Проект «Сириус»

Безусловно, алхимия — наука о смешивании элементов и их превращении в другие, но для Кастиэль это стало больше, чем просто наука. Вейсс всегда хотела постигнуть ее тайны, но разве это возможно, когда ты — простой человек? Все в этом мире связано друг с другом, осталось лишь отыскать эту связь, изучая формулы, знаки и металлы. Однажды Кастиэль сидела в ванной, и как-то ее взгляд упал на руки. На тонкие и хрупкие запястья. Она решила высечь на левом символ, с которым у нее были самые сильные узы. Полумесяц. Это не только знак серебра, но он также созвучен с именем лучшей подруги. Кастиэль уже понимала, что ей мало лишь одной теории, которую она и так знала наизусть, поэтому она покупала небольших животных для практики. Отделять плоть от костей — занятие не из приятных, но так Кастиэль учила все названия внутреннего мира на латыни. Вейсс не нужно было знать, как превращать камни в золото, но было интересно, насколько равны жизнь и смерть. По словам лорда, она увлеклась темной магией, но Лестрейндж быстро приводила в пример известного Николаса Фламеля, и тот сразу же успокаивался. Комната Вейсс стала больше походить на лабораторию Снейпа. Тот же бардак, куча пробирок, флаконов с всевозможными жидкостями и травами, записи собственных экспериментов, где Кастиэль проверяла ртутно-серную теорию, но только один уголок был не тронут. То священное место, где стояла гитара. Магия не могла заменить музыку, и, наверно, сейчас это единственное, что связывало Кастиэль с прошлым. Занятия у Вейсс все также вели Драко и Беллатриса, но Кастиэль очень скучала по профессору. Ей не хватало его нравоучений, порицаний и советов, но в своем письме Снейп смог высказаться, да так, что на пару лет вперед хватит. В этом году он и правда не приедет в Уилтшир, ведь ему незачем здесь быть. Семья его не держит, разве что знакомые в лице Малфоев. На секунду Кастиэль показалось, что тогда она видела профессора в последний раз. Сейчас она бы все отдала за один урок со Снейпом, лишь бы не встречаться взглядом ни с Драко, ни с Теодором. — Ты еще не спишь? — Ну что ж, вовремя, — сквозь зубы произнесла Кастиэль. — Нет. Ты хочешь сказать что-то важное? — Да… Нет, что ты! Пришел сказать, что отец очень доволен тобой, — Драко растерялся. — Я это слышу почти каждый день. От тебя, от твоей мамы, от горничных, от твоей тети и даже от самого лорда, — Вейсс была очень недовольна его визитом, что даже ударила кулаком в подушку. — Просто… Неужели Астория и правда… — Ей становится хуже? Таяние золотом проявляется не сразу, протекает медленно или же почти бессимптомно и не имеет лечения. Ткани тела постепенно обращаются в расплавленный металл. По словам Кастиэль, прогресс начинается изнутри и слабо заметен, пока золото не начинает прорываться наружу. Конечно, это никак не сказывается на здоровье, не мешает жить и не причиняет особой боли, если только сам человек не является слабым. Астория часто болела в детстве, и многие опасались, что ей придется очень тяжело в будущем с такими затяжными болезнями. Так и случилось. Только вот никто и не знал, отчего Астория больна, откуда взялось это таяние. — Оно начинает обжигать ее, — прошептал Драко. — Раньше такого не было. — И застывшее оно лежит по всей комнате? — Да. — Знаешь, вообще эта болезнь не убивает людей, все дело в… — Хочешь сказать, это она виновата?! — Драко разозлился и схватил Кастиэль за руки. — Да как ты смеешь? Ты хоть знаешь, через что ей приходится проходить каждый день?! — Нет, — совершенно безразлично ответила Вейсс. Она не могла поддержать Драко из-за собственных внутренних противоречий. Ей хочется быть с ним, хоть это и невозможно, но ведь скоро Астории не станет. К кому пойдет Драко, как не к ней? Хоть Теодор и поступил подло, но сейчас все было иначе. Вейсс начала видеть его лучшую сторону, а их отношения стали намного мягче и естественнее. Одна ночь с Малфоем перечеркнула все, что было с Ноттом. Но так ведь нельзя… — У тебя есть догадки о том, как ты умрешь? — Что? — Отвечай! — Нет! Я не знаю! — Тогда почему ты боишься смерти? — Кастиэль посмотрела ему в глаза. — Люди всегда боятся смерти близких людей, но не своей собственной. Боятся остаться одни. — Почему именно она? — голосом полным отчаяния Драко задал вопрос, хотя совершенно не желал знать на него ответ. — Знаешь, — прошептала Вейсс. — Есть одно прекрасное выражение. Au wa wakare no hajime. Встреча — начало расставания. Все в этом мире имеет предел. Имеет начало и конец. С того момента, когда ты встретил кого-то начинается отсчет, крайней точкой которого будет разлука. И не обязательно это произойдет по вине кого-то из этих двух людей: обстоятельства, несчастный случай и сама смерть. Так должно быть. Это цикл жизни, круг, который нельзя разорвать. