Несвятая Троица И Её Приключения

1972 ГОД 26 МАРТА Я прекрасно помню тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. Ведь именно в тот @баный день я потерял всё, что мне было дорого, причём одномоментно. Впрочем, обо всём по порядку… Для начала хочется рассказать о себе. Я — Фиджеральд Пинкхельмльтон. Почему «Фиджеральд», а не «Фицджеральд»? И почему моё имя такое же, как фамилия одного писателя? Ну, во-первых, в нашей вселенной такого писателя не было. А во-вторых, когда моё имя записывали в реестр (или как там эта колдоёбина называется) врач, не очень грамотейнистый, забыл вклинить в моё имя букву «ц». Вот так вот я официально остался Фиджеральдом. Ну, чё бы ещё рассказать… Школу я давно закончил. Универов и прочей послешкольной фигни в нашем мире отродясь не было — в школе нас учили почти всему на свете. Такое обучение было очень тяжёлым, но по его окончанию ты получал кучу бонусов — тебя могли взять на любую работу, причём ты мог в любой момент сменить её, не оформляя никаких бумаг. Соответственно, если у тебя есть свобода в плане выбора работы, то ты можешь работать где угодно, как угодно, и самое главное — в своё удовольствие. Правда, обучение всё равно было той ещё каторгой… Но, по крайней мере, оно научило меня куче полезных штук. За это я хочу сказать ему большое спасибо. Что же ещё… А, точно, забыл сказать кое-что. Я не человек, хоть и анатомически похож на него. У нашего вида отсутствует волосяной покров, потовые железы, глазные яблоки, уши. Так же наша кожа серая, из-за чего может сложиться ощущение, что мы всю жизнь не были на свету. Но это всё из-за пигментов. Зрительные органы у нас имеются, но они настолько малы и незаметны, что вы легко можете посчитать, что у нас вообще нет возможности видеть. Но помимо того, что я не вашей человеческой породы, я ещё и из другой вселенной. Вам наверное интересно, что за х@рню я несу? Какие-то другие вселенные, гуманоиды без глаз и ушей… Не так-то трудно поверить в то, о чём ты слыхать не слыхал до этого момента, верно? Что же. Пожалуй, мне стоит начать с самого начала… …Я стоял перед зеркалом, примеряя свои многочисленные галстуки. Свой выбор я остановил на тёмно-сером галстуке — моём любимом. Сегодня, как ни крути, особенный день — моё восемнадцатилетие, а значит, выглядеть мне стоит на все сто. — Сынок, ты как там, заканчиваешь прихорашиваться? — донёсся из-за двери моей комнаты нежный голос мамы — А то там, ну… — Когда мы уже тортик-то кушать будем, мамуль? — раздался после маминых слов немного недовольный голос моего младшего братца — Демьяна. — Ох, малой, сейчас-сейчас! Дай мне пару секунд, и мы начнём праздновать! — ответил я, оббрызгивая себя духами. — Пару секунд уже прошли… — Ну всё, всё, иду я. — улыбаясь, я вышел из своей комнаты, и потопал на кухню, где меня ждала вся моя родня — папка, мамулька, братец, бабуся, и дедуля. На кухне было темно, но сделано это было для создания атмосферы. К тому же, с задачей освещения прекрасно справлялись восемнадцать свечей, воткнутых в вафельный торт, стоявший в центре стола. По бокам же стола сидели все дорогие мне люди — мои родственники. — Вау, сынок… — мама от удивления приоткрыла рот — Как же ты, однако, повзрослел… Похорошел… — Весь в нас, Жемель! — воскликнул папа, улыбаясь. — Ну мам, пап, не выдумывайте… — я покраснел, застеснявшись и засмущавшись от посыпавшихся на меня комплиментов. — Правду говорят твои родители, Фиджи! — подключилась к разговору бабушка — Ты действительно вырос в очень хорошего молодого человека! Мы гордимся тобой! — Ну бабусь… — было, конечно, приятно всё это слушать, но чувство смущения всё равно было, и это можно было прочесть на моём красном, как варёный рак, лице. — Ну всё, хватит вам! — улыбаясь, сказал дедушка — Засмущали, вон, паренька! Стоит как варёный рак. — Ладно-ладно, пап. Фиджи, сынок, садись за стол. — улыбаясь, сказал папа, и указал рукой на свободный стул. Я не стал отказываться, и уселся на своё место. И в этот момент на мою голову одели корону из позолоченного картона. Это была наша милая семейная традиция — если у кого-то был день рождения, то на голову именинника одевалась картонная корона, причём было