argentum adolescentia

Чонгук никогда бы не подумал что любовь с первого взгляда существует. Но когда его директор знакомит его с новым кассиром он отчетливо делает для себя выводы — зовут ее никак не иначе как «Мин Юнги»; он никогда бы не подумал, что у этой, с первого взгляда, серебристые волосы, острые глаза и тонкие пальцы с бесконечным количеством серебряных колец на них. Чонгук никогда бы не подумал так о ком то другом, но он не может не подметить насколько этому парню подходит темно-зеленый фартук поверх его различных мягких свитеров или черных баек. Он не подумал бы так о ком то другом потому что в этом заведении не работает никто кроме его лучшего друга, его самого и их директора. Или потому, что никто не может так превосходно выглядеть как их новый работник. Его бы точно забрали на обложку популярного глянца, но он почему то выбрал это затхлое место. Юнги работает в этом старбаксе всего неделю, а уже успел заиметь клиентов, которые любят его мягкую улыбку. Даже если он и не особо часто улыбается, а скорее выглядит как грозовая, но вежливая, тучка в прохладный осенний день. И та девчонка, которой явно не больше шестнадцати, совсем не бесит Чонгука тем, что приходит в эту гребаную кофейню каждый день и каждый раз спрашивает о Юнги, выискивая его глазами за прилавком с тортиками. Они с Ги не были ближе чем просто товарищи или сотрудники, работающие в одну смену. Он не мог вести себя как тот же Тэхен, виснущий на всем, что движется и разговаривает. К слову, Мин Юнги был не из тех, кто фанатеет от общения или хотя бы просто много двигается. Он был ленив, об этом говорили его тощие ножки и щуплое телосложение, он точно не любитель физических упражнений. Да и вообще, вместо работы он частенько засиживался в подсобке, затыкая уши наушниками и не желая с кем либо общаться. Этот парень просто нарывался на увольнение, но у директора не было к нему даже претензий. Его плечи были шире, чем у Чонгука, хотя младший как раз фанател от физических упражнений и всего, что с ними связано. Чон буквально согласился бы жить в спортзале, но денег на оплату годового абонемента у него пока что нет; все средства уходят на байк и небольшую квартирку рядом с кофейней. Он был ниже, ниже Чонгука почти на целую голову. И это часто заставляло Чона думать о том каково это, обнимать этого грозного, но весьма мягкого хена. Ладони блондина были шире и больше, ненамного, но определенно шире. Наверное, подбородок Чонгука красиво бы смотрелся в этих тоненьких, словно веточках, молочных кистях. Чонгук лишь искал намека как оказаться ближе, завести разговор, а может потом и проводить до дома. Но все слова терялись в горле, когда старший поворачивался и смотрел на него своими малюсенькими кошачьими глазами. Затем тот лишь вопросительно поднимал бровь и Гук делал вид, словно кто то из клиентов отвлек его, выискивал жертву и буквально уносился к какому-нибудь столику. И так было каждый раз. Не то чтобы Чонгук был из тех, кто смущается или краснеет при том, кто ему нравится, но он явно подавлялся под холодной аурой старшего и ничего не мог с этим сделать. ... Юнги замечал это каждый раз, когда ловил на себе чужие взгляды или ощущал легкие касания на плече. Этот паренек просто не давал ему покоя, каждый раз буквально прожигая его макушку взглядом. Он выглядел как маленький олененок, потерявший свою маму, когда их глаза встречались. И Юнги уже начал думать, что у этого ребенка какой то синдром застенчивости или он дикий интроверт.. Но весь вид этого Чонгука говорил об обратном. Мелкий был самым наглым, не считая Тэхена, из всех младших что он когда либо встречал. Гук опаздывал на работу каждый день и даже не стеснялся этого, когда заходил в теплое помещение, поджимая рукой свой черный тонированный байкерский шлем. У него определенно была страсть к адреналину, а вся правая рука была усыпана рукавом из маленьких черных татуировок и Мин находил в этом что то очаровательное. Интересно, у него были еще татуировки? Чонгук был таким только с ним, он каждый раз касался его плечей, приветствуя, но никогда не мог смотреть ему в глаза, даже если мог выронить из своего рта хоть пару фраз. Мина забавляло это, ведь он видел, как тот раскрепощено общается с клиентами или Тэхеном. У него была кроличья улыбка, как когда передние зубы кажутся слишком большими для его рта. Но это было мило. От Чонгука пахло лавандой и мороженным, это всегда шло наперекор его образу ярого байкера, который явно может выбить из вас всю дурь в каком нибудь темном переулке или что то вроде того. Но по правде говоря, Чонгук не дерется, он вообще никогда не дрался, а еще он всегда засыпает под асмр с едой. И глубоко ночью у него всегда просыпается аппетит от всех этих чавкающих звуков в наушниках; Тэхен ловит его с поличным каждый раз, когда тот таскает всякие снеки себе в комнату. Чон подкачанный, нет, он не был горой из мышц, скорее у него просто было крепкое тело. Чонгук редко надевал что-то не оверсайзное, поэтому рассмотреть его фигуру было немного сложно, но мышцы его бедер было видно в любых штанах, даже если это просто серые треники. Юнги был уверен, что он правда может лопнуть кокос своими ляжками. Он был кем то вроде того, кто сияет и заставляет других сиять вместе с собой. Даже если выглядел как чертов эмо-байкер в переходном возрасте. Тэхен был другим, он с первого дня начал к нему липнуть, помогал во всем и бубнил без остановки. У Тэ были голубые волосы и стиль менялся каждый день, он не был Чонгуком, который каждый день ходил в черном. Даже маникюр Чонгука был черным, и колечко в носу тоже. Тэхен был чист и невинен, хотя Юнги никогда не мог понять о чем думает его товарищ. И это делало его особенным, он никогда не бы открытой книгой. Чонгук был. Он видел любые его эмоции и желания на его лице. ... Наконец наступил ноябрь, когда снег мягко приземляется на землю и не тает. Это ноябрь, когда все в предвкушении ждут декабря и медленно, весьма лениво, начинают подготовку к рождеству. Это ноябрь, когда вывески заменяются на рекламки со скидками в честь наступления зимы. Это ноябрь, когда температура за окном опускается до нуля, а потом и вовсе уходит в минус. Чонгук замечает это лишь тогда, когда пальцы на руках начинают мерзнуть, и колесико зажигалки совсем не слушает его просьб о том, чтобы подкурить злосчастное мальборо, зажатое меж губ. И когда огонек наконец обнимает краешки сигареты, дым клубами выходит изо рта. Дым мешается с паром от холода, и если бы не никотин, колко оседающий на горле, то было бы совершенно непонятно, точно ли он втягивается сейчас. Он жалеет о том, что выскочил на улицу лишь в своем сером худи и фартуке, ибо ледяной ветер бьет его прямо по костям, заставляя застыть на месте. И где то внутри он извиняется перед своей мамой как пай мальчик, хотя ему уже 19 и он живет один уже третий год. Он не успевает выглянуть из мыслей, как тут дверь ударяет его по голове, даря его затылку грубый поцелуй с характерным металическим звуком. — Упс..— Где то позади произносится, и этот кто то подходит ближе, пока у Чонгука глаза просто отрубились и все что он видит - это неоновые круги вместо белых пушинок, которые с холодком оседают на носу. — Тэхен, еб твою мать, аккуратнее нельзя?— Он чешет затылок и жмурится. — Эм..— Замято звучит из-за спины и прохладные пальцы укладываются поверх руки на затылок Чона.— Прости? Но знаешь, когда дверь открывается наружу, с ней рядом лучше не стоять. И младшего как током прошибает, когда он слышит тихие шепелявые нотки и хрипотцу в голосе темного силуэта, что ловко оказался спереди. Он распахивает глаза, зрение чудом возвращается, а прямо перед ним стоит тот самый Мин Юнги. И Чон сглатывает и думает о том, что лучше бы он ослеп навсегда. Но отступать уже поздно. Его голос похож на хрупкое серебро, прямо как и его волосы. Он не выглядит так, будто собирается извиняться, в его взгляде наоборот скользит раздражение и Чонгук мимолетно думает «Я ему неприятен?» Гук опускает свой взгляд чуть ниже, осматривая Мина оценивающим взглядом, под которым тот ежится: мягкий короткий свитер задрался немного и показывает бледный животик, а Чонгук язык почти проглатывает. Сигарета уже давно затлела под ногами. — Прости.. Я забыл, что помимо Тэхена теперь и ты, хен, здесь работаешь. — Вау, это может быть обидно, учитывая то, что я работаю здесь уже месяц.— Юн убирает руку, доставая из заднего кармана брюк какие то тонкие ментоловые. Но через пару секунд уголок его маленьких губ дергается в усмешке и все, что Чонгук хотел сказать просто тонет в голове. Юнги определенно не злится на него. И он стоит и смотрит на то, как этот низкий хен подкуривает свою, а потом устремляет на него глаза-щелочки. — Дверь настолько сильно ударила тебя по голове, что ты потерял дар речи? — Нет.. Нет,— Эти слова буквально даются ему с усилием, но следующие скользят так быстро, что ему хочется ударить себя по лицу чем нибудь тяжелым.— Это все ты. — О?— Бровь блондина дергается в удивлении, он улыбается. Улыбается этой своей «самой мягкой» улыбкой в мире, когда в уголках глаз появляются морщинки, а губа задирается, обнажая десну. И Чонгуку кажется, что он на сто процентов понимает ту школьницу. Он бы тоже потратил все деньги с обедов на пару минут общения с таким Мин Юнги. — Забавный. — Это не то, что я имел ввиду! — Не переживай, ты почти меня убедил.