Вечная связь с демоницей

             Молодая девушка шла по светлому коридору в сторону кабинета Палладиума, неся с собой лабораторную работу. Она этот бедный листик едва ли не сжимала до побелевших костяшек, желая отдать свою работу со словами: «На, подотрись». Конечно, Луна бы такого не сказала при иных обстоятельствах, но этот эльф ее уже бесил. Эту лабораторную работу она переделывала раза три, потому что профессор постоянно находил недочеты. Порой казалось, что он просто придирался и отмечал красным то, что раньше не трогал.        Конечно, Луниана у Палладиума не одна такая проблемная, но он упорно не хотел ставить ей три или четыре с натяжкой. Просто потому, что раз она фея войны, то все эти знания о растениях и зельях ей пригодятся. Но девушка лишь закатывала глаза и говорила, что ей максимум понадобится подорожник. Плюнет на него, приложет к ране и в бой.        Естественно, эти два существа не понимали друг друга. Палладиум хоть и сражался с трикс и армией монстров, с Валтором и Даркаром, но он никогда не держал в руках автомат, никогда не носил бронированный жилет, никогда не носил камуфляжную форму и прочее. Он никогда не пытался на кого-либо напасть. Мужчина являлся эльфом, ребенком природы. Его с детства приучали к прекрасному, говорили о моралях и прочее.        Луниана же была его полной противоположностью. Она вместо юбок предпочитала штаны, вместо наук любила рукопашную борьбу, не сидела на консультациях, предпочитала разборку и сборку автомата и прочее. Девушку можно было понять. Это ее природа, фея войны. Только у нее из всей школы были явно видны мышцы. Не как у качка, а среднее, как у хорошей спортивной девушки. Луну с детства учили держать автомат, винтовку и нож. Как можно говорить о схожести этих двух существ? Ей не нужны были растения, война все портит. Она не военный лекарь, а просто солдат, который ждет свой час.        Проклиная все растения мира и их свойства, девушка подошла к нужному кабинету довольно бесшумно, потому что на ногах вместо летних туфелек были черные берцы. Она хотела было уже постучать в дверь, как кулак остановился в сантиметре от поверхности, а ухо слабо дернулось. Это был какой-то странный стол, даже тихий вздох. Нахмурив черные брови, Луниана осмотрелась по сторонам, поняла, что никого нет и села на корточки*, глядя в замочную скважену. Она закусила свой палец едва ли не до крови, чтобы не захохотать или не ахнуть. Или и то, и другое.        Было не особо хорошо видно, но только не для военных глаз, которые привыкли смотреть в любые щели. Фея видела, как профессор Авалон, перегнувшись через весь учительский стол, целует в губы профессора Палладиума, который, видимо, до этого что-то проверял. Луна хоть и подозревала об этих отношениях, но думала, что это лишь совпадения. Или собственные накрутки. Учителя порой бросали друг на друга влюбленные взгляды, общались друг с другом с улыбками и мягкостью, касались друг друга, думая, что никто не видит. Выходит, что эти отношения — тайные.        Фея села на пол, не зная, куда себя деть. Уйти и прийти потом? Постучать? Забить и не вспоминать? Шантажировать? — Авалон… Перестань… — проскулил эльф, жарко дыша. Девушка это даже слышала, — Ко мне сейчас придут… — Кто? Стелла, которая предпочтет шоппинг, чем консультацию? Или Венера, которая уехала домой к родителям? Она же тебе тоже что-то должна. Или Луниана, которая сейчас, скорее всего, думает, с какого ракурса тебя удобнее застрелить? Она же тебя ненавидит, — усмехнулся паладин, — Об этом все знают. — Я знаю, — выдохнул эльф, — Да, именно она и должна прийти. Уйди, пока ее нет. Вдруг она все поймет? Слухи о нас расползутся со скоростью света.  — Хорошо-хорошо, — брюнет отпрянул, улыбнулся и пошел к выходу.        Луниана, услышав это, вскочила на ноги, поправила белую майку и отошла от двери на пару шагов, чтобы сделать вид, что она только что подошла. Авалон открыл дверь, удивленно и слегка испуганно посмотрел на ученицу, а потом попытался взять себя в руки. — Как долго вы здесь стоите, мисс Луниана? — улыбнулся он. — Я только что подошла, — слабо улыбнулась девушка.        