Возвращение

Дананг приветствовал Стива Роджерса жарой и удушливым ветром. На взлетной полосе сильно пахло резиной от нагревшихся шасси Стратофортрессов. Самолеты продолжали приземляться, когда навстречу командующему эскадрильей майору Андерсону направилась делегация встречающих. Полковника Брауна Стив узнал сразу: вводные, полученные в Сан-Диего, были точны. Полковник козырнул майору и едва заметно прошелся взглядом по Стиву. Неслышное «Хайль Гидра» стекло в пыльное марево, и Стив последовал за майором к джипам. Предстояло полчаса тряски до лагеря. Еще два дня назад Стив находился в Нью-Йорке на пресс-конференции по освобождению заложников в Метрополитен-опере. Поднявшаяся шумиха позволяла лоббировать давно вызревавшие в Гидре идеи о повсеместном оружейном контроле, и для участия в переговорах возвращался из Вашингтона Говард Старк. Они успели пообщаться по телефону всего ничего, и напоследок Говард заверил, что если Стив его наконец дождется, то сможет отведать фондю в лучшем ресторане на Манхэттене – как-никак их любимое блюдо в годы Второй мировой. Образ фондю преследовал Стива до самого перелета, как будто Говард говорил о чем-то другом, и нужно было выяснить, о чем же. Но как бы ни хотел Стив встретиться со старым другом, приказ немедленно лететь в Сан-Диего он проигнорировать не мог. «Порядок, ответственность, исполнительность – залог будущего», – повторял генерал Альберт Пирс девиз Гидры на каждой встрече. – Отправитесь во Вьетнам в составе экипажа самолета. Официально – для поднятия духа наших солдат. Основное задание получите на месте от полковника Брауна, – сообщил Пирс. На пути в Дананг Стив успел придумать несколько версий, в чем может заключаться задание, но, как выяснилось позже в маленьком светлом кабинете Брауна, – не угадал ни с одной. Большинство новоприбывших стали расселять по казармам, к уже обстрелянным частям 101-ой воздушно-десантной дивизии. Джип, в который полковник Браун усадил Стива, проехал дальше в центр города – к главному штабу. Стив успел пожать руки нескольким офицерам и сфотографироваться вместе с генерал-майором ВВС Уильямом Краммом, когда Браун ненавязчиво оттеснил Стива подальше от офицерского состава и вывел из здания. – Генерал хотел, чтобы вы сегодня же выступили перед солдатами, но мы решили, что выступление подождет. Встреча с союзниками в Сайгоне важнее. Расскажу вам подробности, когда приедем ко мне. – Говорил Браун размеренно, почти без пауз, и очень тихо, будто уже речь шла о сути настоящего задания. Машину он припарковал возле госпиталя, минутах в десяти ходьбы от штаба. На пути к ней Стив подписал несколько открыток и фотокарточек: поглазеть на Капитана Америку вышли многие. Разглядывая лица солдат, порой улыбающиеся, но в большинстве своем угрюмые, Стив радовался, что ему сразу поручили дело, и речь откладывалась. Он разного наслушался об этой войне, пока лежал в больнице после разморозки, да и потом тоже наслушался. Не так давно закончилась операция «Давилка», как ее опрометчиво окрестили военные, а оппозиционно настроенные журналисты с восторгом подхватили название. Пытались поменять на «Белое крыло» – бесполезно. Стив видел в Нью-Йоркере фотографию, на которой студенты-хиппи поднимали транспаранты с карикатурой кроваво-красного Скайнайта, летящего над джунглями. Студентов теснили полиция и группа рабочих. «Идеи хиппи не находят признания у настоящих патриотов», – было написано под фотографией. Оператор, вместе с которым Стив летел на Стратофортрессе, обещал, что с таким вооружением на борту проклятой коммунистической заразе наступит крышка – и очень быстро. Штаты перебрасывали все больше солдат в Южный Вьетнам. Конечно, вьетконговцы несли потери, но о капитуляции не было и речи. В ожесточенных боях они гибли тысячами, прихватывая с собой сотни американцев. Стив не знал, какие слова нужны для этой войны. Просматривал перед вылетом свои выступления двадцатилетней давности – и ничего не откликалось. Гидра не одобряла войну. «Мы не можем ее остановить, но можем использовать ее последствия во благо, – говорил генерал Пирс, – мы наведем порядок». Он уверял, что Стиву достаточно сказать: «Делайте свое дело, ребята», – и аплодисменты обеспечены. В ответ у Стива рвались слова про цирковую обезьянку под прикрытием, но он смолчал. Гидра сможет навести порядок – вот что важно. Ближе к госпиталю солдат становилось меньше. Видимо, даже такое явление, как Капитан Америка, не могло соперничать с начинающимся завтраком. Браун повел Стива к парковке. Возле нее, во дворе, окруженном несколькими одноэтажными домами без крыш, болтали две медсестры, при виде Стива они замолчали. Одна из них, белокурая, совсем юная девушка, застенчиво потеребила стетоскоп, порылась в карманах халата и протянула блокнот и ручку. – Меня зовут Скарлетт. Напишете пару строк для моего брата, пожалуйста? Его зовут Джон. Он потерял ногу и вернулся домой. Он вас еще с детства обожал. – Мне жаль, мэм. – «Что написать?» – Где он служил? – В морской пехоте. Тогда пусть будет: «Джону от Капитана Америки, Semper Fidelis» – и роспись. Скарлетт поблагодарила, шагнула назад, но вторая медсестра подтолкнула ее обратно. – А вы... – начала Скарлетт. – Вас никто не ждет? – перебил Стив и посмотрел на госпиталь. Скарлетт покраснела, пробормотала, что ей пора, и почти бегом кинулась прочь. – Им тяжело тут приходится, – заметил Браун. Стив пожал плечами. Он снова думал об обезьянке. Может быть, виноват непривычно душный воздух, а может то, что в последний раз вкололи тройную дозу лекарства, но его замутило. А предстояла еще одна поездка по ухабистым дорогам – других тут не было, штаб-квартира разведывательного крыла под командованием Брауна находилась на самой окраине. Они пересекли центр города, выехали на узкую дорогу, по обеим ее сторонам замелькали плотные ряды домов самих вьетнамцев – хотя домами их назвать язык не поворачивался – так, лачуги. Наконец, впереди показались обшарпанные, но прочные на вид особняки. Если обычных пилотов и морпехов размещали в постройках рук местного населения и в палатках, то высшие офицеры выбирали места получше и селились в брошенных французскими колонистами домах. Большей частью, конечно, предпочитали жилье возле главного штаба, но Стив не сомневался в причинах Брауна расположиться подальше. Стив оставил небольшую сумку с вещами на первом этаже, где ему выделили комнату, и поднялся наверх. У кабинета Брауна стоял молодой штаб-сержант. Он козырнул Стиву и открыл дверь. – Александр Пирс. Вы знакомы с его отцом, – представил сержанта Браун. Тот протянул Стиву руку: – Для меня честь познакомиться с вами, капитан. Честь служить на одной стороне. Александр внешностью сильно напоминал отца, только в движениях не было продуманной вескости. Да и глаза сияли воодушевлением. – Ждите в коридоре, – сказал Александру Браун и закрыл за ним дверь, сел – и его массивная тень накрыла половину стола. Полковнику было за сорок, но его фигуре – плотной, мускулистой – могли позавидовать многие солдаты. Браун махнул рукой на свободный стул, вытащил из ящика папку, вынул несколько листов, протянул Стиву: – Знакомьтесь. Поль Гриф или Павел Грифонов. – С фотографии смотрел худощавый мужчина: раз увидел – не вспомнишь. – Агент КГБ, агент ЦРУ, Фантом, Невидимка. В Штатах убил нескольких ученых, похитил биологическое оружие, собирался доставить в Москву. Готовился вылетать, когда кто-то слил информацию, что КГБ прознало о его антисоветском бизнесе. Он приторговывал на стороне другими нашими разработками. Из аэропорта ушел от агентов ЦРУ и Гидры. Несколько недель никто о нем не слышал, а три дня назад объявился в Сайгоне. Военным удалось сорвать его встречу с Тхиеу. – Хотел продать ему?.. – Да. Похоже, господин президент решил обыграть и Северный Вьетнам, и