Проект «Сириус»

— Ничего не понимаю! Почему тебе не становится лучше? — Снейп перебирал свои склянки и проверял отвар. — Он же правильно приготовлен. — Может, потому что маглы болеют по-другому? — возразила Кастиэль, вспомнив слова Нарциссы. И правда, уже пятый день, а простуда никак не уходит. Девушке стало даже хуже, чем было в первые дни. Высокая температура, постоянная головная боль и отсутствие аппетита давали о себе знать, но Кастиэль не прекращала учиться. Все говорили, что она мучает себя, на что Кастиэль ответила, что нельзя позволять телу и разуму расслабиться ни на секунду. Каждый день она проводила в своей комнате, даже горничным было приказано запретить ей выходить на улицу, но Кастиэль все равно гуляла по ночам. «Может, и болею из-за этого?» — подумала она. Вейсс всегда отличалась крепким здоровьем, которое никогда не подводило. Кастиэль терпеть не могла лекарства, ведь обычно заболевания проходили сами через пару дней, но чтоб она лежала в постели с температурой — это что-то новое. Вскоре о болезни узнали и другие. Первыми Кастиэль решили навестить ее лучшие подруги — Полумна и Пэнси. Нарцисса долго не хотела их пускать, чтобы они не тревожили ее ученицу, но Люциус был не против. Драко был удивлен такому повороту событий, ведь обычно это отец все запрещал, а мама пыталась сгладить ситуацию, и поэтому разрешало все и всем, но в пределах разумного. — Только ненадолго, — вежливо попросила Нарцисса, проводя девочек в комнату Кастиэль. — Скоро вам принесут чай. Полумна поблагодарила леди Малфой и открыла дверь. Волшебницы не виделись около недели, а казалось, что целую вечность. Пока Луна спрашивала у Кастиэль, как проходит ее новое увлечение — создание заклинаний, Пэнси решила осмотреть комнату. Она нашла кучу книг на столе, под ним и возле и поняла, что это совершенно нормально, когда разбрасывают учебники, ведь в комнате Полумны царил настоящий хаос. Или, как его называла сама Лавгуд, творческий беспорядок. Кажется, она просто забыла, что и сама была такая же, когда училась в Хогвартсе. Подойдя к окну, Пэнси взглянула на заснеженный сад, где все так и благоухали заколдованные розы. Словно капельки крови на белоснежной коже. У окна Пэнси не могла не заметить гитару Кастиэль, но чистокровная волшебница никогда прежде такого не видела, поэтому любопытство взяло верх, и Пэнси провела пальцами по струнам. Кастиэль жутко взбесилась, но держала себя в руках. — Сыграй нам что-нибудь, — попросила Полумна, передавая ей инструмент. — Почему она не такая… Подожди, ты что, левша? — Да, а ты разве не замечала, что и палочку я тоже левой держу? — Как-то не приходилось… — вопрос заставил Полумну почувствовать себя виноватой, но она понимала, что сейчас Кастиэль очень тяжело, и никто не может ей помочь поправиться. Вейсс начинало надоедать играть для всех, но и отказать в этой просьбе она не могла. Первый аккорд F, затем Am7, за которым следует Cmaj7. Ловко перебирая струны, она пела, и болезнь будто отступила на эти четыре минуты. Кастиэль видела, что они слушают ее, наблюдают за каждым действием. Припев. F, G, Am, C. Пэнси еще раз убедилась, насколько маглы талантливы. Лучшие подруги — музыкант и художница. Паркинсон не могла представить, как через год сообщить им, что они обязаны расстаться, что вряд ли у них будет общее будущее, да и будет ли вообще. «Сейчас не время», — подумала она. — «Пусть они будут счастливы, пока это возможно». — I would've followed all the way to the graveyard… — звучания последнего аккорда и почти шепотом произнесенная фраза заставила Полумну еще раз проявить свою сентиментальность. Кастиэль тут же крепко обняла ее и сказала: — Это лишь песня, но если потребуется, то какими бы темными тропами ты не шла, я буду следовать за тобой. — До конца? — Разумеется. Кстати, ты умеешь играть на каком-нибудь инструменте? — А почему ты спрашиваешь? — вдруг поинтересовалась Пэнси. — Я хочу сделать подарок на свадьбу Драко и Астории, но мне нужна группа, что ли, — Кастиэль развела руками и тут вдруг вспомнила, что ей нужно выпить отвар. — Так