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? Неужели ты никогда никого не теряла? Не боишься даже смерти? — Драко отпустил ее и подошел к окну. — Она всегда будет с тобой. Астория, — Кастиэль с трудом произносила это имя. Может, ее слова были жесткими, но Драко понимал, что она права. — Пока что все хорошо, так что давай не будем о грустном. Вейсс не стала спрашивать его разрешения, просто взяла гитару, и Драко сам сел рядом. Он был готов слушать очередную историю своей ученицы. Но все было не так. Она попросила его рассказать ее вместе. Все хранят секреты друг от друга, потому что боятся, что те могут испугать или ранить. Хочешь узнать больше, как тебя отталкивают. Друзья обещают, что никогда не изменятся, что всегда будут прежними, потому что не хотят расставаться. Холодное, даже скверное сердце не желает такого конца, ведь каждый из них занял там свое особое место. Остается лишь спросить: — Так ты сможешь простить меня? И тогда прозвучит ответ: — Разве может быть иначе? — Драко знает, что Кастиэль ненавидит, когда отвечают вопросом на вопрос, но все равно это сделал. — Подними голову. Малфой легонько коснулся ее губ пальцами, как почувствовал горячее дыхание, казалось бы, такой холодной девушки. Он поцеловал ее вопреки всем своим мыслям, вопреки долгу и письму, где его попросили остаться с Асторией. — Ты хочешь еще? — Так вот зачем ты пришел… Вейсс была не в себе. Ярость переплеталась со страстью, но Малфой и не ждал от нее нежности. Ремень уже до крови натер ему руки, но Драко даже не смел ей возражать. Больше не в силах бороться за жизнь своей любимой, ему оставалось лишь сдаться и искать утешение в другом. Чертовски неправильно и до жути мерзко. Кастиэль чувствовала себя последней дрянью, да только кто мог ее осудить? Она всегда твердила, что любовь ослепляет. Это яд по своей природе. И сейчас она была не лучше самого Нотта. Обещание, данное в первый день, теперь казалось таким детским и наивным, ведь все знали, что это произойдет. Просто тянули время. И Кастиэль, и Драко искали утешение друг в друге. Каждый стон, хриплый голос, сжатый кулак и следы крови вперемешку со слюной говорили об этом. — Я никогда раньше не замечал этого, — Драко провел рукой по шее, едва ощущая тонкую линию шрама. — Его почти не видно, он же под подбородком, да еще и слева. Волосы закрывают. — Давно? — Не знаю. Наверное, еще с детства. Только я не помню, как получила его. Драко ушел, а Кастиэль так и не смогла уснуть. Натянув брюки и синий свитер, она захватила свою палочку и ушла в лес. Слишком тепло для настоящей осени, но уже холодно для позднего лета. Пыльные ботинки собирали еще больше грязи в лужах, ведь позавчера шел дождь. Ливень. Тоскливая погода, вгоняющая в неприятное чувство ностальгии, и ни теплый плед, ни любимый чай не могли по-настоящему согреть. Оставалось лишь смотреть на свинцовые тучи и ждать. Скоро полночь, а Кастиэль идет все дальше в лес. Она не одна. Все те же совы наблюдают за ней и зовут за собой. Вейсс их не слушает, потому что смотрит на стаю воронов. Черные, как ночь, но такие же мудрые, как совы. Кастиэль хватило одного жеста, чтобы одна из птиц свалилась замертво. Магия уже жила внутри хрупкой девы, нужно было лишь пробудить ее, но это была не та сила, о которой она мечтала. Вернув ворону жизнь, Кастиэль взглянула на свою левую руку. Ожог. Магия оставила свой след. Вороны следовали за ней до самого дома, то ли уважая, то ли преследуя, как и волки, что издалека наблюдали за ритуалом и охраняли лес. В этот момент Кастиэль вспомнила австрийские леса; как часто бродила там… одна, слушая песню ветра и внимая ее мелодии. Кто-то даже шутил, что ее вырастили волки и голоса. Вейсс не было страшно, но она понимала, что без жертв впредь не обойтись.