Штаты. Как и Поль Гриф. И оба заигрались. – А интерес Гидры... – ... в том, чтобы перехватить Грифа первыми. Стив выполнил множество заданий Гидры, но с биологическим оружием сталкивался впервые. – Особые условия при транспортировке? – Насколько нам известно, все надежно упаковано. Гриф не станет вскрывать упаковку понапрасну, а показ сорвался. – Но он смог уйти. Не в первый раз. – Именно, поэтому с вами мы посылаем еще одного агента. Он... необычный. Стив слегка нахмурился. О Капитане Америке можно сказать – необычный. Это кого же с ним хотят отправить? – Мы месяц назад захватили одну из больниц на границе с Лаосом, пришла на нее наводка от нашего Азиатского корпуса. Вы знаете, у США сейчас тактика найти-и-уничтожить, нам еле удалось добраться до здания первыми. Наши агенты нашли вход в подвальные помещения. Захватили медицинский персонал и еще одного человека. – Вы его перевербовали? – Можно и так сказать. Советы отправили его на подмогу Вьетконгу, врачей-то быстро раскололи, но те, кто выжил, не знали точных приказов. Но я уверен, что если бы это был приказ уничтожить наш штаб, то мы с вами сейчас бы не говорили. Зимний Солдат, не слышали о нем? – Нет. – Он много лет работал на Советы, провел несколько операций в США, заказные убийства большой сложности – все успешны. – И как же проходила вербовка? – Мне пришлось запрашивать помощь из центрального офиса, сюда прислали ученого под видом нового врача в госпиталь. Он и выяснил, как обращаться с Солдатом. Видимо, у Брауна были причины не говорить прямо, что именно с ним делали. Впрочем, Стива беспокоило другое: – Он надежен? – По всем испытаниям – да. – Сравнение человека с оружием не задевало. В конце концов, его самого звали идеальным оружием Гидры, прозвище не льстило, но и не отталкивало, Стив воспринимал его как должное. Но в какой мере испытания подтверждали надежность? Браун продолжил, делая длинные паузы: – Если нет, то действуйте по ситуации. Ваша задача... оценить его как бойца, доставить обратно живым и убедиться, что он... лоялен. – А Гриф? – Как получится. Живым, конечно, предпочтительнее, но мы не настаиваем. За весь разговор Браун все так же ни разу не повысил и не понизил голос. Размеренный тон мог бы усыпить Стива, если бы не был таким вымораживающим. В последние дни Стив частенько сочинял разные шуточки – при таком прекрасном телосложении Браун лицом напоминал моржа. – Известно, куда Гриф направляется? – Только предположения. Он точно захочет выбраться из Сайгона. Командование усилило патрули на границах и в аэропорту, объявило Грифа в розыск, ваша задача – добраться до него раньше военных. Если не получится – любыми способами перехватите оружие. Да, и официально вы направляетесь в Сайгон с дипломатической миссией к господину Тхиеу. – А мое выступление здесь? – Не беспокойтесь. Генерал Крамм уже осведомлен о настойчивом пожелании господина президента видеть вас. – Тут Браун улыбнулся, показывая крупные белые зубы. – Но все же вы Капитан Америка, поэтому постарайтесь уложиться в разумные сроки. Не оставляйте никаких следов, никто не должен узнать о нашем вмешательстве. – Вас понял. Я могу идти? – Да, Пирс отведет вас к Солдату, покажет, где душ, принесет завтрак. Потом полетите в Сайгон. Стив поднялся, сложил в четыре раза карту, посмотрел на Брауна. – Вы же знаете, что я не шпион и разведчик из меня не лучший. – Зато Солдат – первоклассный. Браун открыл дверь, подозвал Александра: – Покажите капитану, как мы тут обустроились, и отведите к Солдату. – Да, сэр. Александр повел Стива во двор, за соседнее здание. – Здесь у нас оружейный и вещевой склад. – Невысокое кирпичное сооружение охраняло трое агентов. Александр им козырнул, зашел внутрь, отодвинул от дальней стены ящики, открыл люк, и Стив увидел спиралью скрученную лестницу. Они спустились по ней и оказались в узком, длиной футов в двадцать, коридоре, с дверьми по обеим сторонам. Александр повернулся к правой и завозился со связкой ключей. Открыл замок – и Стив перешагнул окантованный металлом порог. Яркие лампы освещали просторную комнату. У дальней стены стояло устрашающего вида кресло, за ним – электрогенератор и мониторы. В кресле сидел человек и, казалось, спал. По правую сторону находились диван и стол, заваленный медицинскими инструментами, проводами и стопками бумаг. – Ну наконец-то я смогу подышать свежим воздухом, – с дивана поднялся человек в белом халате. – Доктор Карл Штрейн. Рад познакомиться, капитан Роджерс. Солдат, просыпайся. Человек в кресле быстро поднялся, откинул со лба волосы и замер, уставившись в пол. – Солдат, – сказал Штрейн, – ты подчиняешься приказам капитана Роджерса. Понятно? – Да, сэр, – тихо подтвердил тот. – С этой минуты он будет вас слушаться. Вам о нем что-нибудь рассказали? – Что он надежен, и что он высококлассный разведчик, – повторил Стив слова Брауна. У этого... Солдата что, железная рука? В кресле он сидел боком, а когда встал – из-под рукава рубашки показалась металлическая кисть. – Исчерпывающе, – усмехнулся Штрейн. – Ну, он может и сам о себе рассказать. Мы вот с ним отлично побеседовали. Правда, Солдат? – Да, сэр. – Нам пора, – поторопил Александр. – У вас будет время переговорить в дороге. Все четверо поднялись наверх, на складе Штрейн попрощался, а Александр выдал два комплекта новой формы, прошел в соседнее помещение, достал из запертых ящиков оружие. – Все как вы просили, – сказал он. – Сейчас душ, я вас провожу, потом возвращайтесь сюда, отвезу к летному полю. Позавтракаете в самолете. – Спасибо, – кивнул Стив. – Отнесите, пожалуйста, щит в мою комнату. – Броское оружие и тайная миссия не особо удачное сочетание. По дороге к госпиталю Стив видел общие душевые солдат – большие помещения, на чьих крышах ставили баки. Александр рассказал, что они через шланги подключены к кранам, и ближе к вечеру в них наливают холодную воду из реки Хан, и к помывке та успевает нагреться. В немногих домах были свои душевые. В такую маленькую душевую пристройку у дома Брауна они и зашли. Пока Солдат мылся, Стив изредка на него поглядывал. Паутина глубоких шрамов оплетала все левое плечо и расползалась на грудь – зрелище вызывало смутное беспокойство и притягивало взгляд, и Солдат, словно понимая это, старался прикрыть левый бок от Стива. Притягивала взгляд и до болезненного вида бледная кожа, и длинные волосы – не могли подстричь перед вылазкой, что ли. Ладно, их можно убрать в хвост, а сверху прикрыть панамой. Стив представил, как просит перевязать волосы, и хмыкнул – подопечный появился, надо же, Солдат застыл на месте. – Эй, – позвал Стив. Солдат поднял голову, взгляд его был устремлен в стену. Что-то щекочущее завертелось на языке, будто из времен той, другой войны. Солдат моргнул, и Стив заставил себя отвернуться. – Как тебя зовут? – Доктора из Лаоса звали меня Джеймс. Остальные – Зимний Солдат. – Ну, Джеймс звучит лучше. Давай заканчивать. После душа они вернулись на склад, Стив надел новую форму, закрепил пистолетный ремень, обследовал содержимое тропического рюкзака – Гидра отлично постаралась – и начал складывать припасы и оружие обратно. Перебирая консервы, Стив заметил, что Джеймс на него поглядывает. И если раньше тот двигался скованно – то сейчас словно ожил. Стив убрал ручные гранаты – Джеймс уложил перевязочный пакет, Стив закрепил флягу – Джеймс подбросил и поймал нож. Хорошо. Стив взялся за мачете, крутанул его, сделал выпад – Джеймс передернул затвор винтовки. И он что – ухмыльнулся? Стив обернулся к нему, но Джеймс с равнодушным видом закидывал винтовку на плечо. Причем не обычную M16, а модель, разработанную Говардом совсем недавно. Странно, что их не пустили в массовое производство. Улучшенный оптический прицел и глушитель – Стив видел образцы в Нью-Йорке. Сам он такую не просил, но смотреть, как