я плачу в сан-франциско

      Гугл сообщает, что перелёт из Токио в Сингапур длится семь часов.       — Напомни мне, почему он снова учится в Сингапуре? — спрашивает Атсуму. Они сидят в Макдональдсе, и он решается опустить голову на стол. Он жирный. — Стол жирный, — оповещает он.       — У них хорошая лингвистическая программа, — отвечает Сакуса. Он повторял это всю неделю. Атсуму задаётся вопросом, когда он перестанет давать ему реальный ответ и начнёт выдавать нечто саркастичное, как только он откроет рот в следующий раз. Сакуса удивительно терпелив.       — Ладно. Ещё…       — Доедай свою картошку. Ты отвратителен.       Атсуму проверяет свой телефон. Ничего не изменилось с тех пор, как он проверил его три минуты назад, за исключением нового уведомления от «Restaurant Story», сообщающего, что его лобстер готов. Он кладёт его на стол экраном вниз, но потом вспоминает, что стол жирный, и быстро отдёргивает.       — Я не собираюсь есть твою картошку, если она размокнет, Атсуму.       Атсуму трёт телефон салфеткой. Сакуса взял их стопку в добрые пять сантиметров.       — Я в курсе.       — Значит ешь их.       — Ладно. Дай мне секунду, окей? Мой телефон подыхает.

* * *

      Может, его телефон умирает. Шоё не писал ему со вчерашнего вечера. Акааши, Осаму, Куроо, Кита и пользователи Yahoo! Ответы, которые давали ему советы по отношениям, вместо того, чтобы назвать его прилипчивой сучкой, говорили, что это нормально. Атсуму — прилипчивая сучка, и он не согласен с ними. Сидя в автобусе, он возится с «Restaurant Story». Ойкава был прав. Лобстер — ключ ко всему.       — Атсуму, — приветствует его Ушиджима, когда он возвращается в общежитие. Ушиджима читает еженедельный журнал «Shounen Jump». Он получает их каждую пятницу от Тендо с философского факультета и размещает рекламу из каждого номера на своей стороне комнаты. Они медленно поглощают его стену. Скоро там не останется и свободного местечка.       — Ушиджима, дружище, — отвечает Атсуму, падая лицом на кровать. — У тебя когда-нибудь были отношения?       — В начальной школе у меня был хомяк.       — Ушиджима. Дружище, — Атсуму вздыхает в простыни. Это Шоё, окей? Жив ли он? В конце концов, неужели он съел слишком много мала и его отвезли в больницу на скорой помощи, за которую у него даже нет денег? У Атсуму тоже нет денег, чтобы заплатить за скорую. Он надеется, что Шоё не в больнице.       — Атсуму, — вежливо повторяет Ушиджима. Он никогда не оставляет разговор в подвешенном состоянии. Даже если нет никакого разговора.       — Я хочу позвонить ему, — признаётся Атсуму.       — Тогда позвони ему.       — Я не могу. Ты слышал об этом раньше? — Атсуму поднимается с кровати и пристально смотрит на Ушиджиму. — Это называется гордость.       Ушиджима также уставился на него вежливым взглядом:       — Кажется, слышал что-то такое от Ойкавы.