— Юнги точно издевается. В его ушах светятся небольшие металические колечки, прямо как у Чонгука. Ему точно надо перестать так бесстыдно рассматривать своего коллегу и тогда он обнаруживает свою пустую пачку, это явно намек свыше - ему пора внутрь. ... Тэхен смеется в подсобке во все горло, почти задыхаясь в слезах. — Чувак.. То есть, он тебе так и ответил? — он театрально утирает слезу, почти боясь, что размажет свои черные стрелки, так красиво подчеркивающие его круглые глаза. — Блять, Тэ, ты не помогаешь! — Чонгук еще не уверен почему его щеки горят: от мороза на улице или стыд пунцовыми пятнами крадется по загорелой коже. Все плохо. Какой то маленький блондин выбивает Чонгука из колеи, выворачивает его внутренности наружу, да просто издевается над ним. Он выглядит как нашкодивший ребенок, как первоклассник, встретивший свою первую любовь. И ощущает он себя ни чуть не лучше. — Ведешь себя как маленький мальчик. Он будет первым, кто поимеет сладкого Гукки!— Говорит Тэ, ухмыляясь его этой самодовольной рожей, по которой так и хочется заехать пару раз. Он выделяет последние слова настолько стебной интонацией, что все внутренности скручиваются в узел. — Спорим? — Шипит младший, когда его азарт опять рвется наружу, желая разорвать все вокруг в щепки. И Чон протягивает синеволосому свою татуированную руку, а когда тот жмет ее, то он разрывает их рукопожатие, громко фыркая. — Супер. Проигравший месяц будет носить бейджик с дурацким именем. И если честно, то Чонгук уже ненавидит себя за то, что начал этот дурацкий спор. Он даже не уверен нравятся ли Мину парни. У Тэхена в этой жизни три цели: 1) Завести себе папика, чтобы перестать работать в этой дурацкой кофейне. 2) Купить ручного геккона на его деньги. 3) Выводить Чонгука на разные споры. Они спорят слишком много, чуть ли не каждый день. В последний раз когда они спорили выиграл Чонгук, заставив одну прелестную леди сходить с ним на свидание. Черт, да ей было почти сорок! А Чонгук так вообще гей. Он повел ее в бильярд, где она буквально сделала его пять раз. Гук не любит сдаваться, не тогда, когда какая то дамочка в красных туфлях и леопардовой кофте выигрывает лучшего игрока этой бильярдной очередной раз за вечер. И он почти убежден что видел как хихикала администратор, когда за ними закрылась дверь в бильярдную. Тетушка обращалась с ним как с маленьким мальчиком, что заставляло его еще больше чувствовать себя не в своей тарелке. Только у нее были явные намеренья затащить его в постель, облапать всего и... Ужас, по татуировкам пробежались мурашки. Чон даже довез ее до дома в знак уважения, а она напала на него с поцелуями, пытаясь затащить к себе домой. Но тот лишь запрыгнул на свой байк, пожелал хорошего вечера и ретировался в направлении центра. Где его ждал его сосед по квартире, ехидно смеющийся над красным следом у младшего на щеке. Трудно поверить в то, на что они играли. На чертово мытье посуды длиной в два месяца и сто долларов. Но Чона не так волновала свобода от мытья посуды, чем просто ощущение выигрыша. Кстати, эти сто долларов он потратил на абонемент в бильярд и почти три раза в неделю ходил туда, чтобы улучшить свои навыки. ... Весь день Чонгук собирается с мыслями, ищет хоть какой то пробивной путь к Юнги. И находит его лишь тогда, когда в конце дня они вдвоем остаются чтобы убраться в маленьком помещении. Чонгук моет плиточный пол, сегодня много грязи из за снега, который тает на чужих ботинках, водянистыми пятнами оставаясь на светлом полу. А Мин протирает столы от крошек и расставляет их в нужном порядке. В теплом помещении пахнет карамельной добавкой к латте, который сделал себе Тэхен перед уходом; и это так бесит, что тот даже успел посмеяться и пожелать ему удачи, просто сбежав. Младший просто вновь меняет воду в ведре, как только она мутнеет, собираясь тщательно выполнить свою работу. Он не любитель слушать музыку через наушники, ему кажется что так она не передает всю глубину мелодии, поэтому притащил сюда небольшую красную колонку как то в августе. И с тех пор он всегда ставит на ней музыку во время уборки. Его плейлист уже тысячу раз поменялся за все это время, но старенькая колонка всегда лежит на верхней полке его шкафчика и это то, что греет ему душу. Если честно, Чонгук не любитель осуществлять уборку, ведь он тот, кто начиная что то собирается выполнить это от и до, если даже не перевыполнить. Они убираются молча и Чон, решая оставить попытки на завтра, просто включает свой плейлист, изредка дергая бедрами под музыку, сначала убедившись что светловолосый не против музыкального сопровождения. Юн замечает это в отражении стекла, умилительно прыская в кулак и наблюдая за этим сосредоточенным пареньком. Он находит это забавным и весьма очаровательным. То, как Чонгук бессознательно отдается мелодии полностью, словно прямо сейчас она льется густотой по его венам, заменяет ему кислород и все вокруг просто перестает существовать. Эта кофейня - его сцена, швабра - стойка под микрофон, а Гук почти сияет в софитах сахарной пудры, мелко осыпавшейся с пончиков. И Мин почти залипает на этом действии, сложно не застрять на чьей то подкачанной заднице качающейся в такт хорошей музыки, да? Еще сложнее не залипнуть на этом если это задница Чон Чонгука, а вы Мин Юнги, у которого явно фетиш на конфликт грозной ауры и мягкой внешности. — Рианна? Я думал ее сейчас никто не слушает.— Он хмыкает и младший оборачивается чтобы проверить не послышалось ли ему. Но никаких намеков на это нет, ведь Юн продолжает так же драить окно. — Я имел ввиду, клево, что кто то до сих пор ценит хорошую музыку.. Если она конечно не попала к тебе нечаянно. Мин наконец спускается со стула, разминая затекшие плечи. Кости хрустом играют мелодию почти на весь кафетерий. Надо попить витаминки, напоминает себе старший. Пахнет шоколадными пончиками, потому что сегодня завезли новую партию, в этом старбаксе никто не занимается выпечкой. Не то чтобы работники не смогли бы это осуществить, но просто отсутствие кухни не позволяет этого сделать. Юнги даже подумал, что это точно самый маленький старбакс, который он видел за всю свою жизнь. — Эм? Нет, я буквально ее гигантский фанат.— Музыка переключается и начинает играть Тэйлор Свифт, от чего старший поворачивается к нему, изображая гримасу боли. — Забудь что я сказал, ты случаешь Свифт! — Что? Да она королева поп музыки, забери слова обратно! — Он хмурит свои брови по-детски, буквально забывая о том, что ему вообще то надо домыть еще пару квадратов и бежать домой, пока хен не сожрал весь рамен в одиночку. Он не хочет оставаться без ужина, зная, как Тэ поглощает все то, что ему не предназначено. Брюнет направляет верхний конец швабры на товарища. — Ты угрожаешь мне шваброй?— Он улыбается и Чонгук чувствует как щеки пунцовеют и все в воздухе звенит неловкостью. — Не пойми меня неправильно, но это как сказать, что Бибер лучший среди нынешних музыкантов. И в этот момент младший чувствует себя дураком, он обиженно поджимает губу и хмурит брови, готовясь высмеять Ги в ответ. Он точно не готов проиграть Мину в наглости. Музыка завершается, а плейлист переключается. Этот мир точно состроил против него свои планы, все мысли в голове падают в кромешную темноту, стыд отхлестал Чонгука по щекам и скулам, они горят от багрового оттенка, пожирающего золотистый оттенок бежевого. — О господи.. Только не говори мне..— Из колонки летят медленные биты, после которых звучит более детский голос Джастина.—Ты шутишь что ли? И если бы Мин просто не закатился бы смехом, то Чон был бы готов обидеться на его слова. Чонгук подмечает для себя что тот смеется словно тысяча маленький колокольчиков у него в груди колыхаются от сильного ветра. Он смеется так привлекательно, так тихо и с хрипотцой, что у Чонгука замирает все тело. Он держит осанку изо всех сил. ... На следующее утро они фолловят друг друга в спотифае. К следующей уборке Чонгук включает его плейлист. И теперь он понимает что Юнги имел ввиду, когда говорил о хорошей музыке. Его плейлист буквально пестрит старыми треками Эминема. ... Прошло всего пару тройку недель, а они так беззаботно сблизились, что уже обменялись номерами. Нет, они все еще не друзья или что то типо того, просто Юнги нужен был кто нибудь для обсуждения музыки, а Чонгук был не против предоставить тридцать фактов почему Джастин Бибер лучший певец заслуживающий все звезды этой вселенной. Причина номер один: Чонгук выдумал целый список для того чтобы убедить своего краша в том, что Бибер не такой уж, как говорит Юн, крах всей музыкальной индустрии. Правда о первом пункте Мину лучше не знать, поэтому он сразу переходит ко второму. Чонгук с каждым днем становится все наглее, будто не боится больше спугнуть хена своей нахальностью. И Юнги это нравится, даже если их разговоры это бесконечные подколы, такой Гук ему определенно нравится. Из переписки брюнет узнает, что Ги давно отчислился из своего универа, так как просто не смог выбрать направление. Сейчас делит квартиру со своим соседом, который немного помогает ему с продюсированием и пишет музыку. ... — Боже, ты просто посмотри на него! — Стонет Тэхен, переворачивая экран к Чонгуку. Оттуда светится какой то парень с ямочками. — Он выглядит как чертов Иисус.. А если он еще и богатый, я готов отдаться ему прямо в его новеньком феррари! — Не хотелось бы разочаровывать тебя, хен..— Он с наигранным сочувствием похлопывает друга по плечу.— Я очень сомневаюсь, что у него есть феррари. Тэхен закатывает свои глаза, кокетливо цокая язычком и блокирует свой телефон. Они опять просиживают свой законный перерыв в подсобке, пока Юнги выкуривает вторую сигарету на улице. Мысли Чонгука летают где то вокруг блондина. Сегодня он пришел в серой шапке, которая примяла его волосы назад и открывала вид на светлый лоб без единого изъяна. Чон почти встал на колени перед ним. И совсем не для того чтобы помолится. Гук понимает что он болен тогда, когда сравнивает Мина с клубничным чизкейком у себя в голове. Его кожа настолько же белоснежная как и эта сладость, а клетчатая красная рубашка контрастно легла поверх светлой футболки. Интересно, он такой же сахарный и нежный на вкус? Чонгук определенно не против раскатать его под собой на каких нибудь белых простынях. — Так вот Гуки, — вкрадчиво начинает Ким, выдергивая друга из рассуждений. И тот трясет головой, спугивая собственное наваждение, пока под ложечной не начало сосать, мелкими мурашками пробираясь по позвонкам.