Джеймс ласкает – как еще это назвать? – приклад, когда он сам отправляется на операцию без любимого оружия было, хм, немного завидно? Нет, конечно нет. Когда они закончили с экипировкой, на склад вернулся Александр, озабоченно сказал: – Полковник Браун ждет у самолета, есть новости. Оказалось, что из Сайгона прислали радиотелеграмму: Гриф прорвался через северный кордон, за ним выслали отряд с бронетранспортером и двумя джипами. Стив хотел закатить глаза, но сдержался. – Ему помогали. Сообщник умер от болевого шока, пока эти умники выбивали из него, куда направляется Гриф. Вроде говорил о Камбодже, тем более оттуда до нее недалеко. Я не удивлюсь, если Гриф решил продать оружие Сиануку, раз с Тхиеу не сложилось. – Вроде, – повторил Стив. Браун вздохнул и развел руками. – Постарайтесь поймать его до границы, у нас с Камбоджей и так сложные отношения. Порядок, ответственность и исполнительность, повторил про себя Стив и кивнул. Александр пожал им на прощание руки, сообщил, что его на днях возвращают обратно в Штаты и что он надеется еще не раз встретить капитана Роджерса. Стив первым разорвал рукопожатие, пожалуй, излишне долгое, и кивнул на прощание. За спиной зашумели лопасти вертолета. Когда Стив устроился в тесной кабине, с Джеймсом по левую руку, пилот дал знак подготовиться – и самолет начал вертикальный взлет. Когда набрали высоту, Стив развернул завтрак, который им вручил Александр на прощание. Чуть подсохший хлеб, сыр, помидоры, в бумагу завернутая рыба, Стив не смог определить ее вид. Он протянул половину Джеймсу, и тот очень быстро съел все до последней крошки. Интересно, какой у него метаболизм, кололи ли ему сыворотку? Браун говорил, что Солдат много лет работал на Советы, но много – это сколько? Решив оставить расспросы на потом, Стив кратко ввел Джеймса в курс дела. Тот слушал и не перебивал. Когда Стив закончил – опустил голову и продолжил молча сидеть. – Что думаешь? – спросил Стив, так и не дождавшись вопросов. Ему самому вводных данных не хватало сильно, скупые наставления от Брауна на миг показались издевкой, словно впереди не серьезное задание. – Можно мне карту? – В шлемах было слышно не очень хорошо, и, пытаясь говорить громче, Джеймс срывался на хрипы. Похоже, что он вообще привык говорить тихо. Стив вытащил карту и склонился левее. Джеймс развернул ее и сказал: – Если Гриф выбрался из Сайгона вот здесь, и за ним послали технику, а тропа Сианука проходит тут, то искать его мы должны в этих границах, – Джеймс обвел пальцем овальный участок у границы между Вьетнамом и Камбоджей. – Посадить самолет лучше за несколько миль до Сайгона – вот тут по разведданным должно быть безопасно, недавно проходили саперы с миноискателями. Мы высадимся и последуем за группой захвата. Когда мы их догоним, то либо продолжим выслеживать Грифа, либо... выкрадем оружие. Стив цокнул языком: – Тебе разрешили ознакомиться с засекреченными разведданными? – Да. – А ты собирался озвучить свой блестящий план? – Не было приказа говорить. – Вот как. Тебе для любых действий нужны приказы? – Нет. Для поддержки функционирования организма они не требуются, но поддержка имеет второй приоритет по сравнению с приказами командира. Полный контроль ситуации только на одиночных заданиях или в качестве командира. Это базовая настройка, возможны изменения. – Твоя инструкция по эксплуатации? – Да. Выдержка из вступления. Он же пошутил? – Ладно. А если бы я разработал худший план и нас, к примеру, поймали? – Ошибка командира? – очень вежливо предположил Джеймс. – Знаешь что?.. – Наказание? – Что? Джеймс снова опустил голову и обхватил пальцами запястье левой руки. Александр выдал ему вместе с формой зеленоватые перчатки – и металл больше не сверкал. – Так, у меня приказ на будущее – если тебе есть что сказать, говори. На этом задании я твой командир, но и ты мой напарник. Джеймс кивнул. Мой командир – искаженным эхом прозвенело в ушах. Кто-то так звал Стива раньше? – не получилось уловить. План Стив одобрил, и они высадились недалеко от реки Кен Хан, на равнине, но у самой границы леса. – Здесь еще жарче, – сказал Стив, выбравшись наружу. – Еще бы, чем дальше на юг, тем хуже, – согласился пилот. – До сезона дождей месяца три, солнце тут вволю печет, а ливни редкие и быстрые. Самое время для огнеметов, а? Они оставили пилота натягивать камуфляжную ткань, а сами двинулись к дороге, по которой должна была ехать группа захвата. Дорога – кратчайший путь к границе Камбоджи. Стив сразу взял быстрый темп. Тяжесть рюкзака компенсировалась действием сыворотки, и в который раз Стив поблагодарил ученых Гидры, изменивших его довоенное слабое тело. Бежать было приятно, от жаркого солнца по лицу тек пот, но ни одна мышца не ныла. Джеймс бежал справа и чуть позади, его размеренное дыхание не сбилось ни разу за все время забега. И нежданно пришла мысль: какое это облегчение – знать, что твой напарник по выносливости ничем тебе не уступает, не надо сдерживать скорость, следить, не устал ли кто, не нужно ли сделать передышку. А впереди – понятное задание, и накатившая с утра дурнота пропадает. Поля сменялись бамбуковыми рощами, которые то наползали на дорогу, то отступали подальше, изредка виднелись воронки от разорвавшихся гранат. Зеленый станет красным, вспомнил Стив слова штурмана, вместе с которым летел на Стратофортрессе, у того был совершенно дикий взгляд, но пилот и операторы в один голос утверждали, что штурманом его мамка родила. Но он ошибся: зеленый станет серым и черным. Солнце находилось в зените, когда Джеймс окликнул Стива и жестом велел пригнуться. Они сошли с обочины и, прячась в зарослях, медленно двинулись вперед. Сначала Стив слышал только свое дыхание, а затем расслышал слабые стоны. Открывшаяся картина поражала своей неправдоподобностью: весь экипаж бронетранспортера лежал вповалку посреди дороги, джипы пустовали, у водителей были продырявлены черепа. – Они даже не пытались убежать от гранаты, – сказал Джеймс, присаживаясь на корточки. Одно из тел пошевелилось и застонало. Стив присел рядом, спросил: – Куда пошел Гриф? Ты понимаешь меня? Джеймс тоже склонился над раненым, осмотрел залитую кровью голову, проговорил несколько слов, видимо – по-вьетнамски, Стив их не понял. Раненый забормотал Джеймсу на ухо и снова застонал. – Он не жилец. С такими ранами мы ему не поможем, – Джеймс взял в руки винтовку и взглянул на Стива. – Что он сказал? – Что Гриф дух, и нужно слушать. Повторил несколько раз. Не думаю, что мы добьемся чего-то еще. – Ясно, – кивнул Стив, и Джеймс выстрелил. Больше в живых никого не было, американские солдаты умерли сразу, а этот вьетнамец почти успел укрыться за массивными телами. – Гриф не успел далеко убежать. – Да, и он ранен. – Джеймс указал на следы, ведущие к левой части дороги. – Подволакивает ногу. – Если нам повезет, увидим кровь. Они еще раз достали карту и набросали примерный маршрут, каким мог бы идти Гриф, чтобы пересечь реку Ко Донг в самом узком и неглубоком ее месте и как можно быстрее добраться до тропы Сианука. – Судя по следам, у него нет сообщников, и он пойдет через лес. На транспорте по дороге слишком опасно передвигаться. Эту территорию официально контролируют американцы. – Но на чем он добрался сюда? – спросил Стив. – Либо он бежал быстрее машин, либо ехал в одной из них. Либо кто-то украл его машину, но я не вижу ее следов. – Бежать быстрее он не мог. Но и ехать в них... если только за ним послали отряд слепых. – Либо он невидимка, и его заметили случайно. – Джеймс даже шутил без тени улыбки на лице. Следы крови нашлись через десяток футов. Похоже, Гриф остановился здесь, чтобы перевязать рану. Дальше уже Джеймс шел впереди, разглядывая еле заметные следы. Путь увел их сильно левее от дороги, они шли сквозь плотные заросли, через которые с