абсолютно неважно, из какого материала она сделана. — Ура! Сейчас будем есть торт! — Нет, Демьянушка, сынок, подожди. Пусть мы сначала поздравим Фиджи, он загадает желание, задует свечи, и тогда можно будет кушать! — Ну ладно… — Ну малой, не дуйся. Я тебе отдам половину своего куска. — сказал я, улыбаясь. — Спасибо, Фидж! — Ладно, давайте сядем, и по очереди начнём желать что-то имениннику! — начала руководительствовать мама. — Я, пожалуй, начну первой. Кхм-кхм… Фиджи, сынок, дорогой мой и хороший… Я вновь вернулся к состоянию варёного рака. Не привык я к комплиментам, и всё тут. -…Я хочу пожелать тебе здоровья, счастья, и благополучия! Знаю, банально, но эти три вещи всегда востребованы и необходимы… — Всё нормально, мам. — сказал я, приобняв матушку за плечи, и счастливо улыбаясь. — Кхм-кхм… — со стула привстал папа — Что ж. А я хочу пожелать тебе долгих лет жизни! Что бы ты мог пережить нас, стариков! — он улыбнулся. — Пап, ну не неси чепухи… — я подошёл к нему, и так же приобнял за плечи, после чего, сел обратно, за стол — Вы будете жить очень долго! Уж я-то постараюсь обеспечить вам комфортную старость! — Спасибо, сынок… — Теперь я! — бабушка поправила свой коричневый, в жёлтую полоску свитер, который был на ней одет — Я хочу пожелать тебе… Ох… Божечки, а я-то и не знаю, чего тебе пожелать… Мама и папа уже нажелали тебе много хорошего… — Бабуль, тогда не стоит мне ничего желать! Я же знаю, что в душе ты желаешь мне всего самого наилучшего, и этого понимания мне вполне достаточно! — Ох, Фиджи, внучок… Какой же ты у нас всё-таки хороший… Как и Демьянушка… — Е, я хороший малый! — Демьян весь заулыбался от гордости и радости. — Ну-с… — дедушка встал со стула — Я хочу пожелать тебе, что бы по мере твоего дальнейшего врозсления ты оставался всё тем же хорошим и добрым Фиджеральдом, которого все собравшиеся здесь именно таким и знают! Верно ведь? — Да! — воскликнули все чуть ли не одновременно. — Вы преувеличиваете… — сейчас я уже был по виду как спелый помидор. — Привыкай, внучок, ведь возможно, что похвалы и комплименты ты будешь слышать не только от нас! — Ну всё, перестаньте. — заулыбалась мама — Не смущайте ребёнка. — Я уже взро… — но на полуслове меня прервал младший брат, который пошёл дальше остальных — он залез на стул, и начал спешно, словно боясь не успеть куда-то, тараторить своё пожелание. — Братиш! Я хочу пожелать тебе всего наилучшего! Вот прям всего-всего хорошего, что есть на свете! — Демьян, спасибо большое! — я широко заулыбался, продолжая краснеть. — Самое лучшее поздравление! — папа захлопал — Молодец, Демьян! — Какие же у нас всё-таки хорошие сыновья, Альфред… — судя по блестящим глазам мамы, та готова была расплакаться от счастья. — Полностью согласен! У нас отличные дети! — согласился папа. — Зато у нас самые лучшие внуки! — воскликнули радостные бабушка и дедушка. — Ладно, давайте уже я задую свечи на торте! — аккуратно вклинился я в этот поток похвал — А то и, гляди, погаснут… — Ох, да, ты прав, сынок… Давай! Чего же ты пожелаешь?.. — Я… — я аккуратно наклонил своё лицо к торту, и набрал в лёгкие побольше воздуха — Хочу, что бы все мы жили долго и счастливо! В этот момент я приготовился задувать пламя свечей, но из-за того угла стола, на котором сидел мой младший брат, раздался вскрик. Я моментально поднял голову… Не скажу, что тогда я испугался. Я вообще, блядь, не понял сразу, что происходит. Но картина была следующей: какая-то огромная чёрная масса, похожая на стену из чёрной смолы, была позади Демьяна. Из этой х@ровины торчали кучи отростков, которые имели отдалённое сходство с человеческими руками, и больше напоминали щупальца из тех долбучих мультиков для взрослых. Только вот этот вот чёрный кусок д@рьма не собирался устраивать каких-то эротических оргий. Это нечто просто взяло, схватило моего брата, и затащило в себя, пока мы, застыв на месте, сидели с глазами по пять копеек, и открытыми хлеборезками. Мы ничего не успели сделать. Даже если бы мы моментально пришли на помощь малому, мы бы всё равно не успели — Стена (так я прозвал это нечто) буквально за две секунды поглотила моего братца… Но дальше хуже, в разы, бл@дь, хуже! Эта