умеешь? — В детстве у меня было странное желание — научиться играть на арфе, но у нас не было денег на музыкальную школу, что уж говорить о таком дорогом инструменте, — мечтательно ответила Полумна, показывая руками, как она перебирает струны величественной арфы. — Грустно, конечно, но надежда есть, — Вейсс вдруг воодушевилась. — Ведь еще есть Гарри и Том. А Гермиона и так согласится, я думаю… Рон рассказывал, что она прекрасно на фортепиано играет, но я должна у нее самой спросить. Полчаса прошли незаметно, а тут уже и принесли чай с закусками. Девушки прекрасно провели время, но пришла пора уходить, а то леди Малфой сделает им всем выговор. Пэнси взяла дневник Кастиэль, открыла ближе к концу, написала там что-то и попросила Вейсс не читать, пока не наступит завтра. Не успела Кастиэль попрощаться с гостями, как к ней снова пришли. На этот раз Гарри, Том и Теодор. Парни не стали проситься в комнату девушки, поэтому попросили ее спуститься вниз. Будучи в домашней одежде, ей совсем не хотелось переодеваться, поэтому она просто накинула на плечи мягкий плед. Первым делом Теодор обнял свою девушку и спросил как та себя чувствует. Ответ, что все хорошо, его не устроил, но Нотт не допрашивал ее. Допросами занялся Том. — Скажи, а чем ты лечишься? — Отваром из златоцвета, — ответила Кастиэль, пытаясь отыскать фляжку со снадобьем. — Ты знаешь, что его нельзя пить больше трех дней? — Нет. — Ты знаешь, что он повышает температуру, и поэтому тебе сейчас так плохо? — Реддл отобрал у нее фляжку и вылил все содержимое на пол. — Нет! Откуда я могу это знать! — не выдержала Вейсс и сорвалась на крик. — И что мне теперь делать? — Заваривать мяту и добавь пару капель эфирного масла лаванды. Это облегчит головную боль. И просто пей воду, и тебе лучше побыть в постели. — С каких это пор ты стал лекарем? — удивился Гарри. — Да ладно тебе, если ей это поможет, то я буду только рад, — сказал Теодор и поцеловал Кастиэль в макушку. — Вопрос к тем, кто такой же как и я. Теодор, без обид, — начала Кастиэль, подняв руку. — Кто умеет хоть на чем-нибудь играть? — В старшей школе играл на ударных, — Гарри занервничал, но продолжил: — С тех мало что помню. Если тебе не нужен высший пилотаж, то, в принципе, могу сказать, что умею. А тебе зачем? — Подарок на свадьбу Драко и Астории. Все подробности потом, если все у нас получится, — Вейсс перевела взгляд на Реддла. — А ты? — Я не умею, но если это нужно, то готов научиться, — Том без раздумий согласился, даже не зная беспощадности Кастиэль, когда дело касается музыки. — Это долго. Хотя… — Кастиэль, а если он встанет на бас-гитару? Это не так сложно, наверно, — Гарри понравилась его идея, и он уже ждал одобрения девушки. — Вообще-то, сложно. Но я могу написать относительно легкую партию. Ладно, я подумаю, время еще есть. — И как же быстро распространилась новость о твоей болезни, — удивленным тоном произнес Люциус, явно не ждавший новых гостей. — Мы уже уходим, — Теодор встал из-за стола и надел свое пальто. — Выздоравливай поскорее. — Да, мы тоже переживаем за тебя, — подтвердил Гарри, ответив за двоих. Они трансгрессировали по домам, оставив Кастиэль и Люциуса вдвоем. Это был первый раз, когда им было нечего сказать. Они в тишине пили чай, и только Малфой решил что-то сказать, в дверь постучали. Это были последние на сегодня гости — Рон с Гермионой, но этих двоих Кастиэль позвала к себе в комнату. Все началось как обычно: как твои дела, как проходит болезнь, мы за тебя переживаем. Но Кастиэль было чертовски приятно, что о ней заботятся, можно сказать, ее же соперники. Немного выждав, Вейсс в третий раз заговорила про музыку и рассказала Гермионе о своем «плане». Та согласилась. — То есть, вот так просто? — Кастиэль не поверила, что мисс Всезнайку даже не пришлось уговаривать. — Ну а почему бы и нет. Интересно, что у тебя получится… у нас всех, — Гермиона улыбнулась. Она стала намного искреннее с Кастиэль. — Пожалуйста, Рон, задвинь шторы. — Ты что, как дьявольские силки? — Уизли решил пошутить, но Кастиэль это не оценила. Либо она не поняла, либо