чему в его красивой голове. Ну что мне поделать, что есть в моей жизни человек, побуждающий забыть о приличиях и делать то, на что мало бы кто осмелился даже не будучи в здравом рассудке. А ещё у меня есть Нурлан, этот парень-иносказание, смотрящий на мир надменно - нет, не смотрящий, смеряющий - без обязательной оценки, зашторя тёмными волосами лицо с подобием слабой ухмылки. Нет, не только цвет волос вкупе со смугловатым оттенком кожи придавал ему сходство с самураем - этот необузданный, но не показной нрав, не скажу, что вы многое теряете, не имея возможности испытать его на себе в полной мере, просто не для вас это всё припасено. Наверное, это и называют экзистенцией, о которой нам толковали на философии. Ещё немного, и мне пришлось бы собирать себя по кускам - я чувствовал, что в этот день мы побьём рекорд по самому долгому прощению прощения. Но и дома всё не заканчивалось: просто понимаете, когда ты отчаянно ловишь воздух ртом, закрывшись в ванной... Может, локонов в стиле Есенина и пахнущих древесным парфюмом запястий недостаточно для того, чтобы «осалить» его, заразить своим смыслом бытия, впечататься в память и растоптать все причины и следствия. Но это не важно, главное, что у девяноста процентов никогда не будет человека, которому захочется посвящать такие вот упражнения в прекрасном. И ты думаешь: «Ну давай, родной, обернись ты хоть на полсекунды», а зубы стучат не хуже швейной машинки «Зингер» и ты завидуешь прочности институтских полов, потому что как бы не хотелось провалиться сквозь землю, за дымящиеся разломы было бы попросту стыдно. Что нас разделяет? Он даёт под дых моему чувству меры, взламывает закрома моих самых изощрённых идей - ну да, я готов побежать обклеивать все телеграфные столбы объявлениями с отрывными листками: бери, что хочешь, я уж как-нибудь протяну без покоя, гордости и скромности - памятуя, что они на хранении и надёжного владельца. До него мои мысли и чувства казались змеями, сплетёнными в клубок и обитающими в моём уютном серпентарии - я знал их повадки наизусть. - Прости, сам не знаю, что на меня нашло. - Пф. Всё ты знаешь. Но только ты скоро перекормишь тараканов в своей голове мыслями о Рустаме. Ничего, скоро Нурлан посчитает нужным периодически подталкивать меня к тому, чтобы он занимал моё время. Без таких метафизических пинков порой непросто. Это способствует укреплению отношений - когда ты предвидишь развитие действия. Но с ним всё не так, не спасает рассудительность и собранность - обстоятельства закидывают его в такие ситуации, из которых вряд ли выкарабкаешься, не достав джокера из колоды жизни. Как часто я жил по шаблону. А он отнимает у меня лекала, не спросясь, и, что самое страшное, иной раз не подозревая. The path to home is long and winding, I'll keep the flame alive for you until I am back, You and I will walk that road together, I'll show that all the dreams are true, If you only let them be before the winter Я иду по медленно растворяющемуся в темноте мосту, несравнимому для меня по значимости ни с питерским мостом поцелуев, ни с мостом Людовика Святого из произведения Уайльдлера, которое мы с Сабуровым так любим. Апельсиновый свет мигающих фар машины вдали лишает сумерки настроения умиротворённости - словно на полотно с вечерним пейзажем в вангоговском стиле капнули охрой. И хотя в моих наушниках сейчас гремит Stratovarius, в контекст всего этого просится Astral Projection. Let there be light... Да... Иду к Нурлану так долго не виделись, решили, наконец, пересечься, не смотря на не совсем лётную погоду. - Стой! Да куда же ты! Я не сразу увидел со скрипом притормозившую машину. Мне на секунду показалось, что я в Италии, где темпераментные сеньоры не садятся за руль, не отхлебнув хотя бы немного «Вальполичелло»... Но при этом у них никаких проблем на дорогах не возникает. Я почувствовал лёгкое прикосновение к плечу, потом ощутил, как кто-то толкнул меня под локоть, обернулся для возмущённого взгляда, и увидел...Его. Того самого человека, из-за которого я делал вид, что стою в очереди за пирожками с малиной в институте. Пропади они пропадом, эти пирожки... Того, с кем мы сталкиваемся только в спешке, хоть он и стоит всего времени этой планеты. - Извини, - он улыбнулся, «прячась» в ворот плаща цвета мокрого асфальта. Я понял теперь, что те слова относились к непутёвому водителю, а не ко мне. Вот такой неожиданный спаситель, куда там комиксам Marvel про героев... - Ты...не хочешь прогуляться? - я заматываю наушники и убираю плейер в карман. Ну да, «гениальная» фраза. Так именно и нужно всё начинать. Пока идём и не решаемся продолжить разговор, использую это время, чтобы подумать. Нурлану сейчас хорошо, они с Детковым сидят дома, попивая цитрусовый чай из больших кружек, тот самый, так утоляющий жажду и «делающий человеком». Стоп. Нурлан! Хватаю телефон и ловлю на себе его взволнованный взгляд. - Мне...позвонить нужно...прости. Цвет моего лица сейчас сравним с заревом заката, в который мы сейчас и уйдём...Наверное. - Дружище, я не могу, никак...Не сегодня. I've been looking so long at these pictures of you That I almost believe that they're real I've been living so long with my pictures of you That I almost believe that the pictures are all I can feel Иной раз думаешь – а может, он и не герой вовсе, ты так, просто порасписывал ручку. Но как не бывает двух одинаковых фотографий, знаете, так, кажется, что кадр просто никудышный, но такого больше никогда не будет. Всё-таки в прошлом, ещё с раствором и прищепками, к этому виду искусства относились более почтенно. Да, наверное, уход от темы – уже неизменная деталь моего стиля. Его нельзя зачеркнуть. Потому что нельзя восстановить. И почему подчас он не удосуживается обернуться? Ведь как можно идти дальше, если не знаешь, что оставил позади? И вот он стоит на моём пути. Как будто воссозданный из ненаписанных когда-то стихов, или пришедший из книг, которых я никогда не читал, или же открывал, но отставил на самые дальние полки за ненадобностью. А ведь можно и сейчас уже придумать какую-то милую глупую традицию для нас с Рустамом вроде катамаранов по субботам (а, чёрт, у меня же репетиция с группой в этот день), ну да ладно. А может, нам обоим распрямить волосы, а ещё начать новый дневник. Один на двоих. У Сабурова тоже ведь было так. Помню, вручил ему книгу Шекспира, толстенную, с «волнообразными» от времени страницами. И вот он уже собирался мне её возвращать, ждал меня на остановке, чтобы встретиться и отдать, вспомнил старика Вергилия, придумавшего эту чудную идею с гаданием по книге. К тому же, думал он, книга - друг, который никогда не предаст, которому можно довериться. Наугад открыл её и тут же захлопнул, услышав гул подъехавшего автобуса. Мягкие на вид блестящие каштановые волосы обрамляли лицо парня с добрыми глазами в болоньевой куртке цвета хаки. Они машинально улыбнулись друг другу, но он так скоро отъехал.... Домой Нурлан возвращался на том же автобусе. Они с Серёжей взялись за соседние держатели, автобус резко повернул, рука Сабурова соскользнула, а взгляд остановился на серой каменной ограде за окном, потемневшей от дождя. Ядовито-оранжевой краской на ней было выведено: Let there be light.