Хоть профессора Палладиума она не понимала и порой ненавидела, но вот Авалон ей нравился. Он нравился фее, как преподаватель. Он присутствовал на уроках самообороны Гризельды, давал советы и прочее. Именно поэтому Луна его любила больше эльфа. — Хорошо. Проходите, я уже ухожу, — мужчина отошел от прохода, пропуская ученицу вперед.        Проходя мимо него, Луна сверкнула зелеными глазами. В темных глазах Авалона блеснула растерянность, но он быстро ушел. Палладиум за учительским столом выглядел растерянным и напряженным. Хотя, он практически всегда так выглядел, когда дело касалось этой феи. — Надеюсь, в этот раз у меня получилось, — хмыкнула Луниана, положив работу перед эльфом.        Тот на нее испытующе глянул, а потом принялся проверять работу. Сначала шло все хорошо, но ближе к концу, когда девушка начала чувствовать вкус победы, учитель перечеркнул ее последнее решение. «Нужно выбрать ракурс, с которого его было бы лучше застрелить», — подумала мрачно фея войны, сжимая кулаки. — Вы опять допустили ошибку, мисс Луниана, — сказал он, — Это неправильные расчеты. Переделать. — Можно мне поставить просто тройку? — выдохнула клуб дыма Луна, сцепив зубы, — Тройку. Одну. Всего лишь одну тройку. — Я же уже говорил, что тройки вам будет мало. Вам нужна минимум четверка, — сказал поучительно эльф, отдав обратно девушке лабораторную работу. — Я ее переделываю не пойми какой раз! И изначально вы не зачеркивали это решение! — рыкнула та, смяв работу, — Зачем мне четверка? Я не фея природы, гармонии и прочего. Я фея войны! У меня сила разрушения и стремление к победе, уничтожить противника. И уж поверьте, я о цветочках в моменты нападения думать не буду. — Это общая дисциплина. А вам, как фее войны, это надо знать. Вдруг вы будете сильно ранены, а рядом будут растения. Вот откуда вы узнаете, что эти растения ядовиты? Или они могут спасти вам жизнь? — профессор говорил это в сотый раз, прикрывая от усталости глаза. — Однажды, я вас уверяю, вы пожалеете, что не поставили мне тройку, — усмехнулась Луниана, — Я просто ворвусь в один прекрасный день, и вы мне поставите пятерку. — Надеюсь на это. Я не пожалею, — кивнул мужчина.        Девушка вышла из кабинета. Она никому не говорила, что умеет предсказывать будущее. Не через года, но минимум на пару дней. Еще одна хорошая способность для феи войны. Она продумывала варианты развития событий, и в один раз увидела то, что ей понравилось. Если Луна сделает лабораторную работу до конца следующего дня и часа в семь «ворвется» в кабинет Палладиума, как и обещала, она застанет кое-что интересное. Кстати, нужно заранее подать заявление на отчисление, чтобы после «того» вечера уйти. Луниана точно не знала, что произойдет и реакцию учителей, но была на шаг впереди.

***

       Фея не спала всю ночь, делая новые расчеты. Под утро она перепроверила половину работы раз сто, приняла душ, пошла сонная на завтрак и на учёбу. Хотя девушка не выглядела уставшей, но ее слегка покрасневшие и слипающиеся глаза говорили об обратном.        После учебы Дакота позвала сестру на спарринг, но та отмахнулась, сказав, что если пойдет, то пропустит кое-что очень важное. Старшая, услышав еще и о желании отчислиться, сильно удивилась. — И куда ты пойдешь? — спросила она. — Не знаю. Может, к ведьмам. Или специалистам. Куда примут, — пожала плечами девушка. — С чего вдруг? Тебя кто-то так сильно взбесил? — Да. Профессор Палладиум и его лаба. Он будто только и делает, что докапывается. И сегодня вечером я смогу кое-что сделать, а потом свалить в закат, — улыбнулась хитро Луна и посмотрела на Дакоту, — У него шашни… С Авалоном. — Оу, — изумилась та, — И ты мне это говоришь специально, ибо… Оуууу! Окей, я не против. И если уйдешь ты, тогда и я. Все равно нам школа специалистов может дать больше, чем Алфея.        Дакота тоже была фея войны, поэтому она понимала и поддерживала сестру в любых вещах. — Кстати, а если они тебя выгонят? — усмехнулась старшая, наматывая локон иссиня-черных волос на палец. — Не смогут. Если я приду ровно в семь часов пять минут, то Палладиум будет в процессе связывания, а руки Авалона будут в нити и запутаются. Они еще не пробовали технику шибари, запутаются. А я умею, сама знаешь. Они придут в растерянность, попытаются выпутаться или прикрыться, но безуспешно. Я понимаю, что наши учителя геи, но вот моя злость и жажда мести обходит это стороной. В конце концов, можно ли ждать милости от феи войны? — Это, конечно, хорошо, но ты уверена, что… Эээ… Ты права? Ну, типо, если уже который раз неправильно ты делаешь… — Он ищет ошибки в тех местах, где раньше не замечал. Всегда в новых местах и не важно: исправляла я или нет, — нахмурилась Луна, — Сегодня я с этим разберусь.        