просто очень устала, но первый вариант более вероятен. — Как… Что?! Что это такое? — Растения такие, — ответила Гермиона. — Тоже не выносят света. Вскоре и они засобирались домой. Уже перед самым уходом Рон вспомнил, что забыл кое-что отдать. — Это письмо для мадам Лестрейндж от моего отца, — Рон достал конверт и положил его на дневник Вейсс. — Очень важно. — Непременно передам. Спасибо, что пришли. — Когда решишь насчет… — Гермиона была немного смущена, потому что ей никогда не доводилось играть в таких обстоятельствах. Что-то новое, непохожее на классику, но оттого и волнующее. — …группы, то напиши мне. Я помогу с аранжировкой. В комнате снова стало тихо. Но эта была не та тишина, к которой привыкла Кастиэль. Обычно в такие моменты она чувствует умиротворение и единение со своим внутренним «я», но сейчас безмолвие разрывало душу на части. Хотелось слышать голоса друзей, их заливной смех, обсуждать и спорить, но не быть затворником в четырех стенах. Кастиэль и сама не заметила, как ей полюбилось находиться рядом с кем-то. В школьные годы она после уроков всегда первая уходила домой, чтобы не видеть людей и ни с кем не общаться. Лучших друзей у нее не было, только несколько знакомых в том числе и те, с кем она играла в группе, пока не решила стать сольным исполнителем. В выпускном классе Вейсс начала встречаться с басистом, но эти отношения продлись чуть больше года, которые с трудом можно было назвать любовью. Это была необходимость, некое чувство долга, что так должно быть. Они никогда не понимали друг друга, но музыки это не касалось, тут все было идеально. Кастиэль делала все, чтобы забыть этот как страшный сон год, но иногда воспоминания навевались сами по себе. В таком ледяном и тягостном безмолвии. — Ты, должно быть, устала за сегодня? — раздался голос Драко, приоткрывшего дверь. — Почему ты такой… красивый? Нет, постой! Я не это хотела сказать! Ты всегда хорошо выглядишь, но сейчас как-то особенно! — выпалила Вейсс на одном дыхании. — Ну так Новый год же, — ответил Малфой, подойдя поближе. — Сегодня тридцать первое декабря?! — Да. — Я совсем потерялась в днях с этой болезнью, — Кастиэль посмотрела на календарь, а затем и на часы. — Уже скоро полночь. Почему ты здесь? — Я не хочу, чтобы ты провела эти минуты в одиночестве и тишине, — он взмахнул палочкой, и в комнате появились слегка заснеженные еловые ветви. — Тебе так и не помогают снадобья Снейпа? — Нет, но Том подсказал, что нужно сделать, — она не хотела обвинять профессора в чем-либо, поэтому и не сказала, что тот спаивал ей чем-то непонятным. Возможно, он просто перепутал травы при сортировке, ну или ему продали совсем не то. — Ты должен уйти… — Что? — Драко не ожидал такого от нее. Он встал на колени возле кровати и взял ее за руки. — Что ты такое говоришь? Почему? — Ты не можешь тут быть в такое время. Иди… — уже в слезах промолвила девушка. — …к своей семье. К Астории. Они ждут тебя. — Я пойду, но позже. Я не хочу… — он заметил этот взгляд. Осуждающий, но просящий остаться. Драко хотел разделить ее чувства, но Вейсс была упрямой. Она никогда не попросит о помощи, будет казаться сильной для всех, как бы тяжело ни было. Малфой ценил это в ней, уважал все ее решения, которые часто казались безрассудными. — Уходи! — прокричала Кастиэль, зарывшись в одеяло. — Пожалуйста, оставь меня… — Тебе нужно побыть одной? — Да. — Постарайся заснуть пораньше, — Драко решил, что больше не посмотрит на нее, но через пару шагов он нарушил собственное обещание. — Может сейчас ты и останешься одна, но все мы рядом с тобой. Всегда. Ты не одинока. Она солгала не только ему, но и самой себе. «Да кто я такая?! Я не имею права разрушать эту семью! Я не могу быть с ним, когда мне этого хочется! Не нужно меня жалеть… я не заслуживаю этого… Кто я? Магл. Я слышала, что нас называют рожденные с грязной кровью… какое позорное прозвище — грязнокровка… вот кто я». Она оттолкнула его от себя, и об этой ночи ей до конца жизни будет напоминать этот тошнотворный еловый аромат и стрелки часов, застывшие на трех минутах до полуночи.