хердо@бина схватила ещё и дедушку с отцом, и так же моментально втянула их в себя. Они даже пискнуть не успели… Бл@дь… С@ка… Как же неприятно всё это вспомнать… Затем оно попыталось схватить мать. Но она была женщиной ловкой — занималась гимнастикой, и моментально отскочила в сторону, когда один из отростков потянулся к её руке. А вот бабушке не повезло… Мерзкий отросток схватил её за ногу, и начал втягивать в себя. Мы с мамой подбежали к бабушке, и начали пытаться выдернуть её из цепкой хватки неведомой заразы. Но наши усилия были абсолютно бесполезны — оно втянуто бабушку, а затем тут же схватило маму. Я… Блядь… Я пытался помочь маман… Но оно было куда сильнее. А потом оно принялось за меня. Точнее, хотело приняться. Я отпрыгнул к открытой двери за секунду до того, как Стена протянула ко мне свои хватальни. Вот в тот момент я реально обосрался. Адреналин, или чё там обычно стучит по вискам в напряжённые моменты, ударил по мозгам, и я принялся бежать. Я так, бл@дь, никогда не бегал. Да и как тут не бегать, когда творится такая поебень… И вот, я добежал ко входной двери, и остановился, что бы на секунду отдышаться — бегун я плохой. И я тут же, сука, понял, что времени на передышку нет — Стена стремительно приближалась, постепенно заполняя своей чернотой весь дом. Но вот что я ещё заметил — мир словно начал распадаться на части. По стенам и полу пошли неизвестного происхождения трещины, словно началось землетрясение. Впрочем, через секунду действительно началось самое настоящее землетрясение. Стоять на месте я не стал — отпёр дверь ключами (хвала всем богам мира, что дедушка забыл их в замочной скважине, а не положил куда-то ещё), и вывалился на улицу, упав тут же на землю, из-за сильного толчка. Я попытался подняться, но ещё один, более сильный толчок мало того, что не дал мне этого сделать, так он ещё и подбросил меня, оттолкнув тем самым на метр вперёд. В конце-концов, я всё же поднялся, и шатаясь, стараясь не упасть от мощных подземных толчков, встал на ноги. И тут я обернулся. Стене не было ни конца ни края. Весь горизонт, от небес и низа закрывала стена. В тот момент я ощутил смысл слова «бесконечность». Эта Стена была истинным, и самым жутким воплощением этого слова. Воистину… И я побежал. Мне было плевать, куда бежать, главное было одно — свалить нахер от этого дерьма. И я бежал не один — я видел, как, спотыкаясь, бежали такие же, как и я — руководимые чувством первобытного страха, и желанием жить. Но толчки становились сильнее, и некоторые «бегуны», которые не смогли устоять на ногах, падали. Помогал ли я кому-то подняться? Нет. У меня и мысли подобной не было. Тогда в моей черепной коробке роилась, как улей диких пчёл, лишь одна-единственная мысль: «БЕГИ, БЛЯДЬ, БЕГИ НАХУЙ!». Я остановился. В боку резало так, словно туда воткнули хорошо заточенный нож, и причём не один. Дышать было пиздец как тяжело, а в горле был такой сушняк, которому любая пустыня могла позавидовать. Уперевшись руками в колени я начал жадно хватать ртом воздух… И понял, блядь, что задыхаюсь. Воздух словно отключил кто-то, и от того, чем мы дышали, осталось лишь слово. Как бы вам описать эти ощущения… Представьте, что вы задыхаетесь, но ничего не чувствуете в физическом плане — ни боли, ни чего-либо ещё. А вот в психическом и эмоциональном плане ты чувствуешь дохера чего. Страх, паника, и прочее накатили волной. Умирать желания не было никакого. Но постепенно приходила слабость, конечности становились ватными… Но, стоп. Кажется, я что-то услышал… Словно кто-то руками разделил плод граната на две половинки. Только этот звук был более громкий, гудящий, и с какими-то странными нотками. А потом, я почувствовал, что падаю. Пейзажи разрушающегося города быстро сменились на какую-то синеву с белыми вкраплениями и полосами. Всё это быстро проносилось перед глазами, мигало, мерцало, сияло, и творило прочую светомузыку. Увы, со сменой пейзажей не пришло то, что мне сейчас было крайне необходимо — воздух. Силы кислорода и жизни начали стремительно покидать меня, а глаза начали невольно слипаться. Последнее, что я помню, так это то, как мои ноздри окатил поток воздуха… После же, я отключился.