—Сегодня у меня с ним свидание, он зайдет за мной.. Не мог бы ты закончить смену за меня. — Ты три раза платишь за ужин. — Два!— он поднимает пальцы показывая цифру. — Во сколько там моя смена зака...— Чонгук не успевает договорить как Тэхен закрывает ему рот рукой, под ладонью красуется победная ухмылка. — Уговорил, прожорливый ты кролик-мясоед. ... Колокольчики на двери звенят оповещая о новом посетителе и Чонгук поднимает голову, здороваясь. Молодой человек одет в молочного цвета пальто, его темные волосы уложены на левую сторону, а рост так и кричит о том насколько он сексуален. Все буквально оборачиваются на него, где то в углу пищат школьницы. Когда тот распахивает свое пальто Чон задается вопросом не холодно ли ему ходить зимой вот так, а потом отмечает в голове то, что таким горячим мужчинам точно никогда не холодно. Рядом с ним он чувствует себя мальчиком. Он застывает так, бесстыдно рассматривая нового посетителя, пока тот не подходит вплотную к кассе. Сейчас он за стойкой совсем один: Тэ в подсобке прихорашивается, а Юн отошел перекурить. — Здравствуйте, мне один капучино и один... — Его голос звучит красным бархатом, пока он что то там перепроверяет в телефоне. Младшему кажется, словно он уже где то видел его, пока тот не улыбается и на щеках не всплывают ямочки. Точно. — Карамельный латте, пожалуйста. Чонгук пробивает оба напитка, переспрашивая того о том не нужны ли ему закуски или какие то другие добавки типо тростникового сахара и соевого молока; рассказывает ему о новой акции «панцырь защиты», просящей не использовать пластиковые приборы и тот слушает его вежливо не перебивая, словно вообще не торопится. — Ваше имя? — Что, простите? — С улыбкой переспрашивает мужчина, вытаскивая из уха свой аирподс и убирая его в коробочку, которая безвкусно болтается на ремне с эмблемой, мать его, гуччи. Он точно богатый. — Что мне написать на стаканах? — Ох, точно, — он бьет себя по лбу и смеется сам над собой, словно Чонгук выглядел так, будто подкатывает, а не будто выполняет свою работу. — Намджун и эм? Я без понятия какое имя у моего спутника, так что просто подпишите «Крошка». Тэхен выскальзывает из подсобки как раз в подходящий момент, ловко поправляя свои синие волосы рукой, зачесывая их назад. — Вообще то я Тэхен, а не крошка, — Парирует он, ухмыляясь, когда обходит прилавок. И теперь Намджун выглядит столь пораженным, что его глаза почти сверкают. Он точно не ожидал увидеть вот такого красивого парня перед собой. Он просто не мог представить что кто то вроде того загадочного kissmeslowly с тиндера может оказаться настолько привлекательным. Учитывая то, что он предпочел не выставлять свое фото и даже не указывать имя в переписке. — Как я могу знать что ты мой сегодняшний спутник? — Джун изгибает бровь вопросительно. Правильно, он мог просто услышать его имя из подсобки. — У тебя очаровательная родинка прямо рядом с.. — Вау, это точно ты. Не думал, что ты настолько красивый.— Он не дает ему договорить не желая, чтобы кто то кроме них знал где у него там еще родинки. Чонгук был готов поклясться, что щеки Тэхена покраснели, а глаза блеснули, он был доволен происходящим на все сто процентов. Брюнет не стал спрашивать откуда Тэхен осведомлен о чужой родинке просто ведя переписку... Ох уж эти инновации! — Не флиртуйте у меня перед носом или я насыплю Тэхену в кофе слабительное.— Говорит брюнет, подвигая карамельное латте к покупателю, а затем капучино тоже перескальзывает в руки этого принца.— Ваш кофе, мистер родинка рядом с.. — Это мой лучший друг, — Тэ кивает в сторону Чонгука, перенимая кофе в свои длинные пальцы.— Его зовут Чонгук и он лопух. Чонгук лишь победно хмыкает, видя что синеволосый не может никак ответить на его нападок и достает им шоколадный маффин с прилавка. — За счет заведения,— мягко улыбается он, светя свою кроличью улыбку новому знакомому. ... Сегодня они не убираются так же просто как и всегда, для начала они заваривают острый рамен из магазина неподалеку и просто блокируют двери. Телефон Чонгука даже не светится уведомлениями от его лучшего друга и это пугает.. Намджун не показался ему убийцей или кем то вроде того, он же не убил несчастного Тэхена или не сдал его на органы? Юнги орудует палочками быстро, хотя жует он дико медленно и до умиления громко хлюпает лапшой, набивая рот до самого конца, пока щеки не начинают болеть. Горло горит от такого количество приправ и Гук совершенно не в силах сказать хену о том, что он вообще то, не любит острое. Ему нужно сделать все, чтобы завоевать чужое внимание и не спугнуть раньше времени. Его шапочка все еще притягивает внимание младшего и то, о чем он думает совершенно не строится с его образом брутального парня на байке. Он хочет снять эту дурацкую шапку и зарыться своими длинными пальцами в холодные волосы бледноволосого. Сегодня они ничего не обсуждают и это молчание кажется чем то весьма правильным. Юнги все чаще берет свой телефон улыбаясь на чьи то сообщения, то хмуря брови и вечно лениво набирает ответ. И Гук не удерживает себя от столь бестактного вопроса: —Девушка пишет? — Где то глубоко он пытается удавить ту ревностную сучку, но понимает что это вылетело из его рта только тогда, когда Юнги поднимает на него свои лисьи глаза и щурится. —У меня нет девушки. —Вот так запросто произносит Мин, словно это не является чем то странным, обсуждать свою личную жизнь с коллегой. — У меня тоже, я гей, — Чонгук выпаливает это на одном дыхании и Юн прыскает. Будь у него лапша во рту он бы точно подавился. — Просто чтоб ты знал. — Вечер признаний? — С улыбкой произносит тот, оставляя масляные палочки внутри коробки с остатками. — А я лесбиянка. И тут Чонгук заливается смехом, он прячет свою красную физиономию в ладонях, бурча что то по типу "ты такой дурак, хен", а внутри Мина разливается что то смешанное, это похоже на ощущение теплой воды на ладонях спозаранку. — Мне пишет друг, у него свидание с парнем от которого он просто в восторге. — Медленно произносит Мин, убеждаясь, что Чонгук не подумал, что он ловко соскочил с темы. Хотя, собственно вообще не понимает зачем Гуку такая информация, и ради чего он сейчас оправдывается. Огонек страсти загорается между ними так же быстро как и тухнет, словно кто то чиркнул спичкой. Это необъяснимо глупо, ведь где то внутри Чонгук тоже чувствует это. Когда Мин проскальзывает взглядом с масляных губ донсена на его глаза. Он видит, что Гук следит за его движениями и в глазах переворачивается что то, они заливаются темнотой. Юн неловко откашливается в кулак - он не может хотеть поцеловать младшего, просто сваливает все на долгое отсутствие близости. В помещении пахнет специями. За вечер Мин успевает узнать что Гук и Тэ живут вместе, что учатся в одном универе и на самом деле на первом курсе они успели подраться, а еще жутко ненавидели друг друга. Кстати, оказывается Чонгук боится бабочек и Мин так смеется на это, что первому становится ненадолго стыдно. Но тот заявляет, что все в порядке и где то внутри младшего поселяется уверенность, ведь тот рассказывает ему о страхе не донести до мира свои слова, остаться не услышанным. Это откликается в брюнете бенгальскими огнями. Где то внутри теплеет. Чонгук учится на художественной специальности, поэтому всего татуировки - его собственные эскизы. ... Чонгук подвозит его до дома на своем байке. Его байк черный и матовый, а кожаные сиденья без единой царапинки и Юн готов поспорить, что тот буквально целует своего железного коня, когда прощается на ночь. Оказывается Мин живет не так близко к кофейне, он почти порывается спросить разрешения подвозить его каждый день на работу. Юнги думает насколько тот сексуально выглядит в этом чертовом шлеме, приминающим его темные волосы. Гук пытается сосредоточится на дороге, когда большие ладони старшего покоятся на его талии и Мин хватается крепче каждый раз, когда Чон газует. Он находит это милым. Это ощущается как крепкие руки нежности, как когда ты уверен в своих действиях, это называется - поддержка. Где то под костями с левой стороны у Чонгука что то теплеет. Блондин почти приподнимается чтобы поцеловать Гука на прощание, но тут же выдергивает себя из мыслей и просто машет тому рукой, уходя к подъезду. Он не видит разочарованного взгляда щенка-младшего. В этот раз он не целует, а почему то ждет первых действий от Мина. Впервые в своей жизни. Нельзя спугнуть, повторяет себе младший, прощаясь с пейзажем улицы, на которой живет хен. ... Тэхен дома встречает его взъерошенный, рассказывая о том, что у его спутника действительно родинка рядом с лобком прямо как на фотке и Чонгук даже не одергивает себя чтобы спросить откуда тот знает. У него шея усыпана засосами и второй мучительно корчится, оттягивая чужую белую футболку. Фыркает, замечая засосы вокруг одного из сосоков. Этот Намджун явно извращенец. Старший выглядит слишком счастливым сейчас, а это значит, что младший не в праве осуждать того, кто делает его друга настолько влюбленным. и Гук почти готов поклясться что чувствует, как Тэхеновы бабочки из желудка разнесли по всей комнате пыльцу ярких хризантем. Теперь это постоянный ухажер приносит долбанные ромашки каждое воскресенье прямиком до середины декабря. Просто потому что