lucky

      На месте происшествия раздаются выстрелы. Вот почему они едут: сообщения о многочисленных жертвах приходят через полицейский сканер, говоря о хорошем районе и доме с садом, о взломе, который пошел не так. Там наверняка будут трупы. Кровь. Драма. Идеально.       Лу ведет машину так же, как и всегда: с маниакальной, исключительной сосредоточенностью, будто лезвие, достаточно острое, чтобы резать, поворачивает достаточно резко, чтобы заставить Рика беспокоиться за свою жизнь. Двигатель "Чарджера" ревел, когда Лу давил на газ на длинном отрезке шоссе, лавируя между относительно редким движением половины первого ночи. Он поворачивает на следующий съезд по указанию Рика; благодаря этому они окажутся всего в четырех улицах от места преступления, и они пролетают через жилой район, не обращая внимания на знаки ограничения скорости.       Лу притормаживает позади полицейской машины с мигалками и открытыми дверцами.       — Припаркуй машину, – говорит он Рику, его глаза светятся голодом даже в тусклом свете, и где-то за домом раздается выстрел. Рик вздрагивает, но Лу просто хватает камеру и убегает в темноту.       — Черт, – слабым голосом сказал себе Рик. Примерно на три секунды воцаряется тишина. Раздается еще один выстрел, и Рик опускается на сиденье так низко, как только возможно, с колотящимся сердцем. Он звучал не ближе, чем первый, но все же слишком близко для комфорта.       Рик знает, что будет в большей безопасности вдали от этого беспорядка. Глубоко вздохнув, он отстегивает ремень безопасности и скользит через приборную панель на водительское сиденье. Трясущимися руками он заводит машину, дает задний ход и паркуется по другую сторону квартала. В соседних домах уже начинают зажигаться огни.       Рик просто сидит, вцепившись в руль, пока его желудок скручивается в узел. Он слышит неразборчивые крики копов, и еще три выстрела раздаются быстрой очередью, достаточно громко, чтобы Рик снова вздрогнул. Он сидит там, тяжело дыша, зажмурив глаза, пытаясь отгородиться от страха, что вот-вот, нахуй, умрет, проделывая сумасшедшее дерьмо, как это.       Эта работа того не стоит. Не стоит рисковать своей жизнью каждую вторую чертову ночь, чтобы получить ужасные кадры, вызывающие у Рика тошноту, даже когда он снимает. Рик не знает, почему он до сих пор это делает. Он мог бы уволиться, найти другую работу, уйти, пока еще не слишком поздно. Но он не уходит. Может быть, он чувствует некую ответственность за Лу, какое-то обязательство удержать его от того, чтобы тот сделал что-то невероятно глупое во имя успеха.       Это, вероятно, расценивается как монументально глупо, думает Рик. Он и раньше говорил об этом Лу, но тот, похоже, не слушал. Он никогда не слушает. Все внимание Лу сосредоточено на следующей сцене, на следующем убийстве, на следующем ужасном несчастном случае. Похоже, на него это не действует так, как на Рика. В его глазах появляется странный лихорадочный огонек, когда они направляются к следующему месту аварии или к чему-то, блять, еще. Зацикленность, как у животного, преследующего добычу.       Лу ушел почти на пятнадцать минут. Ему почти никогда не требуется столько времени, чтобы получить желаемые кадры.       Рик с трудом сглатывает. Больше ничего не было–.. БЛЯТЬ, раздается еще один выстрел, и он снова вздрагивает, крепко сжимая руль побелевшими костяшками пальцев. Он сидит в холодном поту, страх скапливается в его внутренностях, а инстинкты кричат ему, чтобы он убирался отсюда к чертовой матери. Но вместо этого он ждет.       Двадцать минут. Черт.       Рик чертыхается себе под нос и выходит из машины, прежде чем успевает себя отговорить. Это глупо, это опасно, он может погибнуть – но разве он не рискует каждый вечер, когда встречается с Лу?       Рик крадется сквозь квартал, возвращаясь к дому, белые панели которого все еще купаются в мерцающих красных и синих огнях полицейских машин. Мертвенно тихо, если не считать болтовни полицейского радио, но даже этого Рик не может разобрать. Он пытается дышать спокойно, несмотря на то, что чувствует, как не может набрать достаточно воздуха в легкие, а сердце колотится в горле.       