трудом пробивались лучи солнца. Когда заросли стали реже, сменились невысокими деревьями, Стив с облегчением вздохнул – и замер, вслушиваясь в тишину. Джеймс тоже остановился, огляделся по сторонам. Достал винтовку, лег на землю, Стив опустился рядом. Листва золотисто бликовала, наползавшие сумерки мешали осматриваться. Джеймс медленно водил оптическим прицелом, потом подал знак указательным пальцем – нашел: – Подстрелю? – Но чтоб выжил. Допросим. Джеймс нажал на курок. Винтовка неслышно выпустила пулю, старковский глушитель сработал что надо – и вдалеке с дерева вниз упало тело. Через секунду земля впереди вздыбилась, и из-под нее выскочил отряд низкорослых вооруженных людей. Джеймс схватил Стива за руку и пополз назад. Да, партизанскую науку вьетнамцы освоили в совершенстве. Только очень зоркий глаз при свете дня смог бы определить, что с небольшим куском земли что-то не так. Миг – и трава, присыпанная высохшими стеблями бамбука, взлетает в воздух, а борцы Вьетконга готовы ружьем и мечом нести свободу южным землям. Послышались резкие крики, и отряд открыл беспорядочную стрельбу. Стив приподнялся, выставил правую руку вперед, забыв, что щита нет, чертыхнулся, снова упал на землю, почувствовал, как пуля чирикнула по плечу. Джеймс тут же бросился в сторону, веер из пуль последовал за ним. Стив достал гранату и кинул вперед, стянул винтовку и открыл огонь. В ответ совсем рядом послышался взрыв, Стива оглушило, но он продолжал отстреливаться. Отряд рассредоточился, Стив видел, как падает один противник, второй, третий. Сам прицелился – огонь – смена позиции. Наконец, грохот стих, Стив пополз вперед, напряженно вглядываясь в прорехи меж листвы. Когда дополз до ям, в которых прятались партизаны, появился Джеймс. – Чисто, – сказал тот. – Отряд полностью уничтожен. – Ты ранен? – Незначительные повреждения. – Черт, уже стемнело. – Я могу разглядеть следы ночью. – Это... полезное умение. Они зажгли фонари на дне ямы, откуда выскочили вьетконговцы, сверху убежище как следует прикрыли листьями – чтобы издали свет было невозможно заметить. Так, только легкое мерцание, лунный свет в ночном тумане. Стива задело совсем легко – царапина, которая заживет через час. В правой же ноге Джеймса застряли куски шрапнели. – Незначительные повреждения? – Полное выздоровление в течение суток. Значит, тоже сыворотка. – Наверное, это если вытащить и обработать, как думаешь? Джеймс принялся снимать штаны. Граната рванула все же не рядом – осколки проникли не глубоко. Пока Стив их вытаскивал, Джеймс не проронил ни звука. Также молча натянул штаны поверх забинтованных ран – какая-никакая защита от бесчисленных мошек, потом вслед за Стивом достал банку консервов и нож, вскрыл крышку, съел все мясо, выпил воды из фляги, согласился с предложением переждать ночь здесь, а с рассветом возобновить погоню. Стив попробовал наладить разговор: – Гриф ранен и наверняка не рискнет справляться в темноте по реке, и тоже заночует на этой стороне. И снова попробовал: – Завтра мы его быстро догоним. И снова: – Ты точно в порядке? На все про все Джеймс лишь склонял голову ниже, да сильнее стискивал металлическую руку. У него что, шок? Контузило? Непонятное поведение навязанного напарника после тяжелого дня раздражало. Напарника, без раздумий прикрывшего спину. – Я же просил тебя говорить со мной, – напомнил Стив. – Мне нечего сказать. Я допустил ранение командира и задержал операцию. Я не должен был стрелять, не убедившись, что разведчик один. – Так бывает, и это я отдал приказ. И по данным разведки тут должно было быть чисто, – Стив расстелил скатанный в тугой рулон пончо, притушил костер, оставив тлеть угли. – Поспи. – Улыбнулся: – Приказ командира. – Неуверенная ответная улыбка наверняка померещилась. Стив выключил фонари, прикрыл глаза, и замелькали картины прошлых заданий, одно за другим – их было много, почти полгода шли чередой после разморозки, и в то же время мало – по сравнению с тем, сколько он не помнил, о скольких только читал. Стив обхватил голову руками – снова замутило, да адреналин выветривался. Что за черт произошел с лекарствами для инъекций, никто ему не объяснил. Ему постоянно повышали дозу, а потом просили заново читать собственную биографию. Доктор Ли, который вытаскивал его из заморозки во льдах, обещал, что новое лекарство будет готово еще несколько недель назад, потом пообещал, что будет готово – когда Стив вернется из Вьетнама, причем есть все шансы, что память начнет-таки восстанавливаться. Но от обещаний сейчас лучше не становилось. Да и взрыв этот – у Стива все еще шумело в ушах. И будто наяву: тощие руки прижимают к животу гранату, она сейчас взорвется, как же это глупо, глупо, и смех кругом, и кто-то говорит осуждающе, ну какой же ты придурок. Стив почувствовал, как его дернули за штанину. Открыл глаза – Джеймс сидел совсем близко и тут же убрал руки, когда Стив посмотрел на него. – Я в порядке. Джеймс кивнул и лег, но все равно продолжил смотреть. Слабый свет от звездного лунного неба отражался в его настороженном взгляде. Может быть, Джеймс поймет, и Стив заговорил: – Я много не помню. Чтобы воспоминания приходили постепенно, мне кололи лекарство. Но потом оно стало хуже действовать – и иногда такая каша в голове. Мелькнула мысль – вдруг Джеймс не лоялен, как выражался Браун. Мелькнула и пропала. Каша, самая настоящая. – Я помню только последний месяц, – сказал Джеймс. Ничего себе: – Ладно, ты выиграл. Спи давай. – Лучше ему и правда заснуть, пока Стив не наговорил совсем уж лишнего. Хотелось поделиться, как в самом начале войны он посещал госпиталь с первыми тяжелоранеными солдатами. И один очень худой, очень изможденный парень сказал: «Я иногда просыпаюсь, и мне кажется, что я все забыл, – и это такое счастье, и я съедаю целый завтрак, а потом приходят они, эти мысли – с чего бы мне все забыть. Должно быть, там что-то ужасное, по-настоящему страшное, больное, раз я не могу вспомнить. А, может, я хотел забыть? Но это ничего. Знаешь, что еще хуже потом? Когда я вспоминаю. Потому что – да, я хотел забыть». Джеймс заснул, и Стив промолчал. Скорее бы вернуться домой. И вспомнить, что раньше значило это слово. Через три часа Стив разбудил Джеймса, оставив себе на сон времени поменьше. Ничего, в Нью-Йорке он отоспался за двоих. А во льдах так вообще не счесть. На утро раны выглядели получше, Джеймс сменил бинты и сделал несколько бодрых шагов. Стив наблюдал: разумеется, больно, разумеется, надо идти. После завтрака они скинули трупы во вторую яму, пополнили фляги с водой, Стив взял себе несколько трофейных гранат. Поглядел на АК-47, но Джеймс поджал губы и качнул головой – конечно, с его винтовкой и сравнивать нечего. Туман все еще стелился по земле, но Джеймс быстро отыскал след. Впереди показались мангровые леса, и пришлось идти сквозь них, сначала по болотистой земле, проваливаясь сапогами в грязь, потом по выпростанным из земли корням. Отмахиваясь от мошкары, Стив вспоминал, как вчера хорошо бежалось по колдобистой, но такой твердой обочине дороги. На пути им больше никто не встретился, хотя Джеймс пару раз замирал, и они обходили подозрительные участки стороной. К полудню лес наконец поредел, земля стала суше, и нашлось место ночлега Грифа. Костерок еще сохранил остатки тепла. Судя по пометкам на карте, река в этой местности доходила до пояса, а в паре миль левее был мост. Гриф мог выбрать любой путь. – До реки рукой подать, – сказал Стив. – Может быть, мы успеем, пока он ее не пересечет. – Возле реки удобно брать – просматриваемая местность. – Боишься не заметить? – Прикидываю, как у него получилось убить тех солдат. Они по-быстрому перекусили, Стив поднял рюкзак, посмотрел на тучи, идущие с запада. Воздух был влажным, но прозрачным. Туман рассеялся, оставил после себя капли