BOO-ратино

      — Мама, мама, а расскажи мне, кто такой ваш Буратино?              — Сынок, не задавай таких вопросов, он дьявол во плоти.              — Но почему?              — Тише, тише, он услышит. Придёт украдкой в тихий дом. Проникнет глубже. К кроватке подойдет. И, наклонившись, очень вкрадчиво тебе споёт.              — Споет? Он что, певец эстрады?              — Нет, сынок, он дьявола отрада.       Рожден под звуки плача матерей, лишен души, он враг людей. Он враг всего, что зиждет в себе душу. Пойми, сынок, прими и никогда его ты слов не слушай.       Он попытается сманить тебя в ловушку, в свое ужасное дупло. Там черви. Гной. Навеки проклят будешь.       Клеймо получишь на лице. И звать тебя сынком не буду больше. Ведь станешь ты обычной веткой, сучьей веткой. Что прикрывает его бездонное и мерзкое дупло!       А нос, ты знаешь что делал этим носом? Ты знаешь сколько матерей бездыханно откинулись на нём? Он бесконечен. Он остр и заточен. Он меч, что дьяволом благословен.       Он лжец! Дитя больного идиота! Джузепе был безумен! Не знал старик, на что идёт. Кого он вырезал из проклятого дуба! Чьи кости были в почве скрыты в далекой давности времен.       Он не горит сынок. Он мерзко тлеет. Дурманит вонь. Лишает воли. Вдохнешь и всё: навеки ты покорен, служить до гроба суждено. Но даже там не сможешь ты познать покоя. Ведь мертвецов ведет он легион.              — Но, мама, я слышал, что он просто бедный мальчик.              — Всё ложь. Не верь тому, кто это говорит. Они его подручные ублюдки. Льют патоку из слов, несут лишь вздор. Таких обязан ты убить, тем самым излечив их трупы. Мертвы! Они уже мертвы! Один раз сдался и баста, нет твоей души.       О… сын мой драгоценный. Ты столького не знаешь, ты столького лишен. Ведь есть ещё Пьеро, Мальвина. И пёс, их верный цербер, что с радостью детей грызет.              — Мне страшно, мама.              — Мне тоже, солнышко.       В моих ушах всё также громко слышен крик отца. Я видела своими бедными глазами. Как плоть его Мальвина сожрала, как пёс кишками объедался. И он стоял. В своём треклятом колпаке, задорно вздернув нос, покрытый кровью. И хохот. Хохот. Его безумный смех. Он чуть не свёл меня с ума, роднуля.              — Поэтому, сынок, всегда таскай с собой тот ножик, что подарила я тебе.              — Зачем, мамуль?              — Чтобы в миг, когда оставят силы, разрезать нить яремной вены и умереть, не дав ему желаемого тела. Запомни, сын, что лучше умереть, чем встретить лично Буратино.