* * *

      Семичасовой перелёт из Токио в Сингапур стоит несколько сотен долларов, даже если заказываешь билет в самой бюджетной авиакомпании. Атсуму косится на свой ноутбук. Он щурится на физиономию Куроо, чтобы убедиться, не считает ли он на экране количество нулей неправильно, а потом снова переводит взгляд на свой ноут.       — Какого чёрта, чувак. — Куроо.       — Ты когда-нибудь был в Сингапуре?       — Нет?       Бокуто напоминает о своём присутствии, хлопнув стаканчиком карамельного фраппучино по столу. Он скользит на сиденье рядом с Атсуму.       — Привет! Как там Хината?       — Шоё нет, — Атсуму откидывается на дерьмовый, облупленный стул и глядит в потолок, а потом уточняет: — Он не пишет мне.       Бокуто одним глотком выпивает половину фраппучино и со стуком отставляет его обратно на стол.       — Детализируй, — он определённо узнал это слово от Акааши.       — Ты определённо узнал это слово от Акааши, — Куроо перелистывает страницу своего учебника по истории юго-восточной Азии. Она занимает восемьсот страниц и выглядит так, будто её прокляли по меньшей мере раз пять со времён Мэйдзи.       Бокуто допивает свой карамельный фраппучино. Это его пятый карамельный фраппучино на этой неделе. Атсуму задаётся вопросом, каков у него уровень сахара в крови.       — Ах, — он хватается за грудь в притворной агонии. Атсуму начинает беспокоиться: не драматизирует ли он? Неужели сахар, наконец, добрался до него? — Куроо. Как ты догадался?       Куроо вскидывает бровь.       — У тебя словарный запас как у напитка из «Старбакса», — отвечает он так, будто комментирует выставку в зоопарке. Действительно, панда может съесть восемнадцать килограмм бамбука в день. У Бокуто словарный запас как у напитка из «Старбакса».       Телефон Бокуто звонит прежде, чем он успевает догнать смысл слов Куроо.       — АКААШИ, — это Акааши.       Атсуму пристально смотрит на Куроо. Куроо претендует на то, чтобы дочитать свой учебник. Карамельный фраппучино Бокуто оставляет кружок конденсата на столе рядом с ноутом Атсуму, а ноутбук Атсуму всё ещё открыт с информацией о рейсе из Токио в Сингапур.       Атсуму ещё ниже скатывается со стула.       — Боже, — оглашает он, — я так устал.

* * *

      Мия Атсуму чутка трусоват. Его брат говорит ему, что это хроническое заболевание, но ему нравится думать, что он просто разрушен тёмными анналами своей истории. В общем, ему нужна слезливая история. Слезливые истории — это весело. Он смотрел «Титаник», когда ему было десять, на ноутбуке своей матери, и был потрясён чистой драмой фильма. Живой оркестр. Леонардо Ди Каприо. Трагическая история двух влюблённых, плывущих на деревяшке посреди чистого иссиня-чёрного океана.       Сексуальный подтекст пронёсся в его голове во время первого просмотра, потому что ему было девять, но он вспомнил фразу о рисовании французских девушек. Позже он погуглил, кто такие французские девушки, и впервые понял, насколько чертовски странный ассортимент изображения белых людей. Единственное, что по-настоящему привлекло его внимание, так то, насколько всё было несвоевременным. Кто влюбляется за несколько часов до того, как их корабль врезается в айсберг, мгновенно убивая? Какого хера? Начните пораньше.       Так что, возможно, Мия Атсуму ещё и глуп. Он только взял себя в руки и признался Хинате Шоё за неделю до того, как Хината уехал в Сингапур, и Атсуму сделал это только потому, что узнал, что Хината вообще уезжает в Сингапур. Бокуто был тем, кто сказал это ему. Именно Акааши сказал Бокуто, что Атсуму влюблён в Хинату. Никто не сказал об этом Акааши. Он и сам догадался.       — Извини, ты что?       — Я намекал об этом Бокуто, — спокойно ответил Акааши.       — Нет, — сказал Атсуму, который готовился признаться Хинате и поэтому совсем не был спокоен. — Это было совершенно неуместно.       — А как ты ещё собирался это выяснить?       — Куроо.       — Куроо живет на чердаке со своими проклятыми учебниками истории и не признаёт никого из первокурсников, кроме Цукишимы.       Атсуму положил голову на стол и вознёс молитву тому мудаку, которому было поручено присматривать за ним в течение короткого времени его жалкого существования. «Пожалуйста, будь добр ко мне хотя бы один грёбаный раз», — подумал он не без уважения. Затем во сне он ворвался в общежитие Хинаты с помощью Тендо с филсфака, живущего там же, и вместе они разобрали дерьмовую ситуацию.

