Карточный разлад

POV (Маргарет)       Маргарет сидела на краю своей кровати перед зеркалом, в половину ее роста и расчёсывала волосы. Часы, стоявшие на тумбочке, неизменно показывали девять вечера. Время — как назло — тянулось крайне медленно, будто издеваясь или насмехаясь над девушкой. «Шестнадцать бывает один раз в жизни, а я отмечаю его в одиночестве» — пронеслась в ее голове мысль, а немка даже усмехнулась такой глупой концепции. «Каждый день рождения бывает только раз, не приувеличивай» — успокоила себя Маргарет и, отложив расчёску, откинулась на постель. Надо было хотя бы пирожных купить. В глазах у девушки тут же защипало, и она попыталась вспомнить о том, что ей всегда говорила мама: «друзья — помехи, они будут тянуть тебя на дно». Почему-то сейчас Маргарет так не казалось, она уже давно наблюдала издалека за другими учениками — они часто смеялись, поддерживали друг друга, когда это было нужно, на их фоне одиночки вроде Маргарет были словно тучи в ясном небе. В дверь постучали. Три четких громких удара, совершенно обычных, но сердце девушки по неизвестной ей причине стало колотиться с бешеной скоростью, словно хотело сначала отплясать чечетку, а потом — сделать три фееричных сальто назад. — И кого это принесло в столь поздний час? — Выдохнув и сделав вид, что ее вовсе и не обрадовал неожиданный приход гостей, девушка почти подлетела с кровати. Снова удар. Звук стал громче, и как будто настойчивей. Да что же это такое? Можно же подождать! Вдруг Маргарет подумала, что это должно быть курьер — наверное Зельди прислала подарок! А она, Маргарет, не ждала его сегодня, потому что обычно посылка приходила позже на два или три дня, но видимо в этот раз женщина точно угадала с датами. Вспомнив про добрую домработницу, Маргарет нежно, но от чего-то печально улыбнулась, и не успела растаять в дымке приятных воспоминаний, услышала очередную партию ударов. Наконец девушка подбежала к двери и одним уверенным движением распахнула ее . — Привет, Ледяная Принцесса! — Перед ней в черном официальном костюме стоял… Фауст? Вид парня был очень неоднозначным. С одной стороны, француз выглядел неопрятным и каким-то слишком неряшливым: белая кое-где мятая рубашка на выпуск, две верхние пуговицы не застегнуты; черный тонкий галстук, сшитый предположительно из атласной ткани, был не затянут и небрежно болтался на груди; на поясе висела слегка бунтарская серебряная цепь; немного резкий мужской одеколон щекотал нос. Но вот с другой стороны, Фауст выглядел официальным настолько, насколько это было возможно для его типа личности. Черный пиджак на его худоватых, но крепких, мужских плечах сидел слишком хорошо, словно был выкроен специально под него; классические брюки со стрелками, немного зауженные к низу красиво обрамляли длинные ноги; ко всему этому добавлялись еще и лакированные туфли с небольшим каблучком. И в заключении одна из его ладоней изящно устроилась в кармане брюк так, чтобы большой палец был виден другим, что делало парня невероятно обворожительным и притягательным. Закончив осматривать француза, Маргарет всё-таки заметила, что за его спиной, в полумраке стояли еще кто-то. Чуть приглядевшись, она разглядела девочку с рыжими волосами до пояса и очень маленьким ростом. Рядом с Фаустом, который был, примерно, метр восемьдесят, она выглядела забавно. На незнакомке была надета коричневая рубаха — Маргарет могла предположить, что она сделана из очень мягкой и приятной к телу ткани— которая была явно велика ей, тонкие руки Рыжули затерялись где-то глубоко в широких и длинных рукавах. Заправлена рубаха была в светлые джинсы, с завышенной талией, что тоже были немного широки. На ногах у девчонки были надеты белые, чуть потрепанные кроссовки, с достаточно высокой платформой. С лицом незнакомке очень повезло — немного худоватое, но очень красивое: большие голубые глаза, обрамленные длинными янтарными ресницами, красиво выделялись на бледноватой веснушчатой коже. Аккуратненький носик и губы, сложенные в полуулыбке, вызывали доверие и симпатию. По другую руку от Фауста стоял паренек, на голову-две ниже него. У мальчишки были сильно взлахмаченные темные волосы, да и весь он, в целом, создавал впечатление разгильдяя. Длинный белый свитер был заправлен в высокие широкие укороченные штаны с многочисленным стрелами. На ногах у него виднелись идентичные со свитером цвета, сильно натянутые носки и черные, повидавшие многое, кроссовки. — Вы хотели чего-то? — Все еще прибывая в некотором ступоре, поинтересовалась Маргарет. — Конечно, — Активно кивнул. — Поздравить тебя с днем рождения! — Фауст широко улыбнулся девушке, у которой сердце мгновенно ушло в пятки. — Поздравить… с днем рождения?.. — Маргарет с трудом заставила себя отвести взгляд от очаровательной улыбки француза и сконцентрировать внимание на его речи. — Ну да! — Без малейшего угрызения совести Фауст улыбнулся еще шире. — Вы ошиблись, уходите. — Неожиданно для самой себя Маргарет поняла, что если не распрощается с гостями прямо сейчас, то потом уже не сможет. — Нет, я точно знаю, что он у тебя сегодня, — Фауст успел протиснуть ногу между дверью и стеной, так, чтобы Маргарет не смогла ее закрыть, но немка