на их свидании Ким упомянул что ромашки это довольно необычно. Брюнет почти не завидует. Но его бесит, что вся их кухня уставлена букетами разноцветных ромашек, на которых еще остался стойкий прохладный аромат мужчины. В одно из воскресений он приходит с приглашениями на его домашнюю, небольшую, вечеринку. Где ждут и Чонгука тоже. И тот не то чтобы хочет отвертеться, он давно не был на подобных сборищах. Работа сейчас отбирает все свободное время, плюс из за академического отпуска из университета он близко общается только с несколькими людьми, вот такой удел популярного мачо. Если тебя узнают ближе, то ты перестаешь быть интересен публике. Он для всех знакомый, но никак не друг. Пока ты загадочный более чем на 60% - ты питаешь интерес в чужих сердцах, о тебе ползут слухи, тебя хотят все. Ему нравится быть в центре внимания. Гук никогда не отказывался от вечеринок, он никогда не отказывал себе выпить лишний раз и эта вечеринка не будет исключением. Тэхен говорит что ему просто обязательно нужно развеется, найти кого нибудь на ночь. И почему то в его голове всплывает лишь один образ. ... Как хорошо, что следующая пятница наступает быстро. Слишком быстро, чтобы ждать ее со слюнями у подбородка. Чонгук определенно развеется сегодня, он даст себе возможность напиться и забыть о дурацком плане, о чертовом споре и ебаной работе. Обо всем. Просто выкинет все мысли из своей уставшей головы, давая им струится по ветру и улетать за пределы квартиры. Только есть одно но. Сначала район ему кажется знакомым, потом за Намджуновской крепкой спиной он видит прожигающий его лисий взгляд. И в голове взрываются кометы - как тесен этот ебаный мир. Юнги не выглядит спокойным, он не спокоен. Он в ебаном шоке, при виде этой наглой мордашки у него буквально отпала челюсть, а потом еще и синяя макушка завиднелась рядом. Какого черта они забыли в его с Намджуном конуре? И все проясняется, когда Джун жестом просит сделать музыку тише, а сам приобнимает знакомого незнакомца смурфика за плечи. — Это Тэхен, — С теплой улыбкой произносит его друг, а потом указывает на второго. — А это Чонгук, примите их как своих. В комнате людей не так много, но Чонгук чувствует как съеживаются плечи, когда на него устремляются все, без исключения, глаза. Он привык быть в гуще событий, привык когда все внимание приковано к нему. Но это не те дети из универа, где половина точно течет по нему горчим источником. Это друзья Намджуна. Это друзья Юнги, подчеркивает Гук у себя в голове. А белобрысый так вообще вокруг них двоих вообще стену построил. И это не значит, что они не рады друг друга видеть, они просто немного, охуеть как, удивлены. На Чонгуке блядские кожаные штаны, его мускулы на ляжках словно готовы порвать их в любую секунду, Юнги сглатывает, ловя себя на желании потрогать их без лишних глаз. И Гук даже не замечает того, как тот скользит по нему своим хищным взглядом, зато это замечает как Джун под шумок уводит Тэхена в свободное место от этой давящей секс-ауры, заполняющей каждый миллиметр комнаты, хоть нос зажимай. Джун даже не задает никаких вопросов. — Любитель Бибера, — смеется Юн, подходя к донсену вплотную, протягивая ему красный стаканчик чего то жгучего и пузырящегося. На нем надеты рваные джинсы, знакомая ему клетчатая рубашка и свободная белая футболка. Он так прост в выборе одежды, но все равно выглядит как что то прекрасное. Словно Нимфа, которая спустилась с олимпа, уверенно позвякивая золотым одеянием. Он чувствует себя Одиссеем.— Давно не виделись. — Лесбиянка Юнги-хен,— отвечает ему тот и если бы эти неловкие нотки слышал хен, то он давно начал бы его дразнить, однако тот слишком занят чужими губами где то в конце серого дивана сбоку от последней темной стены. Они не задают друг другу никаких вопросов. Комната сужается до них двоих даже тогда, когда они играют в бирпонг с какими то темноволосыми парнями. Оказалось, что тот самый загадочный сосед Юна это Намджун. Намджун, который трахает его лучшего друга. ... На маленьком балконе тесно и прохладно, у Чонгука почти трясутся плечи. Он много выпил от волнения и даже не скрывает то, как разглядывал чужую комнату по пути на балкон. Комната совершенно небольшая, но настолько уютная.. Наверное она еще круче утром, когда солнечные лучи лижут эти молочные стены. В углу стоит синтезатор, а рядом комод с бесчисленным количеством нотных листов или Чонгуку только кажется? На улице кромешная тьма, внизу лежит снег, мягко покрывая крыши машин. Хорошо хоть балкон застеклен, а то он явно бы не выдержал тут и минуты. Мерзляк. Юнги протягивает ему сигареты, вытягивая одну для себя и сразу зажимая ее между маленьких розовых губ. Гук работает зажигалкой, поджигая сразу обоим. Они создают идеальный микс и никто даже не спрашивает о том что нужно делать дальше. Когда Чон делает первую тягу , то в голове все мутнеет еще больше, никотин ударяет по и так распухшему мозгу. Мин чувствует себя лучше, хорошая устойчивость к алкоголю. Он пьян, но все еще может давать себе отчет о происходящем. Юнги наблюдает за птицами, дерущимися за зерно на подоконнике соседей, а Чонгук наблюдает за тем, как розоватое нечто проскальзывает меж чужих губ, смачивая. Этот язык так и манит. — У тебя есть мечта?— Спрашивает блондин, даже не поворачивая на него своей головы. — Да..—Медленно тянет тот словно в тумане.— Да, выставка. Хочу собственную выставку.. Но денег сейчас не хватает. Они замолкают, когда Мин одобрительно мычит. Когда старший поворачивает голову на донсена он встречается с его помутневшими глазами и голову его бьют флешбеки. Острое желание поцеловать этого мальчика сдавливает его легкие. Рот Гука немного приоткрыт, он все еще выпускает едкий пар из своего рта и это выглядит настолько сексуально. Каждый из них боится спугнуть тишину, когда Гук нарушает ее первым. Он все так же, не отводя взгляда от чужих губ тихонько начинает что то напевать, пока Мин не разбирает слов. i close my eyes and flashback stars im standing there Из его уст это звучит так хорошо, Мину нравится его голос настолько, что он готов заплатить ему любые деньги даже за то, чтобы он пел ему эту заезженную попсу. Его голос похож на что то волшебное, он похож на пыльцу с крыльев феи, которая сыпется от ее радости. Он похож на весенние первые цветы, когда снег грязью складывается у ног прохожих. Юнги докуривает первым. Он тушит бычок об снег за окном и кидает окурок вниз. Пальцы тихо скулят, прося засунуть между ними еще что нибудь. Им хочется тепла этих щек, в темноте мягко поблескивающих золотом. — Заткнись, я не хочу слушать Свифт сейчас.— шепчет он, наперекор своим желаниям. И если честно, он просто боится погрязнуть в этом голосе, залипнуть в нем как муха в сетях паука. Второй окурок летит вниз, Гук лишь шире улыбается, начиная громче напивать love story так любимой им Тэйлор. Весь его вид кричит «заткни меня». И второй просто обязан сделать это. Ги протягивает руку, укладывает ее на чужую щеку, кольца тихо звенят на его пальцах. В тишине это раздается почти как колокола. Он не выжидает более и момента, когда алкоголь затмевает разум, он даже не спрашивает разрешения. Ведь весь зеленый свет мира горит сейчас для него. Просто целует, вытаптывая из чужих легких весь воздух, впиваясь в губы напротив так, словно присутствует желание лишь откусить их. Чонгук теряется в ощущениях тогда, когда Мин ныряет рукой в его волосы на затылке, чуть оттягивая. Он не может отобрать на себя борозды правления из за того что сильно пьян или Мин опять подавляет его своей ледяной аурой. Они целуются на прохладном балконе поджигая друг друга страстью. Мин выцеловывает на юноше новую мелодию. В прочем это не важно, когда тот тянет старшего на кровать, заставляя немного замешкаться в ногах, почти вырывая его из балкона. Он победно улыбается в их тягучий, мягкий и немного скользкий поцелуй. Губы Чонгука мягкие, когда он толкает маленького хена на кровать, нависая над ним. Даже в таком положении он все равно никак не может отобрать контроль над поцелуем и просто сдается. За дверью гремят люди, но весь шум заглушается мягкими причмокиваниями. Все глохнет. В щель под дверью проскальзывают чьи то тени, плетущиеся в соседнюю комнату. Но никто из них даже не замечает этого, оба глубоко в своих ощущениях настолько, что тишина почти звенит в их ушах. Язык мягко проскальзывает в Чонгуков податливый и теплый рот, проходясь по нижнему ряду зубов, толкается в небо и тот почти готов захныкать. Их языки сплетаются, почти танцуют танго, когда дыхание срывается на тяжелое, а слюноотделение увеличивается. Юн давит на чужой язык, заставляя проигрывать ему раз за разом. Юнги на вкус как виски с колой, который он пил весь вечер. Чонгук на вкус до сих пор как карамельное яблоко, даже если весь вечер глушил разные шоты с водкой. Вздох Гука срывается на тихий скулёж, когда Мин оттягивает его нижнюю губу. Холодные бледные ладони скользят под чужую белую рубашку, сжимая сильную спину, массируя мышцы на холке. Они скользят по тонкой талии, исследуют каждый миллиметр загорелой медовой кожи, прощупывают каждое ребрышко. Словно ищут себе выемку - где бы остаться навсегда. Они оба чувствуют себя такими нуждающимися, такими... Никто не осмеливается отпрянуть первым, пока кислород просто не заканчивается. Чонгук готов поклясться, что это был его самый чувственный поцелуй. Он просто ложится рядом, пальцами касаясь красных, от долгих терзаний, губ. — Вау. Это было круто,— Произносит младший, стараясь восстановить дыхание. Он звучит глупо сейчас, но его это беспокоит меньше, чем запах теплого хена рядом.