Доделав лабораторную работу, которую проверила Флора и одобрила ее, девушка написала заявление на отчисление, положила его в карман кожаных штанов и вышла из комнаты. Сейчас она была одета не в камуфляжные штаны, майку и черные берцы, а в черные кожаные штаны, в белую пышную рубашку, на которой был завязан черный корсет, на руках черные перчатки. На ногах черные туфли. Волосы пышными синими волнами лежали на плечах и спине.        Подходя к кабинету эльфа, Луниана замедлилась и дотронулась пальцем в перчатке до ручки двери. Она не заперта. Навострив слух, она уловила тихий мужской стон и не менее тихое: «Потерпи, я почти разобрался». Усмехнувшись, фея уверенно распахнула дверь. Уверенности ей придавал не только сам характер и желание сладкой мести, но и заявление на отчисление в кармане.        О, такой картины она не предвидела. Точнее, нечетко представляла себе. Палладиум сидел на столе, за которым обычно сидит сама Луна на его парах. Он был полностью голым, со связанными разведенными ногами и со слезами на лице. Сам Авалон же запутался в красной веревке, а при виде ученицы и вовсе застыл. Фее даже стало его жалко что-ли. — Я же вам говорила, что вы пожалеете, — улыбнулась она и захлопнула дверь, — Кстати, вы неправильно завязали эти узлы. Такими темпами у профессора Палладиума онемеют ноги, и это плохо отразиться в будущем. Они сильно перетянуты. Так не пойдет.        Луниана положила свою работу на ближайшую к себе парту и подошла к парочке с видом знатока и невозмутимости. Поскольку Авалон ни разу не сталкивался с подобными делами, он вообще не мог никак отреагировать, кроме как покорно отдать веревку. Эльф весь сжался и сцепил зубы, а брови поползли вверх. Ему было жутко стыдно, но член почему-то заинтересованно дернулся.        Девушка действовала механически, не путаясь в руках и веревке. Она делала узлы в нужных местах, невозмутимо касалась тела дрожащего Палладиума и будто не имела чувства стыда. — Веревка слишком жесткая для нежной эльфийской кожи, нужно действовать мягко, — сказала фея, глянув на паладина, который вроде бы пришел в себя и теперь с интересом следил за происходящим. — А разве это не плюс? Чтобы веревка впивалась в кожу, — спросил Авалон.        И вот на уроках он строгий учитель, пример для подражания, а как дело коснулось интима, то просто прыщавый подросток. — Это шибари, а не бондаж. Это разные вещи. Да и у профессора Палладиума это явно впервые, тут спешить нельзя. Шибари — это искусство, требующее время и терпение. И, если бондаж подразумевает грубые секс, чаще всего, то во время шибари нужно учесть комфорт… Эээ…нижнего партнера, — хмыкнула Луна, проводя пальцами по широкой груди, задевая розовые соски и слегка нажимая на мышцы, — Здесь веревка сильно натрет, не говоря уже про шею. Может, стоит надеть рубашку? Хотя бы накинуть.        Эльф совершенно не ожидал, что его любовник примется искать его рубашку. Авалон сам по себе был активом, но он с интересом слушал ученицу и выполнял ее немой приказ. Палладиум вздрагивал от прикосновений к своему телу. Он не ощущал тепло женских пальцев сквозь ее черные перчатки, но желал его. Мисс Луниана выглядела иначе. Она всегда выглядела агрессивно и занимала доминантную позицию во всем, только если тогда это выглядело опасно и устрошающе, то сейчас очень даже сексуально. Эльф знал, что он би, только не мог точно понять свой тип женщин. А он вон какой.        Авалон протянул рубашку фее, та ее приняла и обошла Палладиума, встав за спиной. — Как же будет лучше… — протянула она, накинув рубашку на широкие хрупкие плечи и слегка помассировав их, — А как вы хотели связать профессора изначально? — Я… Эм… Не знаю. Не было точного варианта. Просто решил, что по ходу дела что-нибудь придумаю, — сказал неуверенно паладин, подойдя к эльфу и погладив его по ноге, — Может, руки связать за спиной? — Хм… Это не подойдет, — протянула Луниана, — Плечи быстро затекут. Это плюс, но для знающих людей. Если я свяжу руки Палладиума за спиной, то к концу связывания ему будет больно, а перевязывать долго. Да и новую комбинацию нужно будет придумать. Так что завяжем спереди в согнутом положении. Простите, что я обращаюсь менее почтительно, но такая уж ситуация. — Можно на «ты», — кашлянул в кулак смущенный паладин. — Хорошо. Да, кстати, — пухлые красные губы растянулись в дьявольской усмешке, — А почему вы сидите именно за моей партой, а не за учительским столом?        