Еще не всё потеряно

Проснулся я очень рано. За окном еще было темно. И первой мыслью была та, что вчерашнего дня просто еще не было. Что все это было сном, кошмарным, тяжелым сном. Но лежащая рядом Грейнджер доказывала, что это была реальность. Глупая, такая глупая Грейнджер. Ну почему ей в голову пришла эта мысль? Почему так просто она переспала с Уизли, которого не любила, который ее раздражал. Как же сложно было с этим смириться. С одной стороны мне хотелось прижать ее к себе как можно ближе, и больше никогда не отпускать из объятий, а с другой… Чтобы привести чувства в порядок я решил принять душ. В голове проскользнула совсем бредовая мысль, а не утопиться ли, или не утопить ли Уизли, но я сразу отказался от обеих идей. Это не стало бы выходом. Я стоял под душем, смотрел как капли скользят по кабинке и чувствовал себя одной из этих капель. Почему-то я все время скользил вниз. Я родился в семье Малфоев, и оказался изгоем. Я стал Пожирателем Смерти и оказался в тюрьме. Я полюбил женщину, и сам отдал ее другому мужчине. Почему, какой бы высокий старт мне не давала судьба, я постоянно скатывался вниз. До самого дна. Летел с бешенной скоростью, разбивался в дребезги. А затем пытался найти силы жить дальше. Но уже не находил. Сейчас даже дышать стало больно, в глазах потемнело. И я, прислонившись к стенке, медленно скатился вниз. В висках стучало, ноги не держали. Если это был конец, то я не был готов. Но через несколько мнут мне стало легче. Нервы. Как же я изводил себя последние несколько месяцев. Хотя… нет. Несколько лет. Постоянно чувство вины, ощущение собственной ничтожности, желание выжить. Как получилось так, что в 18 лет я довел себя до этого: дрожащих коленок, приступов паники, истерик. Этому пора было положить конец. Я вытер волосы, и повязав полотенце вокруг бедер вышел в спальню. Солнце уже начало вставать, но в комнате еще царил полумрак. Грейнджер все так же спала, недовольно хмурясь во сне. Я мог бы проникнуть в ее сон, но не хотел этого делать. Мне нужно ее доверие, а не знания, добытые тайно от нее. Хотелось ее разбудить, зацеловать, но ей требовался отдых. Быстро собравшись, я написал короткую записку для Поттера, и войдя в камин, переместился в Малфой Мэнор. В замке все еще спали и царила тишина. Не желая будить маму или домовиков, я решил спуститься в склеп. На самом деле я с детства не любил это место. Я тогда еще не знал, что такое смерть и каково это терять близких, но я чувствовал, что это очень мрачное место, темное и тихое. Самым большим наказанием для меня было приходить сюда в памятные для нашей семьи даты. Я не должен был смеяться, играть, даже громко разговаривать. Мне было скучно. Я чувствовал себя лишним. Но сейчас мне захотелось именно этой тишины, этого одиночества. Склеп идеально соответствовал моему состоянию. Сейчас я, кажется, стал понимать любовь Снегга к подземельям. В склепе было прохладно, тихо. Я подошел к табличке с именем отца и сел на пол, рядом с ней, прислонившись спиной к камню. Как же мне на самом деле не хватало отца. Мне его не хватало и в детстве, но сейчас стало совсем невыносимо. Даже отец Пожиратель Смерти мне бы сейчас пригодился. Но от него остались лишь это поместье, этот гроб и эта чертова табличка с датами рождения и смерти. Папа, как же мне жить дальше? Как мне изменить свою жизнь? Как выпутаться из этой ситуации? Как восстановить честь семьи? Ты всегда решал такие вопросы при помощи денег и связей, но я ведь так не похож на тебя. Я лишь внешне был твоей копией, а вот внутри… Я был таким же бунтарем, как все Блэки. И будь я немного храбрее, я бы сбежал из семьи, как Сириус. Будь у меня друзья, такие как Поттер, я бы сбежал к нему, и не погряз бы в смертях, пытках, трагедиях. Папа. Почему ты никогда не говорил о том, что я не могу быть Пожирателем Смерти. Почему не уберег меня? Ты мог бы настоять на том, чтобы я учился в Дурмстранге, и тогда я не оказался сейчас здесь… Почему передо мной никогда не было выбора? За меня все решения принимал ты. И теперь, приняв первое самостоятельное решение я облажался. Я сам подтолкнул любимую девушку в постель другого. И да, отец, она грязнокровка. Вот так. Твой сын полюбил грязнокровку. Я помню, что это мне запрещено, но я не откажусь от нее. Никогда. А тебе даже не придется лишать меня за это наследства, потому что ты мертв. Уже несколько месяцев как мертв. И не имеет значение, что дата на чертовой табличке свежая. После поцелуя дементора ты уже не был моим отцом. А знаешь, что самое противное. Я снова жалею себя. Постоянно. Я думаю о своих неудачах, о своих ошибках и это медленно сводит меня с ума. Я держусь из последних сил, отец. Как же я хочу быть просто счастливым. Понимаешь, счастливым. Хотя откуда тебе знать, что такое счастье? - Ты будешь счастлив, сынок, - услышал я голос мамы, и она села рядом со мной прямо на пол в своем шелковом платье. – И я счастлива, что ты полюбил. Миссис Грейнджер прекрасная девушка. - И ты не злишься, что она грязнокровка? - Драко, как много ошибок мы с отцом допустили, воспитывая тебя. Как бы я хотела все исправить. Я бы хотела, чтобы, возвращаясь домой, ты приходил ко мне со своими переживаниями, со своей радостью, а не шел в склеп и не вел бесед с уже мертвым отцом. Как бы я хотела защитить тебя от всего того ужаса, что тебе пришлось пережить. Как бы я хотела стереть твои воспоминания о тех годах и снова видеть улыбку на твоем лице. - Мама! Точно! Ты же можешь стереть мне память. И забуду обо всем и стану… - Нет, Драко, - строго ответила мама, - даже не смей об этом думать. Ты пережил все те события, благодаря им ты стал благородным, честным, ты научился прощать и дорожить людьми. У тебя появился настоящий друг. Ты влюбился и думаешь о свадьбе и детях. Это твой путь Драко Люциус Малфой. Он непростой, но твой, сынок. Сейчас тебе просто нужно найти силы, чтобы двигаться дальше. И тебе есть на кого положиться. Мама положила мою голову к себе на колени, и стала гладить меня, совсем как в детстве. - Я люблю тебя, сынок. Ты – смысл моей жизни, ты главная радость, ты моя надежда. Не смей сдаваться, слышишь меня? Никогда не смей. Мы сидели так долго, пока я не почувствовал, что мама в своем легком домашнем платье совсем не замерзла. - Пойдем домой, - предложил я. - Пойдем, - согласилась мама и обняв меня, повела в поместье.