росы. – Пройдет мимо, – сказал Джеймс, – если ветер не изменится. Стив повернулся к нему. Джеймс стоял, подставив лицо солнцу и жмурясь. И снова защекотало на языке, в голове – там, где истончалась память. Словно потерян ответ на вопрос, и даже хуже – словно и сам вопрос канул в такую далекую даль, что не вытащишь, сколько ни пытайся. Стив вздохнул и тоже подставил лицо солнечным лучам. – Любишь солнце? – прервал тишину Джеймс. – Люблю тепло. Даже такую жару, как здесь. – Да, я тоже. Вскоре они дошли до реки, на берегу росла яркая осока, Джеймс сделал несколько шагов по траве и остановился, сказал: – След обрывается. – Допрыгнуть до реки отсюда он не мог. Джеймс чуть согнул колени, достал винтовку, положил палец на курок и начал оглядываться. Стив краем глаза заметил слева шебуршанье в траве, выхватил пистолет и тут же полетел на землю – Джеймс удачно сделал подсечку: над их головами просвистели пули. Стив пальнул в ответ, обернулся и увидел, как за спиной Джеймса появился худощавый, невысокий человек. – Не дергайтесь. – Он приставил пистолет к затылку Джеймса. – Опустите оба винтовки. Стив положил оружие на землю. – Оба! Кивнул Джеймсу, и тот тоже отпустил винтовку. – Представляться не буду. Сделаем так – сейчас вы снимете все оружие и оставите на этом берегу, потом мы с вами доберемся до середины реки, вы останетесь ждать там, пока я не перейду на другую сторону и не дойду до леса. Ответили одновременно: – Хорошо, – Стив. – У тебя есть задание, – Джеймс. Конечно, у Стива есть задание, и он его выполнит. Только надо отвлечь его на себя, Джеймс не должен снова пострадать. Но какие гарантии, что Гриф не пристрелит их посреди реки? Срочно нужно придумать, как его обезоружить. – Эй, подняли руки, быстро! Стив разжал кулаки и сцепил пальцы на затылке. То же самое проделал и Джеймс, а потом внезапно подмигнул Стиву и резко подался назад. Раздался выстрел, Стив бросился к Джеймсу, но тот уже повалил Грифа на землю и скрутил. – Преимущества руки. – Джеймс протянул Стиву сплющенную пулю. – Так, держи его пока. Нужно обыскать и связать. В нагрудном кармане Грифа обнаружился компактный металлический контейнер, с припаянной крышкой. – Ну вот и нашли. – С этими словами Стив достал из рюкзака веревку и прочно связал запястья Грифа, конец веревки примотал к своей талии. Полюбопытствовал: – Как вы это делаете? – Что? – Вскинулся Гриф. – Ладно, – покладисто сказал Стив. – В Дананге все расскажете. Назад они шли сначала по проторенному пути – впереди Джеймс с винтовкой наперевес, дальше Гриф, и замыкал процессию Стив. Потом свернули – огибая место сражения, наверняка погибших на дороге солдат обнаружили и выслали погоню. У Грифа действительно оказалось совсем не запоминающееся лицо, мелкие, словно смазанные черты, взгляд, уходящий вбок. От него не исходило никакой угрозы, всю дорогу он молчал, не пытался отвлекать, но Стив старался не сводить с него глаз. После заката решили заночевать. Нашли ровный пятачок у подножия дерева, расселись, Стив достал воду и консервы. – Я знаю, кто вы, – нарушил молчание Гриф. – Капитан Америка. Где же щит? – Не вашего ума дело. – А я думал, символ нации следит за языком. – Следите за своим, а то без него останетесь. – Не узнаю вас, Капитан. А это кто? – Гриф посмотрел на Джеймса. – Я его где-то видел... не могу вспомнить. – Помолчите, ладно? Вы убили кучу людей. – И целились в Джеймса. – Не давайте мне повод. Гриф помолчал, но после ужина снова вкрадчиво заговорил: – Не то чтобы я торгуюсь, но я кое что знаю о вас. О вас и об агенте Картер. И об остальных ваших друзьях. Стив не чувствовал огромного горя при упоминании Пегги. Такого горя, которым беспощадно кроет от потерянной любви. Должен был – но нет, накатывала грусть, злость, сильная, но бесполезная, потому что некого винить, разве только бога, если он есть. К тому же, Стив совсем ее не помнил. Как и своих друзей. Иногда казалось, что забыть – словно предать, и тогда расцветала вина, глупая, ненужная. – А я могу вам рассказать, – добавил Гриф. Никто, кроме членов новой Гидры, не знал, что Стив не помнит свое прошлое. Агенты по крупицам собрали малоизвестные факты, скопилось на целую книгу, изданную ограниченным тиражом – два экземпляра – биографию Капитана Америки, и Стив вызубрил ее наизусть. Интересно, как много знает Гриф? Тот, видя, что его не перебивают, продолжил: – Маргарет потрясающая женщина. Однажды она меня так обставила, что ЦРУ узнало о моих делах с Москвой. Знаете, там, в ЦРУ, попадаются такие люди, которые не любят входить в положение и понимать, что невозможно жить в капиталистической стране и не пользоваться всеми ее благами. И я кое-что припас для Маргарет. Ее невинные игры в шпионов с Говардом Старком всплыли бы на поверхность. И, представьте себе, утром я читаю газету, где пишут, что найден Капитан Америка. А тем же вечером в офисе Маргарет, где они должны были встретиться со Старком, случается пожар. Вот мне было обидно. А Старк остается в живых из-за нелетных условий в аэропорту. Ничего подозрительного, да? – Я видел потом отчеты полиции и пожарных. – Потом. Кто-то вам их показал. Кто-то имел к ним доступ? – Я понимаю, к чему вы клоните. Из зашифрованных писем Пегги Картер Стив знал, что она была тем человеком, кто привлек Капитана Америку в Гидру, и уж если лучшие агенты Гидры не смогли найти доказательства умышленного поджога – то, значит, дерьмо в мире порой просто случается. – Но все равно вы мне не верите. А я вот очень любопытный человек, и, скажем так, имею все возможности свое любопытство удовлетворять. Вы не интересовались судьбой Воющих Коммандос? – Сержант Гейб Джонс погиб в конце войны, остальные живы. – Да, конечно, вы это узнали после разморозки? А я вот не поленился, отследил, что с ними случилось потом. Джеймс Фэлсворт попал в аварию в Лондоне спустя неделю после пожара, лейтенант Тимоти Дуган и сержанты Джим Морита и Жак Дернье пропали без вести примерно в то же время. Неужели вы не интересовались? – Я же вас не отпущу. – Я знаю. Стиву вспомнились слова полковника Брауна, что Грифа можно доставить в любом состоянии. Может быть, он врет, но зачем бы, а если нет, то еще один друг умер – а в сердце лишь сожаление, как о безымянном солдате. И невнятная тоска. Из-за Красного Черепа Стив оказался на двадцать с лишним лет вморожен в лед, и льдом же оставалась покрыта вся его прежняя жизнь – не пробиться. Так не должно быть, обокрали, украли – подкатывала злость, и неожиданно затошнило. Почему он не подумал повидаться с друзьями? – Если хотим выспаться, то пора ложиться, – вдруг тихо сказал Джеймс. Он встал рядом со Стивом, едва касаясь костяшками пальцев его плеча. – Я первым на вахте. Стив благодарно кивнул. В голове шумело, и хотелось соскользнуть хоть куда-нибудь. И лучше в сон, да. Сквозь ресницы Стив наблюдал, как Джеймс привязывает веревку к себе, садится, вытягивает ноги. Потом почувствовал, что его приподнимают. Не успел возразить, как Джеймс уложил его голову себе на колени. Вот же. Впрочем, так лучше, чем лежать на земле, пусть даже с подстеленным пончо. Можно расслабиться: ты в безопасности, отдохни. Нет, конечно, Джеймс ничего подобного не сказал. Во сне Стив увидел доктора Ли. Доктор говорил о Красном Черепе и других предателях Гидры. Нам нужны люди, способные присматривать за порядком. Добро пожаловать снова, Капитан Америка. Пегги Картер тобой бы гордилась. Где правда, где ложь, доктор? – знаете такую игру? Мы играли в нее давно, очень давно. Капитан Америка выбирает правду, он всегда выбирает правду, потому что Стив Роджерс в детстве получал тумаки за свою правду, а защищал его, защищал его... Джеймс разбудил Стива почти перед самым рассветом. Стив вяло выругался, но решил, что устроит ему выволочку позже. Утром Джеймс снял бинты, и Стив увидел