* * *

      — Что было после?       — Шоё сбежал по лестнице в одних трусах. Вода доходила мне до колен, — Атсуму неправильно отмеряет количество сахара.       Выпечка была идеей Куроо. Первым помощником Атсуму на кухне был Сакуса, но Сакуса неверно истолковал его приглашение как личное оскорбление и отказался разговаривать с ним до конца дня. Бокуто был тем челом, которого зовут в самый последний момент.       — Он вынес меня из здания и положил на лужайку. Я признался ему.       Бокуто отмеряет неправильный объём молока не потому, что он дерьмовый пекарь, как Атсуму, а потому, что слишком занят, глядя на Мию в беззастенчивом изумлении. Это оправданно. Атсуму на полголовы выше Шоё.       — Почему ты не пошёл пешком?        — Я не люблю воду, — объясняет Атсуму.       Его телефон звонит, пока он наблюдает, как Бокуто месит тесто с большим мастерством, чем Атсуму когда-либо будет обладать в своей жизни. Пока он доставал телефон, он опрокинул сахар.       — Это Хината? — Бокуто глядит на него по другую сторону стола. Кажется, его совершенно не волнует сахар.       Атсуму утыкается лицом в пол. Сакуса собирается убить его. Возможно, Сакусе реально стоит это сделать.       — Нет. Это «Restaurant Story». Моя утка по-пекински готова.

* * *

      Окей, значит, реально чертовски сильно нравится Хината Шоё. Какие-то проблемы насчёт этого? У тебя есть хоть одна? Разве плохо быть безнадёжно влюблённым в кого-то такого столь красивого, доброго, милого как Хината Шоё?       — Нет, — мягко отвечает Осаму. Саму страдает от Тёплых Эмоций. Атсуму убеждён, что однажды он исчезнет на фоне одной из абстрактных декораций театрального клуба. Никто никогда его не увидит вновь, кроме, может, Сакусы, который странно настроен на условное присутствие Осаму всё время. Куроо думает, что они встречаются. — Нет, — повторяет Осаму. — Я позвоню ему ради тебя.

* * *

      Хината Шоё, которому в июне нынешнего года исполнилось двадцать один, уронил телефон в унитаз, а потом у него полетел ноутбук. Затем он забыл, как можно добраться до компьютерного класса в универе, в котором он, собственно, и учился за границей. И так увлёкся самостоятельной починкой ноутбука, что забыл, какая Атсуму прилипчивая сучка, нуждающаяся в постоянном потоке проверки, чтобы удержать своё хрупкое эго на плаву. Осаму рассказывает ему всё это после телефонного разговора с соседом Шоё.       Атсуму в шоке. Первое, что пришло ему в голову, это вопрос:       — Как ты вышел на его соседа?       — Так вот, о чём ты думаешь? Серьёзно?       — Нет, я солгал. Так Хината уже нашёл компьютерный класс?       — Спроси его сам, — отвечает Осаму и протягивает телефон.

* * *

      Это семичасовой перелёт из Сингапура в Токио, но Шоё возвращается в следующем месяце с новым телефоном, и теперь он знает, где находится компьютерный класс в его универе. Какого чёрта. На остальное Атсуму плевать.       — Я люблю тебя. Добавь меня в «Restaurant Story». Перестань проверять свою почту в ванной.       — Я тоже тебя люблю, — шепчет Шоё. Он в поезде, так что ему приходится шептаться, иначе на него может накричать дама средних лет, продающая продукты по вагону. Атсуму нравится его шепчущий голос. Ему хочется выбить окна в общежитии своей комнаты.       — И перестань есть малу, Шоё. Эта дрянь портит твою пищеварительную систему. Я читал об этом на Yahoo!Ответы.       Шоё тоскливо вздыхает.       — Я скучал по тому, как ты произносишь моё имя.       — Ты уверен, что человек?       — Ты уверен, что будешь в норме до того момента, пока я не вернусь?       Атсуму закидывает в рот сырную картошку фри. Он смотрит на Сакусу, который неохотно выбирает картофель фри из кучи на своём подносе. Бокуто заказывает три Макфлури в киоске с десертами. В нескольких километрах отсюда, Куроо, вероятно, сидит в своём чердаке, а Цукишима, наверное, снаружи, разговаривает с ним через пару бумажных стаканчиков, перевязанных шнурком. Ушиджима определённо читает еженедельный «Shounen Jump», потому что сегодня пятница, и Тендо с филсфака, скорее всего, думает, как убедить его встречаться. Завтра ему нужно сдать доклад.       — Конечно, — отвечает Атсуму.       Если он попросит Бокуто дать ему один из своих Макфлури, он гадает: скажет ли он «да». Стоит попробовать.