На заднем дворе один из полицейских лежит лицом вниз в луже крови. Рик старается не смотреть. Стеклянные двери разбиты вдребезги, битое стекло разбросано по всему крыльцу, но нет никаких признаков взломщика.       Присев в тени какого-то кустарника, Рик с трудом сглатывает.       — Лу! – шипит он в темноту. – Давай, парень, нам надо выбираться отсюда!       Ответа не последовало. Раздается звук шагов по битому стеклу, и Рик задерживает дыхание. Черт, это Лу внутри дома..? Он надеется, что это не стрелок. Он видит силуэт тела на полу, вероятно, хозяина дома.       Рик вновь вздыхает, о чем забывает, когда в поле зрения появляется знакомая долговязая фигура Лу с камерой в руках. Он медленно снимает все: разбитое стекло, кровь, гребаное тело, лежащее на полу.       — Лу! – крикнул Рик, стараясь говорить потише ради соседей, но с него хватит этого дерьма. – Убирайся к хуям оттуда, чувак!       Лу резко вскидывает голову и оглядывает задний двор. Естественно, он не видит, где находится Рик, не с внутренним светом, слепящим его в темноте заднего двора. Он опускает камеру и выходит во внутренний дворик.       — Ричард, почему ты не с машиной? – в спокойном голосе Лу слышатся легкие нотки раздражения, и Рик понимает, что тот зол. Но сейчас ему все равно, потому что они должны убраться отсюда к чертовой матери прежде–..       Еще один выстрел раскалывает ночь, на этот раз гораздо ближе. Достаточно, чтобы у Рика зазвенело в ушах. Он не помнит, кричал он или нет, его правое ухо на мгновение оглохло.       Он видит, как Лу отскакивает назад под силой выстрела, видит, как тот спотыкается и падает, прижимая к себе камеру, чтобы защитить ее от удара.       Со стороны задней калитки доносится какое-то движение, стрелок убегает, но Рик едва замечает его.       — Блять, ох, блять, чувак, черт..!       Рик вскакивает на ноги прежде, чем осознает это, и бежит через двор на дрожащих от адреналина ногах. Он опускается на колени рядом с Лу, не обращая внимания на разбитое стекло, разбросанное по земле, и ищет, куда пришел удар.       Глаза Лу широко раскрыты, стеклянные и блестящие на фоне его изможденного лица, застывшего от удивления.       — Черт, – выдыхает Рик. – Лу, парень, куда ты пропал? Т-ты должен поговорить со мной, чувак..       Рот Лу открывается и закрывается, как у рыбы, и Рику кажется, что он впервые видит этого человека безмолвным. Рик трясущимися руками расстегивает темную куртку Лу, открывая красное пятно, расползающееся по рубашке справа вверху.       — Вот черт, – снова говорит Рик. Его слегка подташнивает от одного этого зрелища, но он оттягивает куртку Лу еще дальше в сторону, открывая пулевое ранение в правом плече, чуть ниже ключицы. Из него все еще медленно сочится кровь, и Рик чувствует, как у него сводит живот.       Еще одна полицейская сирена завывает перед домом, Рик замирает.       — Мы.. мы должны выбраться отсюда, - говорит Рик, широко раскрыв глаза.       — Возьми камеру, – глаза Лу встретились с глазами Рика с той же пугающей интенсивностью, что и всегда. Тот же голод.       — Чувак, к черту камеру, нам надо убираться отсюда, прямо сейчас, – говорит Рик, пытаясь ухватить Лу за здоровую руку, чтобы поднять его на ноги. У Лу все еще течет кровь, но его это, похоже, совершенно не волнует.       Лу хватает Рика за запястье так крепко, что становится почти больно.       — Возьми камеру. Мы уходим.       Рик хватает камеру.       Лу вскакивает на ноги с грацией койота, сбитого машиной, бледная рука в пятнах крови прижата к ране на плече. Его глаза широко раскрыты, голубые и стеклянные, он не произносит ни слова, когда Рик хватает его за руку и практически тащит обратно к машине.       Лу хватается за ручку водительской двери, пачкая ее кровью, и прислоняется к ней. Бледный, с широко раскрытыми глазами, с лицом, покрытым блестящим потом, он слушает вой сирен на другой стороне квартала.       — Я за рулем, – настаивает Рик, и Лу смотрит на него своими пронзающими голубыми глазами, возможно, слегка удивленно. Он уже забросил камеру на заднее сиденье, оглядываясь через плечо.       — Я за рулем, – повторил Рик более решительно. – Блять, чувак, у нас нет на это времени!       