гладкую белую кожу, без единого шрама, захотелось даже потрогать. Джеймс поспешно натянул штаны, как будто показывал тут совсем не ногу, а кое-что повыше. Продвигаться получалось медленно, Гриф жаловался на подстреленное бедро, на затекшие руки, на бесчеловечное обращение с пленным гражданским. Стив осмотрел его рану, перевязанную кусками тряпья, наложил нормальную повязку. Гриф продолжил ныть, но уже тише. До самолета они добрались, когда солнце начало клониться к горизонту. Грифа с трудом втиснули в кабину. За пару часов они пролетели шестьсот миль зеленых лесов – снова по прямой: самолет набрал достаточную высоту, чтобы не бояться пересечь часть территорий, подконтрольных вьетконговцам. Стив представлял, что здесь оставят после себя Стратофортрессы, под завязку начиненные бомбами. Приземлились уже в темноте, пилот пошел докладывать полковнику Брауну об удачном завершении операции. За пленником тот явился лично – в сопровождении двух агентов. Стиву и Солдату надлежало поужинать, освежиться и зайти к нему в кабинет, контейнер пусть Стив оставит у себя – отдаст потом Пирсу. – Доложите сначала устно, рапорт жду завтра к обеду. Да, капитан, вы что-нибудь заметили... необычное у Грифа? Стив хотел было рассказать про сцену у реки, но посмотрел на Джеймса и – сам не понимая, почему – осекся. Может быть, потом. Ужинали они в комнате Стива, кто-то постарался на славу: свежее нежное мясо и овощи, сок из кокоса и огромное блюдо с фруктами. Стив определил только манго и глаз дракона. Джеймс осторожно счищал с них кожуру, ловко управляя металлическими пальцами. Что с ним будет? Почему тянуло потрепать за плечо, приободрить? Не как напарника на одно задание, как друга. Раньше же были друзья, он умел дружить. И не нашел время навестить свой отряд... Перед глазами замелькали бамбуковые леса, сменились бескрайним снежным покровом, Стив поморгал, подавил зевок и выпрямился. – Что с тобой делали в том подвале? – спросил он. Джеймс отставил тарелку и отвернулся. – Что за кресло? – еще раз попробовал Стив. – Я твой командир, ты можешь мне сказать. – Нет доступа, – сказал Джеймс. Стив его еле расслышал. – Какого доступа? – Нет доступа, – снова повторил Джеймс и стиснул левую руку. – Я могу помочь, что бы там ни было. Джеймс вздрогнул, приоткрыл рот – и тут же захлопнул. – Ладно, все в порядке, – Стив поднял руки вверх. – Я просто... Мне понравилось с тобой работать. Хотел бы и дальше продолжить. Да, как будто здесь, среди этой бойни, хаоса и грязи, он отыскал что-то по-настоящему хорошее. Джеймс осторожно придвинул тарелку с фруктами обратно. Доел мякоть из пушистой красноватой оболочки, сказал: – Мне тоже понравилось с тобой работать. Стив. В душе их дожидался полный бак воды. Джеймс быстро водил намыленными руками по телу, спеша закончить с помывкой. Он уже споласкивал грязную пену с волос, когда Стив только приступил к их мытью. И он по-прежнему старался не поворачиваться левой стороной. – Джеймс, – позвал Стив, – ты отлично выглядишь. Джеймс резко обернулся, тут же взметнул правую руку, чтобы прикрыть шрамы. Посмотрел Стиву в глаза, потом опустил голову, волосы завесили лицо. Как бочка с ледяной водой обрушилась на Стива сцена – откуда? из прошлого? сон? – лето, жара, Стив моется в реке, и рядом с ним кто-то еще, брызгает в лицо, тянет под воду, смеется. – Я не помню, – сказал Стив, повторил громче: – Не помню! – Сжал виски, сдавил сильно, и так и стоял, пока Джеймс не положил свои руки поверх его, не опустил их вниз. – Будешь так давить, выдавишь то, что помнишь. Стив вымученно улыбнулся: – Дерзишь. – И Джеймс – вот сейчас совершенно точно – улыбнулся в ответ. Они стояли так близко, так невыносимо близко, что Стив не смог отодвинуться и шагнул еще ближе. Скользнул пальцами по груди, задел шрамы, совсем не думая, что творит, повел ниже – к крепкому прессу, жестким волоскам, еще ниже – Джеймс перехватил его руку, но сам не отступил, привалился к плечу, так, что по коже мазнуло его дыханием. Дернуло в члене и накрыло еще одним воспоминанием: – Так было, было. – И на миг Стив поверил, что Джеймс ответит: конечно, было. И расскажет, и заполнит пустоту, господи, оказывается там, внутри, бездонная пропасть. Они немного постояли в полуобъятии. Стив завороженно смотрел, как стекают капли по плечам Джеймса. Кто смеялся, когда? кто обнимал? – но память снова схлопнулась, снова закружилась голова. Стив прерывисто вздохнул, и Джеймс чуть отстранился, обхватил его за шею и почти грубо, почти больно поцеловал его в губы. Пошутил: – На память. Или не пошутил. – Что?.. – спросил Стив. Сказать он хотел совсем другое, но вопрос-ответ мелькнул далеко и тоже исчез. Джеймс плеснул водой Стиву в лицо: – Смывай пену с волос. Или ты так собрался идти? Чтобы не врать, Стив промолчал и принялся домываться. Влезать в штаны пришлось с крепким стояком. Впрочем, по дороге к дому он пропал. Зато головная боль осталась. В кабинет Брауна они попали уже за полночь. Там обнаружился и доктор Штрейн. – Гриф согласился сотрудничать, – обрадовал Браун. – Мы пригрозили судом в Штатах, а потом высылкой в Москву. И я уладил все вопросы с Краммом. Он, конечно, недоволен, что Капитан Америка не смог встретиться с лидером Южного Вьетнама, но согласился, что предавать дело огласке не стоит. Так что вы свободны, капитан, идите отдыхать. Завтра вас ждет выступление перед солдатами, тут уж, простите, ничем не помогу. Но ближайшим рейсом отправим вас домой. Отвезете подарок Пирсу. – Браун протянул Стиву контейнер и обернулся к Джеймсу: – А ты ступай в камеру. – Куда? – переспросил Стив. – В бункер под складом. Солдат отлично справился с заданием, нужно подготовить его к следующему. Спрашивать Брауна, в чем заключается подготовка, было бессмысленно: обтекаемых ответов он уже наслушался. – Доброй ночи, – пожелал всем Стив, выдержал взгляд Джеймса и вышел из кабинета. У себя в комнате Стив сел на кровать и уставился в окно. Вдали виднелся залитый светом центр города, на небе сияли звезды да мигали сигнальные маячки вертушек. Порядок, ответственность, исполнительность – три кита Гидры, три незыблемых правила. Стив собирался нарушить по меньшей мере одно. С Джеймсом не должно случиться ничего плохого – это знание нашлось под слоем всех правил, словно всегда было с ним – а не возникло вдруг, когда Джеймс уложил его голову себе на колени, да, всегда было – в памяти, пусть и такой дырявой. Стив проверил патроны в пистолете и взял щит. У входа на склад по-прежнему дежурили трое агентов. Стив козырнул им и попытался зайти, но один из них шагнул вперед и преградил дорогу. – Полковник Браун приказал никого не пускать. – Вы не знаете, кто я? – спросил Стив. – Может быть, вы хотите сказать, что полковник приказал вам не впускать капитана Гидры? Вы хотите лично объяснять ему мою задержку? – Нет, сэр. Да, сэр. Но... Стив улыбнулся и положил руку на плечо агенту: – Еще одно возражение – и мы с полковником подпишем приказ о твоей профнепригодности. Агент отступил. Стив открыл люк и спустился вниз. Дверь была закрыта, и, не повернув ручку, приоткрыть ее не получилось бы. Стив прислонился к ней ухом – тишина. Потом раздался глухой крик. Кричал Джеймс. Стив, перехватив щит, вошел в камеру. Джеймс сидел в кресле, руки и ноги находились в фиксаторах, к вискам прижимались металлические пластины, от которых шли толстые провода к электрогенератору. Еще несколько проводов соединяли кресло с мониторами и панелью управлению, рядом с которой сидел Штрейн. Завидев Стива, он вскочил со стула. По левую сторону от кресла стояли Браун и два агента. – У вас был приказ отдыхать, капитан. У нас важное дело. Выйдите, и я забуду об этом эпизоде, – сказал Браун. – Доктор, продолжайте. Взгляд Штрейна заметался между Брауном и Стивом. – Послушайте, – сказал