утерянные письма

      Тебе нравилось находиться в гостях у бабушки; нравился запах её шали, греющей уже немолодую спину; нравились её рассказы, в которых так и чувствовался вкус прожитых и мудрых ею лет.       Твоя бабушка — единственный в мире человек, что молча выслушает терзающие тебя сомнения, тепло пожалеет и посоветует, как правильнее поступить в определенной ситуации. Ведь бабушка знает больше в свои-то пожилые годы.       И даже сейчас ты сидишь у её колен и громко всхлипываешь розовым носом. А она трепетно поглаживает твою макушку слабой ладонью и терпеливо слушает.       — Он ужасно обидел меня. Что я ему сделала плохого? — со слезами жаловалась ты на своего парня Тэхёна.       Вы с Тэхёном познакомились на выставке в картинной галерее. Тогда ты с неподдельным интересом рассматривала одну из работ неизвестного художника. На ней была изображена взрослое лицо женщины, прикрытое частично золотыми прядями; её шею украшали ярко красные, словно ягоды калины, бусы. Техника рисования мазками была настолько потрясающа и непонятна для тебя, что ты невольно приблизилась к ней поближе, дабы рассмотреть получше. Заметила, как масляная краска в некоторых местах засохла естественными бугорками, что так и требовали прикоснуться к ним и потрогать неровность. Только ты собиралась протянуть руку, Тэхён остановил тебя, сказав, что такое делать нельзя. На это ты разочарованно выдохнула, ответив ему: «Техника написания картины так заворожила меня, что желание прикоснуться к творчеству перевесило». После этого ты и узнала личность неизвестного художника, коим оказался нынешний твой парень — Ким Тэхён.       Ссоры в ваших отношениях были так часто из-за творческой личности парня. Большинство творческих людей так чувствительны к мелочам и легкоранимы, что если у них ничего не получается, они идут в крайности. Например, как сегодня, когда ты решила помочь прибраться в его запыленной тёмной комнате.       И вот сейчас ты рассказываешь причину вашей очередной перепалки с Тэхёном родному человеку:       — Я с самыми добрыми намерениями хотела помочь ему… Бросив все свои дела… с открытым сердцем… от души, — захлёбываясь в слезах рассказываешь, что случилось бабушке. — Свежий воздух важен для здоровья говорю я ему. А он: «Ты специально хочешь, чтобы я заболел?!», — с мерзкой интонацией цитируешь его слова и утыкаешься в колени родственнице.       Бабушка молча поглаживает тебя по волосам и внимательно слушает жалостливые вопли.       — Бабушка, я ушла от него. Пусть делает всё, что захочет, но теперь без меня, — всхлипывая говорила ты.       Пожилая женщина утерла твои застывшие дорожки слёз на лице и просит сесть рядом на диван. Женщина с поддержкой обнимает тебя одной рукой и говорит:       — Я расскажу тебе одну историю. Когда-то много лет назад –ещё до того, как я встретила твоего дедушку — за мной ухаживал один очень красивый и молодой юноша с аккуратными ямочками на щеках. Я до сих пор помню, что его звали Намджун, — начала свой рассказ твоя бабушка.       Ты знала, что её рассказы всегда животрепещущие и отражали волшебную реальность, в которой она жила.       — Он был выше меня ростом и с большими тёплыми руками. Помню, как в холодную пору Джуни переплетал наши пальцы вместе и прятал в огромный карман своего пальто. Я всегда гадала: существует ли в мире карман больше, нежели его. Но так и не узнала, — вздыхает бабушка в конце и укладывает свою жилистую ладонь поверх твоей.       — Почему? — с дымкой в глазах спрашиваешь ты.       — Больше никто не прятал мои замёрзшие руки к себе в карман. Джуни был одним, кто так делал, — мило улыбалась рассказчица, предаваясь воспоминаниям.       — Даже дедушка? — с неким удивлением произношу вопрос.       — Даже твой дедушка, — вспоминает вдова своего спутника жизни, — но сейчас речь не о нём. Этот юноша был романтичным и ужасно начитанным. Каждый раз, когда мы гуляли у озера, Джун читал наизусть стихи на иностранном языке. Тогда я робко интересовалась, про что эти строчки, а мой возлюбленный с лаской смотрел в очи напротив, поправлял мою шляпку и говорил: «Про тебя, моя любовь», — хихикнула своим же словам рассказчица, а потом сдержанно продолжила. — У нас было всё замечательно… Пока он не обидел меня. Я ждала извинений, но их не последовало. И тогда я собрала вещи и переехала в другой город. С тех пор я его никогда не видела.       Бабушка закончила повествование, как будто не хотела ковырять и давно засохшие ранки, повернула голову к тебе, улыбнулась. Ты не можешь понять: почему она улыбается.       — Конец истории такой грустный, так почему ты в улыбаешься, бабуль? Разве тебе не должно быть больно? — всё не унималась ты.       Тебя пугает её реакция. Вместе с этим ты не понимаешь бегство бабушки. Зачем она ушла, если любила его? А что, если он обидел её случайно?       Всё также сдержанно улыбаясь, женщина слегка повернулась в сторону окна, чтобы скрыть от внучки предательские слёзы, и продолжила:       –Спустя несколько лет после смерти твоего дедушки, я взялась разбирать завал почты за все годы, что переслали мне со старого адреса. В тот момент мне и было очень больно. Оказалось, всё это время Намджун писал мне письма с извинениями и просил встречи; их было так много. Я прочла все письма и призналась себе в том, что тогда была моя вина — это мой эгоистичный и глупый поступок малого дитя разъединил нас. В тот вечер из моих глаз долго лились горькие слёзы раскаяния. Я понимала, как я была неправа.       Ты смотрела с сожалением на любимую и грустную бабушки. Тебе было невыносимо жаль её. Как же невыносимо видеть чужие слёзы, пропитанные муками совести и огорчения; видеть и ничего не мочь сделать.       — «Как печально вышло — он ждал твои ответные письма, а ты его извинения», — проноситься мысль у тебя и ты крепко обхватываешь плечи женщины в надежде дать её капельку поддержки.       Вскоре твоя бабушка, успокоившись, вытирает слёзы своим поношенным платочком и обращается к тебе:       — Т/и, пожалуйста, не совершай такие глупые ошибки как у меня — не руби с горяча. Вернись к нему и поговори с ним. Я уверена, он тоже сожалеет, — бабушка поглаживает шершавой ладошкой по твоей щеке и виновато улыбается. — Пусть у вас всё переменится, всё позабудется. Милая моя, сейчас ты не права.