Как ни странно, Лу позволяет отвести себя на пассажирское сиденье, и Рик пристегивает его ремнем безопасности, в то время как Лу продолжает прижимать руку к окровавленной ране. Рик перебегает на другую сторону и практически запрыгивает на водительское сиденье, выезжая из района с визгом шин.       Уже второй час ночи. По дороге в больницу не должно быть много машин, думает Рик.       Рик бросает взгляд на Лу, когда они летят по шоссе.       — Продолжай давить, приятель. Я.. я ищу больницу.       Лу выглядит смертельно бледным, и это обостряет изможденность его черт, блеск его глаз. Волосы выбились из пучка и свисают на лицо.       — Ричард. Мы не поедем в больницу, – он звучит удивительно спокойно для того, кого только что подстрелили.       — Какого хуя ты несешь!? Чувак, тебе надо в больницу, – настаивает Рик, широко раскрыв глаза. – Черт!       Он объезжает медленно движущуюся синюю "Тойоту", едва не задев ее зеркала. Сердитое гудение автомобиля быстро затихает вдали.       В больнице будут вопросы, да, и Рик это знает, но разве не стоит уклониться от нескольких вопросов, если это будет значить, что Лу не истечет, блять, кровью или что-то в этом духе?       — Сверни на следующий съезд, – приказывает Лу. Впервые в его голосе слышится напряжение, но взгляд острый, как всегда.       — На кой хуй!? – Рик бросает вызов. – Твою мать, ты весь в крови, чувак!       — Это всего лишь поверхностная рана, Ричард, – говорит Лу, и Рик почти готов поверить ему. Иногда кажется, что Лу – это нечто большее, чем человек, нечто, живущее на адреналине, острых гранях и интенсивности прижатия муравья под взглядом увеличительного стекла. Это почти очаровательно – видеть, как он истекает кровью, видеть, как он делает что-то человеческое. – Я не подвергаюсь серьезной опасности, пока ты делаешь то, что я тебе говорю. Мы уже говорили об этом, Ричард.       Рик сглатывает. Уже не в первый раз он задается вопросом, не сошел ли Лу с ума. Он должен быть, по крайней мере, немного чокнутым, чтобы выполнять эту работу. Рик не хочет думать о том, что это делает с ним.       Рик выходит.

***

      Они идут продавать отснятый материал. В первый раз Рик заходит вместе с Лу на новостную станцию KWLA, чтобы нести камеру и кассету, ибо у Лу повреждена рука, и убедиться, что тот не рухнет и не раскроит себе череп или что-то в этом роде. Темный пиджак Лу застегнут на все пуговицы, и Рик надеется, что никто не заметит кровавых пятен, пропитывающих ткань еще более темной чернотой.       Он знакомится с Ниной, чей взгляд задерживается на Лу лишь на мгновение дольше, чем требуется, но она не задает вопросов.       — Господи Иисусе, – выдыхает она, прокручивая на экране кадры перестрелки и вторжения в дом. К счастью, ей нужны только первые две минуты съемок, а затем кадры, снятые внутри дома.       — Хорошая работа, – говорит Нина Лу, ее темный макияж кажется еще темнее в тусклом свете комнаты AV. – Как и всегда.       Лицо Лу бледное и изможденное, даже больше обычного, и когда он улыбается, это выглядит как оскал.

***

      — Припаркуйся на улице. Да, там. Не слишком близко к этому седану.       Рик делает, как он просил, паркуется на крутом холме и глушит двигатель, чувствуя, как машина вновь качается на тормозах.       Темная ткань рукава Лу полностью пропитана скользкой темной жидкостью, и даже в темноте ночи Рик точно знает, что это такое.       Лу опирается на Рика, когда они поднимаются по узкой лестнице жилого дома, его дыхание хриплое и неглубокое. Рик даже не знает, что они, блять, ищут, пока Лу не останавливается перед дверью и слабо шарит по карману окровавленной левой рукой.       — Ключи, – говорит он, и это слово выходит с придыханием.       Рик повинуется и лезет в карман пиджака Лу за ключами, шарит, пока Лу не говорит ему, что это медный. Лу вставляет его в замок дрожащими, окровавленными пальцами. Рик смутно догадывается, что это, должно быть, дом Лу. Он никогда раньше здесь не был.       В крохотной темной квартирке Рику удается включить свет, чтобы ненароком не споткнуться и не свалить их обоих на пол. Он замечает диван в тесной гостиной и ведет Лу к нему, помогает сесть, пока тот все еще прижимает свободную руку к окровавленному плечу.       