Она накинула рубашку на плечи эльфа и слегка сжала его горло пальцами, ощущая быстрый пульс и нервное сглатывание. Авалон посмотрел на Палладиума, ища поддержки. И тот готов был что-то сказать, но фея положила два пальца на его губы, положив подбородок на золотую макушку. — Отвечай, Авалон. Ты же не заставишь отвечать свое золото за себя.        Мужчина глянул в эти хитрые, надменные, полные жажды власти глаза и понял, что ворота за его спиной громко захлопнулись. Отступать некуда. — Понимаешь… — протянул он, — По своей природе, эльфы могут быть очень похотливыми, даже подсознательно. Вот так и сейчас вышло. Эм… Палладиум хотел тебе немного… испортить парту в честь… Эм… — Достаточно, — резко сказала Луна подцепив пальцем подбородок замершего эльфа, — Так ты хотел «нагадить» мне или что? И при чем здесь похоть? Или ты был «в поисках своего»? — Угу, — тихо угукнул тот, сжав губы, — Такое… Бывает… — Бывает, — холодно бросила фея, сжав молочную шею сильнее, — Так ты специально издевался над моими работами, только чтобы меня выбесить и получить «это»? — Это выходило неосознанно! — пискнул Палладиум, — Я-я бы в-вам поставил пятерку, но… Я сам себя не понимаю!        Луниана тяжело вздохнула, отпустила его и взялась за веревку. Значит, эльфы подсознательно хотел ее власти и бесконтрольно пытался ее взбесить. А что насчет самого Авалона? Впрочем, тот даже не пытался выгнать девушку и не стреляет ревнивым взглядом. Неужели давно все понимал или что? — Так значит ты би, но не можешь понять, кого хочешь? — спросила фея, перевязывая грудь, а потом обращаясь к Авалону, — А ты что? Не хочешь меня убить?        Она прошлась рукой по боку Палладиума, а потом перешла к своему бедру, залезла в карман и вытащила заявление об отчислении, положив его на соседнюю парту. Учителя скосили взгляд на него, а потом глянули на девушку вопросительно. — Это, — она погладила веревку, — моя небольшая месть за потраченные нервы с этой лабой. А это, — она кивнула на заявление, — ваша отдушина, поскольку после этого вечера вы меня больше не увидите.        Казалось, профессора должны были почувствовать облегчение, но не пустоту и грусть. Луниана аккуратно связала руки и спросила про самочувствие. — Готово, — улыбнулась она, а потом обратилась к паладину, — И это все, что ты хотел сделать? — Чт… Конечно нет! — покраснел тот. — Тогда вперед, а я посмотрю.        Луна села рядом с Палладиумом и с интересом на него глянула. Тот ерзал и дрожал. — Ох, вот незадача, — поняла причину такого поведение эльфа она.        Фея прижалась к нему всем телом, обнимая за спину и придерживая, советую расслабиться. Мужчина рвано выдохнул, стыдясь немного своего положения. Ему было приятно такое внимание со стороны такой ученицы, но… Это заявление об отчислении… — Только не говорите, что это ваш первый раз, — нахмурилась Луна, — Боже, я думала, что у вас все бурно развивается. — Секс с женщиной не считается? — спросил Авалон, от жары снимая белый пиджак.        Девушка двумя пальцами скользнула под член Палладиума и погладила дырочку. — Анал? — изогнула темную бровь она.        Эльф сильно покраснел, тихо ахнул и зажмурился. Он был слишком чувствительным, а сейчас и вовсе веревка давит на самые чувствительные точки. Мужчина дернул бедрами, то ли стараясь сесть на эти пальцы, то ли пытаясь отстраниться от них.        Отрицательно мотнув головой, Авалон окончательно почувствовал себя каким-то ребенком. Даже эта ученица знает, что делать. А откуда, кстати? — А откуда ты знаешь о технике шибари? — спросил настороженно паладин, нахмурившись. — Я военное существо и обязана обездвиживать противника любым способом. Я практиковала просто связывание, а именно шибари изучила чисто от скуки и ради выпендрежа, — пожала плечами девушка, — Сейчас мы тебя растянем, эльф.        