— Да. Он ложится на бок и Юнги делает тоже самое - их ноги переплетаются. Они просто смотрят друг на друга вот таких: красные губы, растрепанные волосы, а грудь вздымается от частого дыхания. В этот раз первым ломается Чонгук, он тянется ближе, укладывая руку на чужую щеку, мягко поглаживая пальцами так, словно никого роднее в жизни не видел. Юнги смотрит на него по доброму, пытаясь сдержать сахарную улыбку, но не получается. Его зубы в темноте похожи на серые таблетки. Чонгук спускает пальцы чуть ниже, мелко пробегаясь по правой скуле. Но останавливается, лаская ладонью чужой подбородок, большим пальцем надавливая на нижнюю губу. Одеяла шуршат под ними, когда Мин мазком языка очерчивает чужой вычерченный палец. Гук со вкусом сигарет на кончиках пальцев. Младшего ведет очень медленно, когда с его пальцем играются до боли вязко и нежно. Он просто застывает под чужими мокрыми движениями, боясь шелохнуться. Его глаза прикованы к этой невыносимой картине, как Юнги втягивает его палец в рот. Только кончик проскальзывает в теплоту, когда он наблюдает за реакцией младшего, внутри все переворачивается, когда он видит как тот с жадностью наблюдает за его действиями. Под ложечкой сосет, наблюдая за таким сосредоточенным Гуком. На самом деле у Чонгука в голове борются два желания: подчинить и подчиниться его партнеру. И он выбирает первое, проталкивая палец чуть глубже, заставляя Мина пропустить смешок. И тот как послушный мальчик продолжает ласкать его, одаривая заботой и теплотой своего рта. Гук вытаскивает свой палец, оставляя его мокрым на чужой щеке и тянется за новым поцелуем. Сейчас его голова совершенно не думает, он отдается желаниям, исследуя рот хена по полной. И совершенно не замечает как чьи то руки проскальзывают, прижимая за талию к крепкому телу напротив. Юн чувствует как что то трется об его бедро и улыбается в мокрый поцелуй, поочередно сжимая губы напротив. Он сжимает талию Чонгука так, словно хочет оставить багровые отметины. Перескальзывает уже согревшимися пальцами чуть ниже, касаясь кожаных штанов. Они отстраняются друг от друга тогда, когда Мин чувствует что ширинка давит, ему хочется избавится от этих неудобных джинс. И Чонгук, кажется, ощущает это. Младший совершенно забыл обо всем на свете, откровенно наслаждаясь горячими касаниями. Он делает шаг навстречу, кладя руку на бугор в штанах Мина. Они соприкасаются лбами, когда горячее дыхание Мина опаляет его губы. Гук готов отдать все на свете чтобы ловить эти сладкие вдохи каждый день. Чон делает поступательные движения и чувствует как Юн хрипит, толкаясь в его ладонь. Он явно дает ему согласие на действия. — Эти кожаные штаны сводят меня с ума,— Рычит старший в Чонгуковы губы, сжимая его крепкую задницу одной рукой.—Я думаю они очень мешают тебе сейчас. И теперь Юн смещает руку, задевая края чужих брюк, проезжаясь ноготками по напряженному животу брюнета. Касается мягко, когда Чонгук стонет куда то в пустоту, закидывая голову назад. Эта бледная рука просто сводит его с ума, он опять застывает, просто изредка потираясь о чужую ладонь. — Ты хочешь чтобы я снял их, м?— Мурчит Ги в чужую вспотевшую шею, оставляя влажный поцелуй где то под кадыком.— Просто попроси меня. Чонгук мычит, забытый в наваждении, он готов поклясться что его щеки даже в таком состоянии нагреваются. — Просто попроси меня.— Повторяет он, обводя пальцами головку сквозь прилипшую ткань. — Сними их, хен,— Тихо звучит сверху, слышно как он трескается от желания.— Пожалуйста. Юну два раза повторять не нужно, он стягивает с него эти жутко неудобные штаны вместе с боксерами. Член с розовой головкой ударяется об чужой крепкий живот и Гук выдыхает с облегчением. Он толкается в воздух, ведь губы Юнги накрывают его шею, а руки скользят куда то выше, путаясь в темных волосах, обводя и царапая уши. Старший определенно дразнит его, пока тот скулит и плавится. Он втягивает медовую кожу шеи в рот, опуская руку на бедро Гука и чувствует как оно напряжено. Чонгук сейчас как струна, он всем своим видом просит прикоснуться к нему, но блондину мало. Он хочет чтобы тот умолял его. — Прикоснись ко мне,— Хнычет брюнет, опуская голову наконец и встречаясь с довольной ухмылкой на чужих тонких губах.— Прошу, Юнги, дотронься до меня. Юнги пропускает смешок, а сам внутри плавится от этих сладких слов. Чонгук совершенно точно играет по его правилам и делает это как самый хороший мальчик на свете. Как он может отказать ему? У Чонгука мурашки по спине пролетаю словно кометы, когда он чувствует как рука кольцом смыкается на его влажном и горячем члене. Он почти готов умолять его, поджимая пальцы в неудобных кедах, он не снял их. Они совершенно не боятся что кто нибудь войдет, поэтому Ги совершает поступательные движения, сжимая крепче у головки, а сам прижимается ближе. До жути медленно, думает младший, когда сам толкается в чужую руку. Он лезет на него со своими поцелуями, почти захлебываясь в собственных вздохах и Мин чувствует как член Чонгука становится влажнее с каждой секундой. Чон отвлекает себя, не желая быть эгоистичным и заползает в чужие джинсы рукой, ласково касаясь головки своими дрожащими от насыщенности происходящего пальцами. Теперь они дрочат друг другу. И это выглядит смешно, ибо полчаса назад они буквально спорили о Тэйлор Свифт, а почти час назад Чонгук утянул его просто покурить. Пьяные, взмокшие и совершенно не романтичные. Юнги установил свой темп для нетерпеливого Чонгука, сжимая его бедро другой рукой и запрещая двигаться самому. Гук кусает его в губу, надрачивая ему быстро и резко, это так как он хочет. И Юн срывается на хриплое мычание, когда его ураганом сносит от этого мальчишки. Он готов поспорить что эти мелодичные стоны младшего намного лучше даже самой прекрасной пластинки Эминема. Юнги чувствует как пьянеет вновь. И теперь совершенно не под действием алкоголя. Чонгук кончает первым, сотрясаясь от пьяного оргазма и утыкаясь лицом в чужую взмокшую футболку. ... — Ты проснулся, а его уже не было? — Опять ржет Тэхен, в удивлении расширяя глаза. И Гук лишь обиженно кивает головой. Ему буквально подрочили, а потом на утро испарились. Они чисто физически не могли долго разговаривать, просто вытерлись и уснули в обнимку. А проснулся он один. И только на кухне нашел Намджуна. Спрашивать где Юнги было стыдно, щеки горели как зажженные кем то спички, поэтому он лишь попрощался и быстренько смылся. Даже Тэхена на тот момент уже не было в квартире. И как этот гад вообще мог бросить своего лучшего друга в квартире непонятного кого. Ладно, это квартира Юнги и они буквально не высовывались оттуда с часов трех ночи.. И возможно Тэхен просто не знал где его искать или знал и не хотел мешать. Черт с ним. — Он буквально сбежал от тебя из своей же квартиры!— Никак не может успокоится Тэ и Гук кидает в него подушкой, уходя в свою комнату, перед этим драматично хлопая дверью. ... Ближе к вечеру Тэ приносит примирительное мороженое, неловко топчась на ярком коврике в комнате друга. В отличии от самого стиля Чонгука его комната буквально пестрила цветами. Все вокруг было бело-розовое и этот микс нравился Чонгуку только в вещах, но никогда в одежде. Его комната была небольшой, но достаточной, чтобы вместить туда двух людей. Ему нравилась светлая односпальная кровать из икеи, ее изголовье исходило тонкими белыми прутьями, за которые удобно было хвататься, потягиваясь на кровати. Или удобно было вешать всякую лабуду типо его мягких игрушек, которых в комнате было не меньше. И Тэ находил это милым, задаривая своего младшего всякими безделушками. Чонгук не был любителем грузной мебели, поэтому шкафы в его комнате это единственное, что он не хотел видеть. И даже с разрешения хозяина они разобрали старый шкаф и кинули его в кладовку, вместо этого поставив небольшую вешалку, на которой помещалось все, что требовалось Чонгуку. С тех пор одинокие доски захламляли кладовку, а пауки явно обжили новый дом. В углу стоял стол с почти огромным игровым компьютером, за которым Гук обычно проводил всякие матчи. Он ужасно фанател лишь от трех вещей: спортзал, видеоигры и живопись. Но теперь к ним прибавилась четвертая. Которая сбежала от него сразу после чертовой близости, которой у Чонгука не было так долго. И вообще, он не каждому встречному дает залезть себе в штаны и тем более не сует руки в трусы коллег по работе, но Юнги исключение. — Не обижайся на меня, Гукк-и,— Вторит синеволосый, присаживаясь на край кровати и оглаживая большой ком из одеял.— Я принес тебе мороженное.. С орешками! Все как ты любишь, милый. Младший высовывает лишь часть головы, когда его волосы смешно лохматятся в темноте. Лишь фонарь освещает их сейчас. Тэхен знает, что его малышу нужно время остыть, сейчас лучше не заводить эту тему с Юнги снова, а то его щеки точно окрасятся не розовым счастьем, а злым красным. — Ну же, вылезай!— Он валится на донсена с объятиями, ерзая в своей шелковой пижаме по темному одеялу. Мороженное одиноко разглядывает их с прикроватной тумбы.— Если ты вылезешь прямо сейчас, то мы еще успеем на железного человека по телеку! Для Чона это как зеленый свет. Он разворачивает одеяло, предварительно скидывая с себя тяжелую тушку. — Только ради железного человека.— Бурчит он, соскакивая с кровати и утаскивая с собой ведерко сладкого. Тэхен улыбается ему в след. Чонгук на него больше не обижается и они оба знают это. ... Половина ведерка съедено, на часах время близится в двенадцати, когда его телефон вибрирует. Но он не дает этому отчет и проверяет его только когда хен целует его в лоб и уходит, оставив как маленького в темной комнате. Это успокаивает его в грустные времена. Сердце неловко бьется, надеясь на сообщение от Юнги и оно сжимается в комок, когда блеклый свет экрана жжет Гуку глаза. [Юнги-я] Чонгук?