Стив, – сэр, Солдат отлично справился с заданием, я готов под свою ответственность... – Капитан Роджерс, ваша ответственность в исполнении приказов старших по званию. – Я не уйду, пока... – Позвольте сказать, – вмешался Штрейн. – Капитан, вы же понимаете, что это бывший советский агент, у нас нет выбора, как с ним работать. Его обнуляли и до нас, он привык. Смотрите сами, – Штрейн обернулся к Джеймсу и вытащил капу: – Солдат, ты согласен на процедуру? Джеймс, на сколько позволяли фиксаторы, повернулся к Стиву и еле слышно ответил: – Да, сэр. – Достаточно, – сказал Браун. – Прекратить балаган. Доктор, займитесь делом. Капитан... – Обнуляли? – перебил Стив. Браун положил руку на кобуру. – Если вы немедленно не выйдете, мне придется принять меры. Стив попробовал еще раз: – Сэр, поговорите с генералом Пирсом. Мы так не работаем. – Он мой агент, а не Пирса, – впервые повысил голос Браун. – Мой. Я его нашел, и я его контролирую. Послышался треск электрического заряда – Штрейн послушался приказа, и его руки замелькали над панелью управления. Джеймса встряхнуло. Стив, не раздумывая, кинул щит между креслом и электрогенератором. Щит пролетел рядом со Штрейном и перебил провода. Доктор сполз на пол и посмотрел на Стива. В чьем еще взгляде было столько ненависти и страха? Белый халат, круглые очки, виски прострелило болью, Стив пошатнулся, перед глазами поплыло. – Вы арестованы за неподчинение приказу, – услышал он слова Брауна. – В наручники его и соседнюю камеру! Когда взгляд прояснился, Стив увидел дула целящихся в него пистолетов. – Без глупостей, – сказал Браун. Стив дернул подбородком. – Не будь вы Капитаном Гидры, вас бы уже расстреляли. – Рискнете? – Я же сказал, без глупостей. Вы сейчас проследуете за агентами, и тогда, – Браун махнул одному из них, и тот перевел пистолет на Джеймса, – никто не пострадает. Стив медленно вытянул руки перед собой, Браун еле заметно улыбнулся. Пока один агент держал Джеймса на прицеле, второй достал наручники и надел их на Стива – тяжелые, прочные, может быть, их использовали, чтобы удерживать Зимнего Солдата. – Заберите у него пистолет, – сказал Браун напоследок. Агенты вывели Стива в коридор. Загремела связка ключей – звук отражался от стен, ввинчивался глубоко в мозг. Стив сжал зубы: если бы не его слабость, если бы он взял себя в руки – подумаешь, замутило – он бы справился, не подвел бы Джеймса снова... Да, снова – всплыло в памяти, как ухватить, продраться, черт, все плывет, словно контузило. Агент открыл дверь, заглянул внутрь и обеспокоенно повернулся к напарнику: – Гриф пропал. Доложи Брауну. Капитан, оставайтесь на месте. На месте Стив остаться не смог, что-то – кто-то – толкнуло сначала агента, а потом и его в сторону. Агент выхватил дубинку и ткнул ею Стива в живот. Больно, очень больно – током продрало все тело, Стив не удержался от вскрика и ударил наручниками в висок агенту, тот разом обмяк и свалился на пол. Из камеры Джеймса послышались выстрелы и Стив побежал к нему. Тот сидел возле кресла и сжимал пистолет, правая рука все еще находилась в фиксаторе. Больше никого живого в камере не было: Браун лежал с перебитым горлом, остальные уложены выстрелом в голову – аккуратные точки в центре лба. Джеймс раскачивался из стороны в сторону и бормотал под нос. – ... причинения вреда командиру... ожидайте наказания, ожидайте наказания, ожидайте... Стив достал ключи из кармана второго агента, расстегнул наручники, повозился с фиксатором на кресле, освободил Джеймса, потянул его за собой – к выходу. Сверху громыхнуло, и они пригнулись к полу. Выждав, пока не затихнет грохот, Стив снова потянул Джеймса наверх. – Ну же. – Тот не двигался, только продолжал говорить: – ... вред командиру... Стив взял его за плечи: – Я твой командир. Нам надо уходить. Джеймс словно сжался, потом вскинул голову и выпрямился: – Так точно, сэр. Слова отдались в солнечном сплетении. Стив зажмурился – снова поплыло перед глазами. Джеймс поддержал его под локоть, сказал: – Ты кричал. Я убил их. – Да, наверное. Неважно. – Главное убраться отсюда как можно скорее, узнать, что случилось наверху. Они побежали к лестнице, Стив открыл люк – и в лицо плеснуло горячей волной: склад горел, пока слабо, огонь не добрался до второго помещения – с боеприпасами, но если открыть металлическую дверь – доберется, и рванет так, что будет видно по всему Данангу. Трое мертвых агентов лежали у люка. Нужен план, хороший план. И не смотря на раскалывающуюся от боли голову, не смотря на то, что его поступок по сути предательство – Стив ясно понимал, чего он хочет, что надо сделать, впервые за полгода, и сразу стало легче. Из глубин памяти поднялись разом все вопросы, что мучили его последние дни. Но не к месту, не сейчас. Сейчас нужно действовать быстро. Стив как мог сжато поделился планом с Джеймсом, тот одобрил и отправился назад – в камеру: Гидра не должна сомневаться, что это Гриф убил полковника Брауна и его подчиненных. Стив мысленно от всей души пожелал Невидимке успешного побега. Самому Стиву пришлось отыскать агентов Гидры и объясняться с ними. Да, сбежал пленник, да, тот самый. Стив нашарил в кармане две гранаты, взятых у вьетконговцев, отдал агентам – да, нужно подчистить за собой, в штабе никто не должен узнать, чем тут занималась Гидра, потушите пожар и замаскируйте люк. Стив успел сбегать за контейнером, когда вернулся Джеймс – с щитом. Склад окружили подчиненные Брауна, не состоящие в Гидре. На дороге замигали фарами машины – взрывы привлекли военных из других подразделений. Стив сообщил агентам, что лично доложит о нападении партизан и побеге пленника генералу Крамму, завел джип Брауна и вместе с Джеймсом поехал в главный штаб. – Я забрал инструкции, – сказал Джеймс и протянул сшитую веревкой стопку бумаг. Стив одной рукой запихал их в сумку. – Что за инструкции? – По обращению с Солдатом. Теперь ты Командир первого приоритета с допуском всех уровней. Стив глянул на Джеймса: его и так бледное лицо казалось зеленоватого цвета, на лбу, под носом блестел пот. Дышал Джеймс тяжело, как будто... – Ты ранен? – рявкнул Стив. – Пуля застряла в правом плече, достать быстро не смог, кровотечение остановил. Стив притормозил у госпиталя. Конечно, Скарлетт могла не работать в ночную смену, но им повезло: она была на дежурстве и в салоне машины вколола обезболивающее, вытащила пулю, перевязала рану, посоветовала отлежаться. Стив на прощание крепко пожал ей руку и снова сел за руль. – Ты знаешь, я очень упорный, и однажды я отучу тебя... – Стив запнулся, упустив мысль. – Знаю, – сказал Джеймс. – Что? Джеймс пожал плечами, отвел глаза, не ответил. – Что такое обнуление? – спросил Стив. – Когда стирают помять. Господи. Джеймс продолжил: – И ты должен знать, у меня было еще одно задание. Не только поймать Грифа. Следить за тобой, вырубить, если вдруг попытаешься сбежать. – Сбежать? – Браун приказал действовать по ситуации. Дал пистолет, сказал, что заряжен транквилизаторами, после них ты снова будешь в порядке. Сказал, что я пойму, если Капитан Америка вдруг вспомнит то, что вспоминать не следует. Стив сжал руль так, что чуть не сломал его. В штабе их встретил генерал Крамм и пригласил Стива к себе в кабинет, Джеймс остался ждать за дверью. Пока Стив докладывал, Крамм хмурился, отбивал пальцами дробь по столу, а под конец стукнул по нему кулаком. – Капитан Роджерс, я вас уважаю, но... черт возьми! Вы же врете! Я не знаю, что случилось на самом деле, но я выясню. Сначала на вас нападают у Сайгона, потом эта дурная вылазка на нашей территории. Да мы их оттеснили от города на многие мили. Хотите сказать, что наш патруль не заметил целый отряд, который убил полковника Брауна, пятерых солдат, подорвал склад и умудрился скрыться? А? Во вчерашнем бою и так столько молодых парней полегло... Да что