Сорамамэ Таро бросает курить

      — Таро, имей же совесть! — и сигарета была вырвана из его руки невидимой волной, отлетев куда-то ему за спину. Даже не оглянувшись, Сорамамэ Таро потянулся к початой пачке, лежавшей перед ним на столе, но та ловко выскользнула прямо из-под его руки и бодрым заводным трамвайчиком уехала к противоположному краю столешницы. Таро только усмехнулся про себя — сердиться у него уже не было сил. Тяжело развернувшись на крутящемся стуле, он смело взглянул на застывшую в дверях фигуру разъярённой, безжалостной и самой любимой женщины во всём мире. Цурурин, можно сказать, пылала; в её зелёных глазах плясали черти, а в правом кулаке была зажата та самая несчастная сигарета, которую Таро даже не успел зажечь. В такие минуты женщина ужасно напоминала свою мать, когда та была готова в сотый раз отчитать мужа за нескромные взгляды в сторону чужих дам. Цурурин, однако, не была столь ревнива; её ярость была вызвана кое-чем иным, и родилась она исключительно из большой заботы, любви и поддержки.       — Ты же обещал, да! Обещал не курить больше, да! — от волнения Цурурин сбивалась на привычный китайский акцент, хоть её японский за годы и стал куда лучше. Первый порыв, похоже, сошёл, и теперь в её голосе больше не чувствовалось желания запустить в мужа чем-нибудь тяжёлым с кухни (благо, её телекинез дотягивался); Таро осмелел и решил пойти на риск. Возможно, он ещё мог обернуть ситуацию в свою пользу и получить немного нежности и сочувствия к своей нелёгкой доле.       — Тебе бы совесть тоже не помешала! Сегодня не день был, а чёрт знает что — сначала какие-то инопланетяне чуть вторжение не устроили, потом два кайдзю магазин снесли, пока дрались, у Сэнбэя машина рванула посреди парковки, и угадай, на кого повесили всю бумажную работу! Ещё и Ямада нудел, что я в отчёте вчерашнем, видите ли, фамилию свидетеля не так написал — сам бы попробовал писать без продыху четыре часа! Я в полицию не за тем шёл, чтобы правописанием заниматься и штыбзика этого мелкого терпеть… Нервы ни к чёрту уже! — тут Таро, придав лицу самое жалостливое и милое выражение, на которое был способен, подошёл к жене и приобнял за плечи, уткнувшись носом в её щёку. — Пожалей хоть ты меня, Цурурин…       На лице женщины действительно отразилось беспокойство. Как только Таро отстранился, она подняла на него взволнованный взгляд.       — Ужас какой! Сэнбэй в порядке?       — Да что ему будет! Этот старик неубиваем, Богом клянусь! — усмехнулся Таро, радостный, что неприятная тема с сигаретами замята. — Что у нас на ужин, кстати?       В тот же миг ловкие пальцы Цурурин впились Таро в ухо — не больно, но крепко.       — На ужин у нас будут объяснения! Ты когда сигареты успел купить? — тоном, не терпящим возражений и оправданий, спросила Цурурин. Таро нервно сглотнул. Убежать от ответственности не вышло.       — Сегодня, после работы! Ни одной не выкурил, проверь! Можешь меня даже понюхать!       — Да у тебя вся одежда этим дымом пропахла, там не поймёшь, курил ты или нет, — Цурурин милосердно отпустила ухо мужа и примирительно улыбнулась, — но я тебе верю, да.       — На том спасибо, — Таро смущённо зарделся. От вида улыбки Цурурин его вновь и вновь охватывало странное тепло, совсем как тогда, когда он впервые её увидел, совсем ещё подростком. Сердце забилось чуточку быстрее. — И спасибо, что следишь. Я и правда чуть не сорвался сегодня. Довёл меня этот Ямада, сил нет! Прости, что заставляю волноваться, сам же просил за мной следить.       Цурурин погладила мужа ладонью по щеке, всё также нежно улыбаясь. Ей и самой было не в радость быть с ним строгой сиделкой, но первые недели — они самые сложные. Дальше будет легче.