[Биберфан намбер ван] Нет

Нет я не Чонгук</right> (И что странно, ответ приходит незамедлительно, словно тот только и ждал у телефона, хотя прошло уже почти полчаса.) [Юнги-я] Ох, да? Тогда передай ему, что я хочу сводить его кое куда

[Биберфан намбер ван] взалулйзтащчжуущ Куда мы идем??

(Младший чувствует как его уши краснеют. Хен хочет сводить его куда то, но как он будет объяснять свой побег?) [Юнги-я] Ого, Чонгук вернулся?

[Биберфан намбер ван] Хен. Ты не в праве дразнить меня сейчас

(Мин смеется, очарованно прикусывая большой палец. Этот мальчишка такой забавный, дразнить его - сплошное удовольствие.) [Юнги-я] Это будет секрет. Просто будь готов завтра в восемь вечера, хорошо? Я за рулем, подвезу. Чонгук тает, представляя как Юн забирает его на машине. Он думает о их завтрашнем свидании.. О их встрече, если быть точнее и внутри все зажигается лихорадкой. Ему весьма трудно будет смотреть в чужие темные глаза после недавних событий. Кончики ушей краснеют, когда телефон пиликает вновь. [Юнги-я] Чонгуки? Ты здесь? Или опять потерял дар речи Из-за меня:)

[Биберфан намбер ван] взсжалцжчьслкь не заставляй меня злиться

(Но он знает что не сможет злиться, все знают это.)

Если это будет не феррари, то я даже не сяду в твою тачку, не надейся:р

[Юнги-я] Хах До встречи, привереда:) ... Весь следующий день он думал о том что ему сегодня предстоит. Что ему черт побери надеть? Они будут целоваться? Где нибудь в ночи, возле маленькой булочной, прямо перед завозом новых пончиков, по неосторожности пекаря, рассыпается сахарная пудра. Она будет парить в воздухе и нестись с потоками ветра как самый настоящий снег, смешиваясь с прохладой. Чонгук прижимет Юнги к красной кирпичной стене, мягким движением кисти стряхивая сахарную пудру с его светлых волос. Он буквально выглядит как сахарная вата прямо сейчас, да и пахнет так же. Он сладко улыбается, что у Юна все внутри сжимается и счастье порхает в воздухе, смешиваясь с снегом и пудрой, оседая на его маленьких розовых губах. И Гук замечает это, он проводит большим пальцем по чужим губам, стесывая им белесый осадок, а после отправляет замерзший в рот, облизывая. И старший смотрит на него завороженно, словно желая оказаться на месте его пальца. Чонгук не дает ему момента больше ждать, впиваясь в губы долгожданным поцелуем и тот тает, повиснув на нем как безвольная игрушка. Чонгука из мечт выдергивает голубая макушка, снующая рядом. Чертовы слащавые фильмы, которых он явно пересмотрел вместе с Тэхеном, когда они устраивали марафон. Он немного упустил момент когда стал таким приторным и тот момент, когда цветы расползлись по его сердцу. — Я буду у Намджуна сегодня,— счастливо светится он, чмокая младшего на прощание в лоб.— Не шали тут без меня. И Гук почти скулит, понимая, что у него целая куча вещей и мозг, забитый мыслями о том, каким самцом он будет рядом с хрупким Юнги и куда тот его поведет. ... Когда Чонгук выходит из подъезда то он почти ненавидит себя за то, что надел ебаные джинсы с дырками. Он готов поклясться, что его колени сейчас замерзнут и отпадут. Хорошо хоть любимые кроссовки и куртка не дают полностью околеть. Он нервно подкуривает сигарету, кусая свою нежную губу. Вышел чуть раньше чтобы покурить и потом вонять на хена, замечательно! Слава богу он предусмотрительный и во внутреннем кармане куртки всегда носит флакончик «свежее дыхание». Его сигарета почти падает в снег, когда из мыслей его выдергивает громкое «Чонгук-а». Юнги выглядывает из серой audi r8, опуская окно. Его челюсть почти падает на лед и он делает пару затягов, пытаясь успокоить бешеное сердце что так и порывается вспороть грудную клетку. Тушит сигарету, быстро проскакивая к машине, чтобы поудобнее в ней устроится. Откуда у него эта чертова машина, думает брюнет. Она подходит ему на все сто. Такая же аккуратная, а внутри ненавязчиво пахнет корицей. Этот запах идеально подходит кому то вроде Юнги. Мин выглядит в ней как самый настоящий Иисус и он не знает что выглядит лучше: хен за рулем или хен за рулем этой чертовой дорогой тачки, которая может стоить почти половину органов Чонгука. По крайней мере выглядит она именно так. Гук оказывается в тепле и первая его реакция на это - спокойно выдохнуть, а потом осмотреть старшего. Он не скрывает, что откровенно пялится. Итак, сегодня на нем все столько же колец, которые просто потрясающе смотрятся с этим чертовым кожаным коричневым рулем, а его пальцы лежат на нем еще более потрясно. Брюнет готов поцеловать каждый из них. На Юнги кожанка - это то, что заставляет каждый орган Чонгука перевернутся и почти умереть. Кожанка, белый свитер и свободные черные брюки. Сегодня рядом с ним Гук чувствует себя почти крошкой, такой Юнги ставит его на колени лишь взглядом, подведенных черным, глаз. Они буквально молчат всю дорогу, ведь едут совершено не долго, ибо дольше стоят на светофорах. Чонгук почти расстраивается, когда видит знакомую ему улицу. Юнги внимательно следит за его реакцией, изредка посматривая на его лицо. Видимо, Гук опешил, назвав это свиданием.. Он буквально привез его вечером на работу. Словно он забыл, что они все еще те же работники. Начальство попросило? Черт, он чувствует себя таким тупым сейчас. Юнги сбежал от него утром после всего что было, он даже не разговаривал с ним особо. Да и Юн не выглядит счастливым, он даже ни разу не улыбнулся за все это время. Блять, им овладевает небольшая паника. Все его надежды на маленький уютный ресторанчик рядом или хотя бы чертову булочную теряются в блесках снега под ногами, когда Юнги достает ключи от двери старбакса. Ему совершенно не хочется верить, что он привез его сюда и заставил поверить что это свидание и он буквально потратил несколько часов в душе брея чертов лобок.. Это жестоко, нет, это бесчеловечно! Они заходят внутрь под звон колокольчиков, когда пальцы теплеют, розовея от мороза на улице. Чонгук пребывает в собственных мыслях до тех пор, пока в помещении не включается свет. Все в нем переворачивается слишком внезапно. И он замирает, рассматривая стену с распечатками и холстами, что висят на ней. Его глаза почти блестят, а в голове падает лишь один вопрос, как его чертовы рисунки попали сюда? Он подходит ближе, пытаясь сморгнуть наваждение с глаз и понять что все таки происходит, пока блондин стоит рядом и нервно кусает кожу на большом пальце. — Эм.. Я вроде как устроил тебе небольшую выставку..—Тихо произносит он, когда видит вопросительное лицо младшего.— Если ты против, то мы можем прямо сейчас снять это все.. То есть.. Да, я уже договорился с директором и это вроде как официально настоящая выставка и она твоя, но я типо сделал это без спроса и... Он продолжает бубнить, пока Чонгук не налетает на него с поцелуем, горячо выдыхая ему в губы. Он держит его лицо своими тонкими пальцами, почти сотрясаясь плечами в попытке не заплакать. Они оба улыбаются, когда старший ответно жмется ближе. Пурга за окном воет только для них. ... — Нет, хен, ты не прав!— Возмущается Гук, когда слышит хриплый смех рядом.—Эй, хватит ржать надо мной! Их перепалка почти перерастает в небольшую щекотливую драку, когда они сидят на полу и бурно что то обсуждают. В помещении пахнет какао, Чонгук предложил заменить вино им, чтобы Юнги точно смог отвести его домой. — Я прав. Ты сразу влюбился в меня, так?— Он улыбается, сужая свои лисьи глаза еще больше и Чонгуку уже хочется слащаво улыбнутся и закивать головой одобрительно.— Я видел как твои щеки краснели, когда ты впервые выдал мне больше чем пару слов. — На улице просто было холодно!— Отпирается брюнет, оставляя свою кружку рядом с ногами. — А в помещении просто было жарко, да? И он улыбается, когда видит как чужие уши краснеют. Чонгук абсолютно не умеет скрывать свои чувства. — Ты вот мне сразу понравился.— Склоняется к его красному ушку Мин, лаково проведя ладонью по спине. — Куда ты тогда сбежал утром? — А ты еще не понял?— Смеется Ги, когда Чон отрицательно мотает головой.— Той ночью ты сказал мне что мечтаешь об этом. Я настолько переволновался, что с самого утра побежал к директору договариваться.. А когда пришел днем - тебя уже не было, я уж подумал что ты испугался всего, что произошло между нами. — Поэтому написал только вечером?