Больше не прикоснётся

Норман был зол. Нет, даже не так. Норман кипел от ярости. Эмма сидела у него на кухне уже добрых двадцать минут, и за всё это время нескончаемый поток слёз, жгучими ручейками катившихся по её щекам, ни на секунду не прекращался. Она плакала навзрыд, закрывая руками лицо, пока Норман боролся с нарастающим внутри себя гневом. Он даже не знал, чего хотел в этот момент больше: разорвать на мелкие кусочки, сжечь заживо или переломать к чёртовой матери все кости тому мудаку, что довёл его Эмму до слёз. Эмма уже около года встречалась с каким-то мутным типом, который Норману не понравился сразу же: уж больно подозрительного вида он был. Норман ещё с самого начала предчувствовал, что ничего хорошего от этого парня ждать не стоит, и, чёрт возьми, он оказался как всегда прав. Он видел таких мудаков насквозь, и в этот раз он тоже не ошибся. Не прошло и года, как новый бойфренд Эммы начал показывать свою истинную натуру. Поначалу это были просто звонки с вопросами о том, где и с кем она находится, потом начались запреты. Он запрещал ей видеться с друзьями, ходить с ними гулять. Дальше — больше. Когда Эмма переехала к нему на совсем, он, видимо, почувствовал свою власть, потому как к постоянным запретам и вечному контролю прибавились регулярные скандалы. Сначала по мелочам: посуду не помыла, тарелку не так поставила, ужин невкусный приготовила. А потом ему совсем крышу снесло и ссоры стали ежедневными. По поводу и без. А сегодня Норман услышал в трубке её дрожащий голос с просьбой остаться у него на ночь. Когда Норман забирал Эмму вместе со всеми её многочисленными чемоданами, ему казалось, что его сейчас разорвёт от злости. Внутри бушевал целый вихрь эмоций: гнев, ярость, невероятное желание найти этого выродка и долго бить-бить-бить, пока его мерзкая рожа не превратится в кровавое месиво. И Норману в тот момент было абсолютно плевать, что это противозаконно. Другого наказания, как он считал, для этого урода просто не могло быть. А сейчас Эмма тихо рыдала у него на кухне, пока он сам ласково прижимал её к себе и успокаивающе гладил по рыжим кудрям. На столе стояла чашка с уже давно остывшим чаем: Норман заварил его почти сразу же, как они вошли в квартиру, но Эмма к нему так и не притронулась. Тишину нарушали только её тихие всхлипы. Эмма вообще редко когда плакала: у неё ещё с детства выработалась привычка держать всё в себе. Она никогда не любила заставлять дорогих ей людей волноваться, поэтому тщательно скрывала все свои переживания внутри, и эта её черта характера особенно не нравилась Норману в ней. Он хотел бы, чтобы она чуточку больше ему доверяла, но желаемого в итоге так и не получал. А сегодня это вышло ей боком. — Что всё-таки случилось, Эмма? — осторожно спросил Норман, когда Эмма хотя бы немного успокоилась. — О-он… Он м-меня… — запинаясь, начала было она, но тут же замолкла. Каждое слово давалось ей с трудом, и говорить об этом ей явно было сложно. Норман напрягся. Его посетила одна ужасная догадка. Он тут же помрачнел, стиснул зубы. Нет, этого просто быть не может. — …Он что, ударил тебя? — одними губами прошептал он, чувствуя, как внутри поднималася новая волна гнева. В душе он надеялся получить отрицательный ответ, хотя уже понимал, что не ошибся. Эмма ничего не ответила. Только неловко отвела глаза в сторону, пряча заплаканное лицо в ладонях. Для Нормана этого было достаточно. Он не нуждался больше в никаких ответах: тело Эммы прекрасно сказало всё за неё. Он её бил. Норман крепко вцепился пальцами в её руку. Как-то даже слишком ощутимо. Она из-за этого вздрогнула всем телом, перепугавшись, и подняла на него глаза. Выражение его лица напугало её ещё больше, и она даже невольно отшатнулась от него. Норман в этот момент выглядел так, будто он готов убивать. Собственно, так оно и было. Сейчас ему хотелось только одного: найти этого выродка и похоронить его заживо. Желательно в таком месте, где никто не найдёт. И плевать, что это прямое нарушение закона. Норман даже не собирался просто оставлять это всё так. — Сиди здесь, — вдруг сказал он, резко поднявшись со стула и направившись к выходу из кухни. — Т-ты куда собрался?.. — перепугалась Эмма. Она даже вскочила вслед за ним. — К нему. Хочу преподать ему небольшой урок, — ответил он, натягивая на себя куртку. В его голосе отчётливо слышались стальные нотки. Где-то глубоко внутри он понимал, что оставлять сейчас Эмму здесь совсем одну — неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Он был слишком зол, чтобы просто сидеть сложа руки и ничего с этим не делать. — Норман, прошу тебя… — она задрожала, вцепилась тонкими пальцами в его запястье. — Он того не стоит… — Стоит, — Норман мягко выдернул свою руку из её и повернулся к ней. Помедлив немного, накрыл ладонями хрупкие женские плечи. — Со мной всё будет хорошо, не переживай. Ты ведь мне доверяешь, верно? — он улыбнулся. Настолько успокаивающе, насколько мог. — Доверяю, но… — Ну вот. А теперь иди на кухню и жди меня там. Я скоро вернусь. — Н-Норман, подожди… Она хотела снова схватить его за руку, дабы остановить, но на этот раз он успел выскочить в подъезд. Дверь захлопнулась раньше, чем Эмма успела к ней подбежать. В пустой квартире раздался щелчок закрываемого замка. Эмма прижалась всем телом к двери, тихо зарыдала. Медленно скатилась по ней на пол, закрыв лицо ладонями. Теперь ей оставалось только молиться, чтобы всё обошлось. «Господи, умоляю, пускай Норман вернётся живым…»

***

Норман зажмурился и зашипел от боли, когда Эмма приложила проспиртованную ватку к месту, на котором была царапина. Ему даже показалось, что она нарочно сделала это так больно. Видимо, слишком сильно злилась. Немудрено: он ведь пришёл домой абсолютно побитый, но зато довольный. Потому что смог проучить обидчика любимой Эммы. Эмма, напротив, выглядела очень злой. Всё время недовольно хмурилась, смотрела так укоризненно. Она совсем не одобряла того, что сделал Норман. Пока она обрабатывала его раны и царапины, то постоянно ругала, читала нотации, говорила, какой он дурак. А Норман молчал и улыбался, как блаженный. Сейчас он был невероятно счастлив. Потому что любимая Эмма о нём беспокоилась. — Ну и зачем ты вообще туда пошёл? Ты ведь мог получить куда более значительные увечия, — нарочито строго сказала Эмма, заклеивая царапину на его щеке пластырем с котиком. — Но не получил же, — Норман на её слова только махнул рукой. — И зато теперь он точно к тебе больше не прикоснётся. — Дурак ты всё-таки, Митчелл, — она отчаянно вздохнула и покачала головой, после чего потрепала его волосы. Всё же злиться слишком долго на него было просто невозможно. — Сначала в драку полез, теперь улыбаешься,… Что с тобой не так? — Я просто люблю тебя, вот и всё, — легко ответил он. Сейчас он совсем не задумывался о том, что говорит. Слова сами собой слетали с языка, и сейчас ему было всё равно, что она ответит. — Всегда любил. Ещё с самого детства. И буду любить. Эмма немного помолчала, а потом вдруг сказала, продолжая клеить на его лицо пластыри: — А я всегда это знала.