не была намерена поддаваться. — Мне лучше знать, когда у меня день рождение, — не сдавалась Маргарет, пытаясь вытолкнуть ногу парня из щели и сильно пыхтя при этом от стараний. — Я пролез в учительскую чтобы разузнать это, документы не могут врать! — Маргарет даже перестала сопротивляться от удивления. — Ты пролез в учительскую? — На лице девушки сразу же отразилось все, что она об этом думала. — То есть, ты читал мое личное дело?! — Я старался не смотреть, — честно признался Фауст, слегка покраснев от стыда за содеянное. — Я думаю, вам стоит уйти, — как можно более убедительней сообщила Маргарет, но ее голос дрогнул. Кого она обманывает? Это самое последние чего бы она сейчас хотела. — А я думаю, ты должна нас впустить, — высказался паренек позади Фауста, и Маргарет даже вздрогнула от неожиданности. — У нас есть для тебя подарок. — П-подарок? — В груди у девушки что-то болезненно сжалось, она закусила губу, чтобы не расплакаться. Раньше никто, кроме Гризельды не дарил ей подарки. Нет, она, конечно, не имеет ничего против этой милой женщины, но это ведь совсем другое.  — И все же, вам лучше уйти… — Нет. — Твердо сказал Фауст, заглядывая прямо в глаза Маргарет. — Я хочу подружиться с тобой, Лядяная Принцесса. — Зато я не хочу дружить с тобой, — соврала Маргарет и снова попыталась захлопнуть дверь. Она пыталась закрыться, спрятаться от сверстников за этой самой дверью, скрыть выступившие слезы. — Маргарет Лейнингейн, если ты не перестанешь упрямствовать, я подниму на уши все общежитие, и тебя обязательно вызовут к директору, а может быть и вовсе исключат из школы! — Голос Фауста сильно повысился, и, испугавшись, Маргарет тут же снова распахнула дверь. Как же они не понимают, чего ей стоит отказываться? Как же не понимают, что она просто не может согласиться, даже если сама сильно этого хочет? — Да что же вам нужно?! — Последнее терпение Маргарет кончилось, и из серых глаз ручьями брызнули слезы. Девушка устремила взгляд в пол и поджала губы, чтобы гости не заметили, как она плачет. Тишина. И почему они молчат? Маргарет открыла зажмуренные глаза и увидела перед собой бледную ладонь, на которой покоилась тоненькая позолоченная цепочка, с полупрозрачным кулоном, в центре которого было что-то, что девушка не смогла разглядеть сразу из-за роридорной полутьмы. — Что это? Зачем? — Стараясь не шмыгать носом, вопросила Маргарет. — Подарок, — ответил Фауст, и девушке показалось, что сквозь хриплые черты голоса проскользнула нежность. — Зачем? — Тихонько повторила вопрос немка, готовясь вот-вот разрыдаться от накативших чувств и эмоций. — В знак нашей дружбы, — послышался ответ. Маргарет мгновенно подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Фауста и найти в них что-то, хоть что-нибудь, хоть какой-нибудь намек на то, что все это просто шутка. Она не может. Не может вот так вот сдаться и предать маму. — В серединке там первая буква моего имени, у меня есть такой же, там — «М». Фауст вытянул из-под рубашки цепочку, и девушка увидела подтверждение его словам. Идентичный предоставленному ей, кулон покоился у Фауста на груди все это время. Значит это не шутка, он и правда хочет дружить с ней. Робко Маргарет протянула дрожащую ладонь, чтобы забрать подарок, и как только кулон коснулся ее пальцев, почувствовала тепло. Сам факт того, что кто-то хочет подружиться с ней, согревал ее душу, подарок был лишь побочным действием. Для себя девушка решила, что будет хранить предмет как зеницу ока и носить всегда и везде с собой. — Спасибо, — прошептала Маргарет и сквозь слезы улыбнулась ребятам. — я Алиса, — Рыжуля протянула руку в знак знакомства и показала собственный подобный кулон. — Я — Марк, будем знакомы, — паренек проделал тоже самое, и Маргарет вдруг стало неловко за свое поведение. — Мне было приятно познакомиться, но, кажется, вы уже закончили, — девушка, быстро среагировав, захлопнула дверь. — А как же пикник? — Прокричал Фауст по ту сторону, и немка удивленно вскинула брови. — Нам запрещают выходить из общежития после десяти, — сообщила Маргарет, перед этим удостоверившись, что часы на ее стороне. Ого, одиннадцать! Вот это да, когда это время успело пролететь? — Неужели тебя правда это волнует? — Вопросил Фауст, но Маргарет больше была непреклонна. — Да, меня интересует мое будущее! — Саркастично ответила девушка и уже собиралась начать готовится ко сну, как вдруг услышала новость, которую не могла проигнорировать: — У нас есть торт! — Алиса, кажется, улыбалась. — Торт? — Маргарет медленно нажала на ручку двери, и та, тихо заскрипев, отворилась. — Шоколадный. — Подтвердил Марк, усмехаясь. — Ну, только если из-за торта… — Промямлила Маргарет, неуверенно взглянув на корзинку в руках Марка, которую не заметила раньше. — Начинаю поражаться твоей способности насквозь видеть людей, Алиса! — Засмеялся Фауст и за руку вытянул Маргарет из комнаты. — Ничего подобного, просто все девочки любят тортики, — Алиса невинно улыбнулась и боком захлопнула дверь в комнату Маргарет. — Назад пути нет. «Видимо, я не смогу стать той дочерью, которой ты будешь гордиться, мама» — подумала Маргарет и, кивнув, последовала вслед за счастливым Фаустом. Вперед. К новой жизни.