— Ласково улыбается Чон, понимая насколько они оба узколобые и прижимает к себе старшего, ласково целуя в шею.— Сейчас я покажу тебе как я передумал. И наваливается на Мина с поцелуями, переходя на совершенно другой жар. И где то на стене один из его рисунков стыдливо прикрывает ладонью лицо. ... Они неловко прощаются в машине, когда Чонгук затягивает Мина в поцелуй. И они оба не могут отстранится, не могут отвлечься друг от друга уже несколько минут. Губы покраснели и просят перерыва, но это не то, чего просят их сердца. На часах уже давно за полночь, они явно засиделись там за разговорами. Но все было так мило и по домашнему, что время летело нещадно. — Мы теперь.. — Нетерпеливо шепчет Гук меж поцелуями, не желая прерываться даже на беседы. Его руки скользят по чужим бедрам и он почти переваливается через сиденье, когда чужие руки проезжаются по его затылку.— Встречаемся? Мин положительно угукает, собственнически кусая его за губу. И Чон почти тянет его на себя, страстью затекла почти вся машина, скоро она повалит из движка и все взойдет на воздух. Маленькая уточка на главной панели готова краснеть от увиденного. Юнги ловко лезет под чужую черную рубашку, цепляя соски, проезжаясь по кубикам пресса и Гук стонет, почти хватая своего парня за ширинку, мягко поглаживая. Они даже не признались друг другу в чувствах или как там это делается, все было очевидно. — Стоп,— Останавливает его Мин, наконец разрывая поцелуй и убирая чужую руку от своей натянувшейся ширинки.— Нельзя. — Мо-ожно.— Тянет Чонгук со своим сбившимся дыханием и Мин буквально отрывает его от своей шеи как пиявку, борясь с желанием завалить его прямо здесь. — Нельзя. — Почему? Я же вижу как ты хочешь меня. — Видеорегистратор, Чонгук. Ты ведь не хочешь чтобы потом Намджун слушал как мы трахаемся, так? И младший наконец приходит в себя, почти ударяясь лбом об эту чертову главную панель, пока Мин опять насмехается над ним. Пиздец как неловко, он даже не подумал что видеорегистратор может писать и внутри. Разумеется Юнги рассказал ему что это Намджун дал ему погонять тачку, так как недавно купил новую, а эту простаивать нельзя. Он продает ее, а пока что катается друг. — Пошли ко мне, Тэ-хен у Джуна.— Гук облизывает губы, почти выпрыгивая из машины и хватая куртку, которую они стянули в моменты страсти, с собой. Кожа почти горит от нахлынувших чувств даже на морозе. Он даже не дожидается чужого согласия. ... Чонгук чувствует как вся его уверенность исчезает от ожидания. Как только они входят в квартиру, промокшие кеды Мина сохнут в прихожей и Чонгук неожиданно понимает что его ждет. Он вдыхает, проводя старшего в маленькую гостиную. Блондин видит его мелко подрагивающие пальцы и то, как он кусает свои губы, поэтому останавливает спутника по пути, поворачивая на себя и мягко прижимая к себе за талию. — Хей, ты выглядишь так словно передумал.— Он оглаживает лицо младшего широкой ладонью, оставляя успокаивающий поцелуй на родинке под нижней губой. Следующий поцелуй приходится на место рядом с ушком, кожа все еще прохладная от улицы.— Мы можем ничего не делать сегодня, все в порядке. Чон расслабляется в чужих руках, чувствуя как огонек внутри зажигается вновь. Он ничего не отвечает, лишь тянет старшего за собой, попутно утягивая в распаляющий поцелуй. Они жмутся в проходе, Юн проезжается ладонями по заднице своего парня, сжимая ее как в тот вечер. И почему то Гука ведет еще больше. Ему впервые нравится чувствовать себя подчиняющимся кому то, с Юнги ему не хочется главенствовать, но он все равно сопротивляется, борясь со старшим и пытаясь взять контроль в поцелуе на себя. Мин более терпелив, он пока что мелко дразнит Чонгука, желая после окунуть его лицом в лаву ласк. Пепел новых ощущений точно ляжет на обоих сегодняшним днем. В комнате темно, Юнги кидает спутника на кровать и съеживается когда слышит глухой удар и тихие маты откуда то с мягкого одеяла. — Блять, Юнги!—Выругивается Чонгук, потирая ушибленный затылок. Они даже потрахаться без приключений не могут.— Ты явно хочешь проломить мне череп. — Вау, уже не Тэхен?—В темноте улыбается старший, напоминая ситуацию дня первого снега. Он оставляет поцелуй где то под чужим глазом, он едва видит куда метит, глаза только привыкли к этой темноте. Лишь люстра из зала освещает проход в комнату, свет им сегодня точно не понадобиться. Блондин опять нападает на него с жаркими поцелуями и Гук почти пугается того как ему нравится контраст покалывающего затылка и языка в своем рту. Руки продолжают блуждать по его телу, и он почти теряется в этом ощущении, рассыпаясь удовольствием где то в складках одеяла. Гук первый стягивает с себя верх, торопливо откидывая его куда то рядом с кроватью. Юнги делает его таким желанным, таким бешеным. Ему хочется сжечь всю эту одежду на них, хочется окунуться в огонь удовольствия. Юнги почти готов спалить эту квартиру своими глазами, на их темном дне пожары. Он все так же целует своего ненасытного парня, но не упускает момента насмотреться на его шикарное тело, когда отстраняется с желанием снять свой свитер. Но его глаза заставляют его застыть, а маленький чертик с плеча шепчет ему о прикосновениях. Юн опускает свою белоснежную руку, проводя ей по густо вздымающейся груди под ним. Гук наблюдает как завороженный за чужими действиями, пока парень не поднимает руку чуть выше торса, оглаживая еще мягкую розовую бусинку, кольца холодом проезжаются по горячему. Юнги чувствует, как напрягаются бедра, между которых он сидит. Но Гук не выдает и вздоха. Тогда он все таки стаскивает с себя свитер, почти истекая потом от этой горячей пытки, прислоняется губами к ключицам. Когда эта дьявольская рука возвращается на место Чонгук чувствует как внизу все каменеет. Он не выдерживает в тот момент, когда Юнги слегка оттягивает его сосок или когда прижимается к другому губами - он точно не знает. Глаза щелочки устремляются на него, когда он осознает что контроль потерян и на самом деле вот уже несколько секунд протирается о чужой живот сквозь штаны, ерзая от прикосновений к его чертовым соскам. Раньше он делал это с другими, но никогда не представлял каково это - принимать. Это лучший микс. Юнги заставляет его терпеть, заставляет познать медленную негу. Когда Чонгук наоборот страстен и весьма нетерпелив, он зажигает в старшем порыв, он дразнит его этим. Он проводит своими ногтями по лунной коже и Мин Юнги уже тоже не может терпеть. Бледноволосый стаскивает его штаны и позволяет сделать тоже самое с собой. И почему то ничуть не удивляется, когда Чон, почти зубами, делает это так по блядски. Он пропускает смешок. Они оба наготове, Юнги целует его, протягивая руку между тел. Хватая Чонгука так, что тот теряет не только дар речи, но и дыхание. Он возбужден еще с их долгого машинного поцелуя, его член ноет и просит разрядки. Нет, он почти умоляет о ней. Как и Чонгук, всем своим видом и этими чуть поднятыми, сведенными кверху бровями и приоткрытым ртом. Мин в этот раз не обделяет и себя, соединяя их вместе, просто лениво проводя руками, пока чужой загорелый член капает на него своей смазкой. Они целуются медленно, задействуя языки и Гук гладит старшего одобрительно по спине, когда тот ускоряется, чувствуя как его парень близок к разрядке уже через пару минут. Об этом говорят его подрагивающие ресницы. И Чонгук чувствует это, когда почти касается неба и в глазах должны быть брызги разбившихся неоновых ламп, а по телу должна разойтись струя судорог. Но он не чувствует ничего кроме того, как по его члену скатывается не его сперма, а хен почти рычит ему в губы от накрывшего его оргазма и все медленнее двигает рукой, сходя в судорогах от приятного. Все настолько чувственно и сладко, что после этого, кажется, у обоих будет диабет. Чонгуку не хватает. Он не смог кончить, он не смог кончить. Юнги чувствует его панику, хрипло шепча на ухо успокоительные слова. Его гладят по плечам и он чувствует как комната давит на него, как в ушах начинает звенеть. — Эй, все в порядке..—Шепчет Юн, отстраняясь и гладит Чона по темным волосам чистой от семени рукой.— Я буду касаться тебя пока ты не кончишь, это нормально. И Гука успокаивает то, каким обеспокоенным выглядит его хен. Но на самом деле его паника успокаивается, а щеки краснеют. Он знает чего ему не хватает, и это то, что лежит в его тумбе. Он поджимает губы, когда дело доходит до признаний. — Хен? — Тихо шепчет он в темноту, закидывая голову назад, чтобы не натолкнуться на чужие зрачки. —Да?