Упомянутый сжался еще сильнее. Он наблюдал, как Луна буквально приказывает дать ей бутылочку со смазкой. Часть она вылила на член и дырочку Палладиума, а потом окунула и пальцы паладина. — Вставляй аккуратно, по одному, — говорила ученица, коснувшись пальцами дрожащего члена. — Мх… — проскулил эльф, положив голову на плечо девушки. Он хотел инстинктивно свести ноги, но веревка не позволяла. — Так, а теперь еще один и… На манере ножниц.        Авалон действовал мягко, вводя два пальца и делая так, как говорят. Он посмотрел на смущенное лицо возлюбленного, потом в холодные глаза феи войны и на всю ситуацию в целом, а потом резко ощутил возбуждение, которое не замечал до этого. Мужчина покраснел, когда понял, что член настойчиво упирается в ширинку и оттягивает ткань белых брюк.        Разумеется, Луниана тоже заметила этот бугорок. Она усмехнулась и носком туфли надавила на член паладина заставляя того громко ахнуть и отшатнуться. Палладиум тихо захныкал, когда внутри стало внезапно пусто. — Ну тише, тише, — сказала брюнетка, сняв черную перчатку зубами и вставив в него два пальчика, — Раздевайся уже. Больно, наверное.        Ученица кивнула головой на оттянутую часть штанов Авалона и театрально закатила глаза, самостоятельно начиная растягивать эльфа. Тот замычал, уткнулся носом в молочную женскую шею и сильнее развел ноги, сжимая пальцы в кулаки. Ему было очень приятно, так, что глаза заказывались. Паладин смотрел на это и трясущимися руками пытался расстегнуть пуговицу и ширинку. Луне даже показалось, что он больше хочет посмотреть, чем поучаствовать. Или реально не знает, что делать. — Так, — нахмурилась она, вытаскивая пальцы из эльфийской дырочки и отстраняясь вообще. — Луна… Куда… — замычал Палладиум.        Девушка отодвинула стул и соединила две парты, заставляя его лечь. Дальше она подошла к Авалону и начала быстро раздевать его, не обращая внимания на легкое сопротивление. Оставив профессора полностью нагим, Луна подтолкнула его к столу, заставляя залезть на плоскость, нависая над эльфом. — И зачем… — начал было паладин, но его перебили. — Покажу мастер-класс, — хмыкнула девушка.        Она подошла к нему, раздвинула ягодицы и ввела один палец, а потом и второй. Мужчина ахнул, выгибаясь. Вот это тоже было впервые. Палладиум под ним заерзал, запыхтел и вцепился в его плечи пальцами, умоляюще глянув в глаза. — Можешь войти, я его разработала, — сказала ученица, добавляя лубрикант на свои пальцы и на дырочку эльфа.        Авалон подстроился и медленно вошел, вздрагивая от ощущений. Палладиум протяжно застонал, выгнулся и сильнее вцепился в его плечи. Было очень приятно, не больно. Внутри все горело.        Луниана надавила пальцами на простату и услышала громкий стон паладина, который начал двигаться и сначала входил в эльфа, а потом насаживался на пальцы. Оба профессора протяжно стонали, цепляясь друг за друга и получая удовольствие. «Эх, это не совсем то, что я хотела сделать», — подумала горестно брюнетка, в какой-то момент нажимая пальцами на простату и не вынимая их. Авалон дернулся, громко ахнул и кончил. За ним последовал и Палладиум, пачкая собой веревки и свой живот. Оба ощущали приятную негу.        «Приплыли», — мысленно хмыкнула Луна, вытаскивая пальцы и вытирая их рубашкой Авалона: «Я то хотела разнос устроить, а не помогать. Ну, ладно, хоть что-то». Она забрала свою перчатку, глянула на заявление, потом на притихшую парочку и ушла, прикрыв за собой дверь. Она была уверена, что эти двое ее заявление отнесут Фарагонде со скоростью света.

***

       Впервые Луниана была настолько удивлена. Мало того, что никто из учителей не говорил об ее отчислении, так даже сама Фарагонда никакого заявления не получала. Палладиум смотрел на девушку во время пары с красным лицом и блестящими глазами, а Авалон хоть и хмурился, но тоже краснел. Фея ходила в недоумении.        Когда Луна встала попить воды после тренировки, к ней подошли профессора с серьезными лицами. Хотя, серьезное было у паладина, а вот эльф продолжал краснеть. Девушка вытерла пот тыльной стороной ладони и вопросительно посмотрела на них. — Вашего заявления, мисс Луниана, больше нет, — сказал паладин. — А… Почему? — спросила она, изогнув бровь. — Потому что теперь вы — наша госпожа, — сказал смущенно Палладиум, взяв ладонь феи и прижав ее к своей груди.