говорить! И кто это с вами пришел? – вспомнил Крамм про Джеймса. – Сержант Джеймсон, прибыл под личное командование полковника. К сожалению, все его документы сгорели. – Конечно, – снова стукнул по столу Крамм, – конечно, сгорели. Ничего, мы попытаемся восстановить. – Сэр, при всем уважении, мы подчиняемся напрямую генералу Пирсу. Свяжитесь с ним, пожалуйста. Крамм скривился и вышел из кабинета. Может быть, стоило рассказать ему правду, но Стив ее и сам не знал. Не помнил. Пирс, разумеется, их прикроет. Стив поставил на то, что им прикажут немедленно вернуться – и не прогадал: обратно Крамм ворвался взбешенным до красных пятен на лице. – Завтра в семь вечера вылетаете из Сайгона в Сан-Диего. Свободны. Штаб-сержант проводил их в свободную комнату – поспать оставшиеся перед вылетом часы. Стив снял рубашку, сапоги, лег на койку, потянулся, на сон оставалось всего ничего – вылет в Сайгон на рассвете. Сержант сказал, что их разбудят. Джеймс присел рядом. Стив протянул к нему руку, провел пальцами от предплечья до виска. Джеймс глубоко вздохнул, чуть повернул голову – и ладонь Стива сместилась, прикрыла ему глаза. Ресницы пощекотали кожу, щекотка отдалась в губы, живот, теплом разлилась по телу. Джеймс отстранился, стянул сапоги и посмотрел на Стива. Тот уловил немой вопрос, попытался сдвинуться, но уперся боком в стену – койка оказалась слишком узкой, тогда он потянул Джеймса вниз, укладывая на себя. Нет места, давай сюда руку, черт, заехал по ребрам, сползаешь, неудобно, вот так удержу – хорошо. Хорошо. Джеймс вздохнул в шею Стива, сам распластался на его груди, тяжелый, теплый, даже металлическая рука холодит несильно. Стив огладил его плечи, спину – медленно, чтоб не перегреть кожу в и так жарком воздухе. Джеймс подавался вслед за руками. Как будто изголодался по обычным прикосновениям. А сколько сам Стив никого не трогал? Они лежали, пока Джеймс не успокоился, не выдохнул сонно и горячо. Стив продолжил еле-еле водить ладонью по спине, вдоль позвоночника, потом вслушался в ровное, тихое дыхание – Джеймс заснул. Стив подождал немного, осторожно приподнял его и уложил на постель, поправил простынь и тихонько попятился к соседней койке, лег и закрыл глаза. Надо продумать, что они будут делать дальше, по прилёте в Штаты. Сквозь тепло, оставленное Джеймсом, вползла, разбухла мысль: как Стив мог допустить столь чудовищную ошибку. Нет, не сегодня – в череде последних событий он не смог отыскать тот поворот, когда что-то пошло не так, решение за решением – и ни от одного бы не отказался. Его ошибка длилась последние полгода. Появлялись все новые вопросы, оплетали скомканной словесной паутиной: что он знал о Гидре? что он знал о себе? о Джеймсе? Стоит ли встретиться с Пирсом, играть роль Капитана Гидры – или сбежать из аэропорта, найти Говарда, попытаться разыскать фронтовых друзей, надеясь, что они живы? Что успел Браун рассказать Пирсу и его сыну о Зимнем Солдате? Что за оружие он везет Пирсу? Где правда, где ложь, мне спросить вас, доктор Ли? Возможность выбора давила ответственностью, и в то же время Стив знал – он выберет верный путь. Только снова оплела сердце вина: вдруг – да какое вдруг, точно – он творил что-то, что не должен был. Стив с силой зажмурился, толку сейчас об этом думать, нужно набраться сил, чтобы исправить, чтобы вернуть... Мерное дыхание Джеймса помогло расслабить мышцы и медленно погрузиться в сон. Утром оба осоловело хлопали глазами. Стив в столовой попросил две чашки крепкого кофе, немного полегчало. Рана на плече Джеймса почти затянулась, и на вопрос о самочувствии он, конечно же, ответил: – Повреждения незначительны. – Стив не смог разозлиться. До Сайгона Крамм выделил им «Фантом» и пилота, подписал новые документы для Джеймса. Хорошо бы еще раз встретиться с генералом – потом, и извиниться за ложь. Самолет ждал на взлетной полосе. – Питер Ройц, – представился пилот. На его правой щеке до самого уха змеились шрамы. Стив и Джеймс по очереди пожали протянутую руку. Ройц надел летные перчатки, запрыгнул в кабину, обернулся к Стиву: – Знаете, парни из моей части гадают, что за важное задание было у Капитана Америки, что он не смог выступить. Нам обещали. Стив пожал плечами: – Даже будь время, я так и не придумал речь. А импровизация вряд ли бы удалась. Не думаю, что это моя война. – Понимаю, капитан. Я бывал в разных городах, со многими говорили, мало кто из вьетнамцев поддерживает правительство. Иногда кажется, что бьешься, бьешься, а за что – непонятно. Но нам нельзя так рассуждать, верно? Стив не ответил – да Ройц и не ждал ответа, протянул им шлемы, надел свой и начал проверять навигационные приборы. Пять минут – и самолет стал разгоняться. На пути в Сайгон они пролетели над выжженным напалмом лесом, кое-где еще виднелся затухающий огонь. И, как оазисы в пустыни, встречались островки зелени. В кабине тряхнуло – и на миг в памяти всплыла фотография: Воющие Коммандос – и еще один человек, еще одна подпись. Размыто, как под слоем тумана, но, кажется: Ба-ки? – Баки? Джеймс обернулся к Стиву, посмотрел вопросительно. – Нет, ничего, снова не могу вспомнить. Джеймс продолжил вглядываться Стиву в глаза и почти невесомо тронул за бедро. Стив опустил взгляд, накрыл чужую руку своей – быстро, пока не отдернули, как в игре: поймаешь или нет. – Поймал. – Джеймс кивнул и чуть улыбнулся. К трем часам самолет оставил позади джунгли, рисовые поля, крестьянские лачуги и подлетел к серой глади жестяных крыш Сайгона. Времени до регистрации оставалось много – можно успеть поесть. Стив предложил сходить в бар недалеко от аэропорта. Они набрали себе дешевых разных блюд, сели за дальним столом. Из радио за стойкой бара лилась речь министра обороны США: ограничения... коммунистическая... агрессия... Компания солдат – в отпуске, судя по гражданской одежде – заспорили, нужно ли попросить включить музыку. А ведь так было – и бар, и музыка, и важный разговор, только от жары не липла к спине рубашка. Стив глотнул холодного пива, зажмурился от удовольствия и расслабленно откинулся на стуле. Джеймс скосил глаза на сидящего в противоположном углу человека, поднял бровь, но Стив покачал головой. – Пусть ведет. Я пока не знаю, что делать, когда мы прилетим. Будь у меня время вспомнить... Речь Макнамары оборвалась, и радио разразилось бойкой музыкой – похоже, солдаты пришли к согласию. – А ты что-нибудь вспоминаешь? – Нет, но иногда я как будто что-то знаю, только неизвестно откуда. – Что? – Кого. Тебя, например. Стив поперхнулся. – Ладно. И что... Что ты знаешь обо мне? – Ты всегда был моим Капитаном. Ну что тут ответишь. Да, будь у них время... Джеймс посмотрел так, словно знал, о чем подумал Стив. Может, и правда, знал. И, может, тоже подумал. Стив улыбнулся и потер щеки. Джеймс отсалютовал ему кружкой и допил пиво. Пора было идти. Стив посмотрел на Джеймса и как укол тоже пришло знание: он нашел, что искал, и от этого пустота внутри начала затягиваться. Уже поднимаясь, Стив спросил: – Думаешь, мы сможем поиграть в шпионов, если вернемся в Гидру? – Ты сможешь. И если Браун не рассказал, когда меня нужно обнулять, я тоже смогу. – Но мы не знаем. А если у них новое лекарство готово... – У нас есть время составить план. Стив улыбнулся: – Конечно. В самолете агент сел на несколько рядов позади них. Загудели двигатели, набирая обороты, Стив дотронулся коленом до колена Джеймса и посмотрел в иллюминатор: семьсот седьмой Боинг разогнался и плавно оторвался от земли. Они летели домой, что бы их там ни ждало. Стратофортресс – межконтинентальный стратегический бомбардировщик (В-52) Тхиеу – президент республики Вьетнам Тропа Сианука – менее известная, чем тропа Хо Ши Мина, находится на территории Камбоджи Сианук – глава Камбоджи Semper Fidelis – пер. «Всегда верен» – девиз морпехов США