К чему приводит ночь, проведенная в гавани Ли Юэ

      Путешествие началось недавно. Двалин освобождён, в Мондштадт вернулось спокойствие. Только сердце Анемо Архонта не на месте. Архонт вихрей повержен, гавань Ли Юэ в безопасности. Но сердце Гео Архонта всё равно у фатуи. Люмин встретила двух богов и ни один не смог ей помочь. Все почему-то теряют божественность и как ни в чем не бывало благодарят путешественницу за помощь.        В зале монетного двора у путешественницы пару раз проскочила мысль о том, что искать других ей уже нет смысла. И так понятно как всё начнется и закончится: новый город, новые знакомые, фатуи в городе или в округе, местная проблема, архонт попросит помочь, она всё сделает, фатуи получат сердце, Люмин пойдет искать следующего. Может где-нибудь по пути в Мондштадт в самом начале какой-нибудь фатуец заколдовал её работать на царицу снежной? Кто-то скажет, что это большая честь — услужить архонту. Кто-то добавит, что за это она получает неплохую награду. Кто-то. А не пойти ли кому-нибудь в горы к хиличурлам? Происшествие с Венти и договор Лорда Камня с фатуи всплывают в памяти снова и снова, висят на сердце неприятным тяжким грузом. Отчаяние медленно захватывает мысли. Была бы возможность найти искомое без участия богов она бы больше не заходила в большие города. Она бы больше не встретила фатуи. Это были бы не её проблемы. Звучит как мечта, которая по законам всех миров никогда не сбудется. От этих мыслей на душе иногда становится спокойнее, но неприятный осадок никуда не уходит.        Ночью после встречи Нин Гуан с народом Ли Юэ Люмин заметила на подоконнике в своей маленькой съемной комнате аккуратно сложенную записку. Внутри мелким шрифтом были выведены её имя и один абзац текста. Из слова в слово то и дело проскакивали какие-то непонятные ей символы. Это было как минимум странно. Держа в руках записку, Люмин быстро оглядела комнату, села на край кровати. Из-за спины вылетела Паймон. — О, кто-то пишет тебе письма? Хм, «…дорогая путешественница. Мы знаем.», дальше какой-то символы странные. А, Паймон помнит! Такие же были и в записке Мастеру Дилюку! Значит ли это, что орден бездны угрожает теперь и нам? С каких пор они вообще зовут своих жертв «дорогими»? , — озадачилась фея. Пока Паймон соображала, Люмин читала дальше. Фее не обязательно знать о том, что написавший ей маг кажется может рассказать ей о брате. — Нет же… Это должно быть чья-то шутка, Паймон, — пробормотала Люмин и спрятала записку в ящик прикроватной тумбы. — Все равно это кажется странным. Может стоит рассказать об этом Нин Гуан или написать письмо Мастеру Дилюку? Завтра, например. — Да, завтра обязательно. В душе царили смешанные чувства, но впервые за несколько месяцев что-то могло проясниться. Разумеется маг потребует что-то взамен, но кто знает, может эта информация окажется для путешественницы бесценной.       Люмин опустилась на кровать, ноги все ещё свисали с края. Рой мыслей всё не унимался, но веки медленно тяжелели. В один момент туман в голове рассеялся, глаза закрылись.       Теперь Люмин слышала мерное поскрипывание широких досок под кроватью. Она чувствовала успокаивающий запах свежего постельного белья и нежный сладкий аромат чего-то цветочного. Кажется так пахнет масло глазурных лилий. С улицы доносился тихий городской гул: разговоры, постукивание палочек о дно раскалённого вока, мелодичный звон тонких фарфоровых мисок, ветер, шелест листьев и шуршание постиранных хлопковых одежд на бельевой верёвке на балконе напротив окон комнаты Люмин. Странно, но до этого она ничего этого не замечала. Стоило просто остановиться на миг, лечь, закрыть глаза и… Как же всё-таки хотелось спать. Впервые за несколько десятков ночей в порту она ощутила реальное желание уснуть и выспаться. Нет, просто поспать в объятиях этого мгновения. Вот бы оно длилось вечность.