— С опаской в голосе спрашивает блондин. И когда на его вопрос откликается лишь пустота в комнате, он переспрашивает.— Что такое, Гук-а? — Мне неловко. — Ты можешь быть неловким со мной.— Уверяет его старший, с любовью укладывая руку на его горячую щеку. — Ты можешь вставить в меня свои пальцы и найти простату?— быстро тарабанит тот, накрывая лицо ладонью. И Юнги ненадолго застывает, увлеченный фразой. — Эм.. Да, конечно да.— Он действительно пропускает смешок в столь неловкий момент и Гук хочет ударить его за это, но чувствует, как его ебаный член дергается на такую реакцию.— Где у тебя смазка? Чон указывает на ту самую прикроватную тумбу и Юн наклоняется. В Ящике полный бардак и это сделано явно специально чтобы спрятать то, что покоится на самом дне чуть ли не в мешочке. Чертов конспиратор, Юн уверен, что у него где нибудь в носке спрятан вибратор. — Расслабься, — Кровать скрипит под ними, когда Юнги разводит чужие колени в стороны. Он обильно смазывает пальцы в липкой жидкости и сдерживается себя от милого смеха, когда понимает насколько приятный запах клубники разливается по комнате. Этот ребенок.. — Как давно ты делал это в последний раз? Гук почти готов сгореть под его пристальным взглядом, пока он растирает ладони, чтобы не было холодно и неприятно. Он в шаге от того чтобы точно дать своему парню оплеуху от столь смущающих вопросов. —Заткнись,—шипит он. — Но мне нужно знать, чтобы понять сколько пальцев вводить. — Два. — О, так ты делал это перед встречей со мной?— Его губы светятся ухмылкой и Чон чувствует как Юн нависает над ним, вжимая в кровать.— Какой ты извращенец. Юнги опаляет его ухо дыханием, и Чонгук чувствует как возбуждение опять занимает весь его мозг вновь. Прохладные пальцы мягко проходятся по розовой дырочке круговыми движениями, опять дразнит его. — Тогда может сам насадишься на мои пальцы? Чонгук чувствует как он издевается, когда вторая рука скользит вверх, липко проходясь по его органу, а потом прилипая к набухшему соску. Пиздец, терпеть это нереально. Он теряется, кусая ребро ладони чтобы не захныкать и не начать умолять его. Все внутри него собирается съязвить Мину, но все снаружи противится сказать даже слово против. Все что он может это змеей извиваться под старшим, а потом все таки двигаться на встречу пальцам. Он чувствует как давление сзади происходит и Юн сразу убирает руку, приподнимаясь над ним и кладя ее на член. Он делает цепкое кольцо рядом с яичками и младший вздрагивает. — Попроси меня, — Улыбается Юнги, второй рукой убирая чужую руку ото рта.— И получишь то, что хочешь. Чонгук долго не выдержит такой пытки, его член почти готов взорваться от такого давления. Он глубоко вздыхает. — Вставь их, хен..—Вся его гордость исчезает и он выглядит таким смущенным. Юн тут же опускает ладонь ниже, вставляя сразу два пальца как и просил Чонгук. И младший чувствует, как неприятное жжение от холодных колец на чужих пальцах заменяется приятным покалыванием от легкой наполненности. Юнги не снял свои сексуальные кольца. —Хороший мальчик,— Вторая рука гладит его красную щеку, пока тот как немая рыба ловит вдохи вместе с похвалой. Ох, ему больше чем нравится.— А теперь помоги мне найти свою простату. Чонгук начинает ерзать бедрами Мину навстречу, пока тот наблюдает как меняется выражение его лица. У брюнета просто нет желания или сил произносить что либо. Чонгук чувствует, как чужой вставший член переодически касается его бедра. И это заставляет его скулить. Он такой раскрытый для своего хена, что вызывает повторную эрекцию, ему явно нравится наблюдать за Гуком в котором его пальцы. Чонгук думает об этом, пока не замирает, мелко сотрясаясь на нужной точке. Юнги произносит тихое «О» и медленно начинает давить на его простату, обещая сводить его с ума медленно, но не менее сладостно. И кажется это помогает, ведь стоны Чона ласкают уши светловолосого и он опускает руку на его член, пытаясь дать ему все. А все, что нужно Чонгуку сейчас - оргазм. Но Гук не кончает даже спустя десять минут. Даже трех пальцев ему не хватает, они не идеально бьют его по нужному месту. И Чонгук точно сошёл с ума, когда с его губ выпадает то, что заставляет даже Мина замереть: —Ну же, вставь мне! —Уверенный тон исчезает тут же, когда разум возвращается на место.Он чувствует, как член его напарника дергается в ответ. Все внутри замирает.— Давай попробуем. ... Чонгук думал что кто то вроде Юнги трахается медленно, чувственно. Но он никогда не думал, что тот буквально рывком перевернет его, ставя в колено-локтевую. И войдет почти сразу, вырывая из чужой груди глухой стон, потерянный в глубине одеял. Юнги наслаждается тем, как его мальчик изгибается под прикосновениями и грубыми толчками. Теперь он знает, что у Чонгука на спине с плеча сходит тонкая татуировка. Она струится маленькими веточками по его коже цвета шампанского и это завораживает. Чонгук выгибается как настоящая блядь, пока Юнги вбивается в его потрясающую задницу, сотрясая кровать под ними. Он трахается резко, страстно и так, словно чувствует себя переполненным эмоциями. Все внутри заполняется звездами, они пестрят даже под чужими веками. — Тебе хорошо, малыш?— Шепчет он грязно в чужое красное ушко, Чонгук задыхается в стонах. В темноте непонятно кто есть кто, где начинается Юнги, а где заканчивается Чонгук. Они перемешались вместе со своими чувствами. Юнги шлепает его и оставляет синяки, это то, как нравится младшему. Ближе к концу он сходит на мягкий темп, входя медленно и проезжаясь прямо по пульсирующему комочку мышц. Чонгук сжимает его когда кончает, хрипло выстанывая имя. Все звезды млечного пути пургой проносятся в его голове, когда тело струной напрягается; Юнги кончает ему на ягодицы, струей попадая на спину, задевая концы татуировки. ... Когда Чонгук после всего наконец дотягивается до выключателя, то свет жжет ему глаза. Он видит уставшего, но довольного Юнги и тянется к нему за поцелуями. В комнате, если честно, воняет сексом, клубникой и потом. Страсть все еще звездами оседает на легких. ... Ближе к утру они лежат уже чистые в кровати и Гук собирается спать. Он тянется за телефоном, чтобы написать Тэхену и Юнги улыбается, обнимая его за плечи. Почти не верится, что они трахались почти полтора часа. Душ принимать было немного сложно, ибо кости Гука ломило и теперь он немного хромает. Как хорошо что это скоро пройдет. — Можешь не писать Тэхену, он уже знает что выиграл.— Два удивлённых глаза устремляются на чужую макушку, Мин выводит круги на его медовой коже.— Я сказал ему. И тут Чонгука словно бьют в голову, все складывается малейшими кусочками пазла. Вот откуда у Юнги его картины. Его буквально поимели за вечер два раза: в его мозг и в задницу, которая теперь нехило болит. Они объединились и облапошили его. Намджун живет с Юнги, блять. Они точно спланировали это, ему просто было бы некуда идти, если бы Чон не позвал его. Но они и это спланировали, отложив на его нетерпеливость. Он точно сыграл по их нотам, сплясал под их дудку. Пиздец. — Тэхен рассказал тебе, вот сукин сын! — Нет, Гук-а,— Он приподнимается, оставляя поцелуй на его щеке.— Я слышал все. Решил помочь Тэхену, поэтому дам тебе выбрать одно из двух вариантов твоего нового имени. И блондин заливисто смеется, когда Чонгук хнычет, понимая что его ждет. Юнги обожает дразнить его, поэтому и выбрал противоположную сторону для помощи. ... Выставка процветает и Чонгук почти цветет вместе с ней внутри, когда пару из его картин покупает какой то добрый дяденька. Их отношения с Юном лишь процветают, они оба подходят друг другу так идеально. Тэхен начинает встречаться с Намджуном, а Гук почти пробалтывается ему, что почти украл его идею трахнуться в потрясающе дорогой тачке. Но он не знает, что Тэ и вправду исполнил свою мечту о феррари. Он действительно нашел себе папика, только не старика и любимого. Весь следующий месяц на его фартуке прикреплен бейдж с надписью «Клубничный кролик». Но он даже почти не злится, когда слышит, как его парень тихонько хихикает, когда к нему так обращаются. Тэхен до сих пор не знает почему его кролик вдруг стал клубничным.