Рик все еще тяжело дышит, понимая, что понятия не имеет, что теперь делать. У него нет никакой подготовки по оказанию первой помощи. Что он, нахуй, должен сделать!? Лу, блять, истечет кровью на своем диване, и.. и Рик останется без работы, и–..       — Аптечка первой помощи в ванной. Пожалуйста, достань ее, – голос Лу прорезается сквозь тревожную катастрофу Рика, звуча спокойнее, чем он вообще имеет право после потери такого количества крови.       Рик берет ее и садится рядом с Лу на диван.       — Я н-никогда не делал этого раньше, – признается он, задыхаясь от нервного смеха.       — Тогда это будет очень ценный опыт для тебя, – говорит Лу, ровное спокойствие его голоса противоречит болезненной бледности его кожи, волосам, прилипшим к лицу от пота. – Я дам тебе точные инструкции, Ричард.       И он дал.       Рик делает все возможное, чтобы следовать им, хотя его руки дрожат, а желудок сжимается. Там так много ебаной крови, больше крови, чем Рик когда-либо видел, и к тому времени, когда он снимает испорченную куртку Лу, чтобы промыть рану, его собственные рукава испачканы кровью.       Лу держится на удивление спокойно, пока Рик обрабатывает рану и перевязывает ее марлей. Рик замечает лишь минутную дрожь длинных бледных рук Лу, сжатых в кулаки по бокам, после того как они закончили.       Руки Рика в крови, рубашка и рукава куртки так же заляпаны кровью. Окровавленную куртку Лу засунули в пластиковый пакет с кухни и бросили на пол, но испорченная рубашка осталась на нем расстегнутой, один рукав полностью отрезан, чтобы Рик мог добраться до раны.       Рик откидывается на подлокотник дивана, чувствуя, как изгиб дерева впивается ему в поясницу. Он ощущает себя совершенно опустошенным, измученным. Сейчас уже почти два часа ночи. Обычно они оставались на улице до самого рассвета, но уровень адреналина Рика уже начал падать, и все, чего он хочет, это вымыть руки, свернуться калачиком и заснуть.       — Спасибо, Ричард, – тихо произносит Лу в полумраке маленькой квартирки. – Уверяю тебя, твоя способность следовать необходимым инструкциям и проявлять инициативу не осталась незамеченной.       Рик кивает, слишком уставший, чтобы делать что-то еще, и трет глаза. Лу говорит так, словно читает книгу по самопомощи, но Рик уже не удивляется этому.       — Знаешь, тебе все равно надо ехать в больницу, – бормочет он. – Просто чтобы убедиться, что там ничего нет.. Например, я не знаю, инфекции или чего-то в этом роде..       Рик встает и вздыхает.       — Ну, мне еще долго идти домой, – говорит он, указывая на дверь. Если честно, ему не очень хочется спать на надувном матрасе в гараже своего приятеля, но, по крайней мере, ему есть где спать. И он не собирается просить Лу отвезти его домой в таком состоянии.       Лу не сводит глаз с Рика. Он начинает выглядеть усталым, но в его глазах все та же почти маниакальная напряженность.       — Где ты живешь?       — Ну, я сейчас живу у друга, на северной стороне, – говорит Рик, переминаясь с ноги на ногу. Боже, он так чертовски устал. Если он подождет еще немного, то может заснуть прямо на ногах.       — Это долгая прогулка, особенно в такое время. Будет безопаснее, если ты останешься здесь.       Рик почему-то удивлен. Он на самом деле не ожидал, что Лу попросит его остаться. Ну, не столько попросит, сколько предложит. Он сглатывает, чувствуя, что у него пересохло в горле. С одной стороны, он безумно устал, но есть что-то такое в самой идее быть здесь, спать в одной комнате с Лу, от чего у Рика мурашки бегут по коже.       — Я, э-э, я не хочу быть помехой, – говорит Рик, издавая неловкий смешок. – Я.. это не так далеко.       В крошечной квартирке нет спальни, только узкая кровать в углу возле письменного стола, где, должно быть, спит Лу. Чистая, практичная, застеленная постельным бельем с причудливый узором, вероятно, из комиссионного магазина.       Веки Лу начинают опускаться, он переводит взгляд на окно позади телевизора, но язык его тела говорит, что он все еще сосредоточен на Рике.       — Ты хорошо поработал сегодня, Ричард. Теперь ты меня точно не беспокоишь.       Он даже не комментирует тот факт, что в обычную ночь они могли бы гоняться за историями еще несколько часов. Это говорит Рику, как устал Лу. И честно, Рик благодарен за это.       Почему-то кажется невежливым продолжать спор.