Ложное признание.

Поразительно тонкая струна, покрытая особой краской, была практически не заметна для невооруженного глаза. Вэй Усянь, будучи эмоционально подавленным, совершенно не замечал происходящего вокруг, поэтому не увидел опасности и попался на удочку. — Лань Чжань, нет! Не отходи! — закричал Вэй Усянь. Однако Лань Ванцзи в тот же миг, ни секунды не медля, сделал пять шагов назад. — Превосходно, а теперь попрошу вас вернуть Бичэнь в ножны, — довольно произнёс Цзинь Гуанъяо. Раздался звон — Лань Ванцзи немедленно сделал то, что он просил. — Лань Чжань, не слушай его, — яростно выкрикнул Вэй Усянь и закусил до крови нижнюю губу. — «Проклятый Цзинь Гуанъяо! Подонок, хуже своего отца, нужно срочно действовать, кто знает, что ещё попросит этот ненормальный!». — Может повелеть Хангуан-Цзюню собственноручно запечатать свои духовные каналы? — улыбаясь спросил сам себя Цзинь Гуанъяо, стараясь не думать о том, как болезненно побледнело лицо Лань Сичэня. — Ах ты... — гневно бросил Вэй Усянь. Он не договорил — горло пронзило острой болью разрезаемой кожи, что-то потекло по шее. Лань Ванцзи теперь стал белее своего брата. — Разве он может ослушаться? Подумайте сами, молодой господин Вэй, ведь ваша жизнь сейчас находится в моих руках, — произнёс Цзинь Гуанъяо. Вэй Усянь пораженно наблюдал за тем, как Лань Ванцзи запечатывал свои духовные каналы по одному только велению этого сына шлюхи! Нужно было думать, при чем быстро. В голове всплыла идея отвлечь Цзинь Гуанъяо на какую-нибудь нечисть, но сейчас без использования Чэньцин он не может и шагу ступить. К слову, он парализован, на его шее была обёрнута нить, подобна виселице, один шаг — и он труп. Оставались только слова, но что может удивить этого ненормального? И тут его осенило. — Лань Чжань! Я… я должен тебе кое-что сказать, — решительно выкрикнул Вэй Усянь. План был идеален, у него получится! — Любые слова могут подождать, — прищурился Цзинь Гуанъяо. — Нет.. Это срочно, — змеей прошипел Вэй Усянь. У него только один шанс. -Что ж, можете говорить, — медленно кивнул Цзинь Гуанъяо. Набрав в лёгкие воздуха и вооружившись своей решимостью он громко крикнул. — Лань Чжань! Я люблю тебя и по-настоящему, искренне хочу лечь с тобой в постель! - … - … - … От шока, как и предсказывал Вэй Усянь, Цзинь Гуанъяо ослабил пальцы, струны слетели с шеи пленника, режущая боль исчезла. Вэй Усянь, вне себя от радости, бросился к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты видел, как он удивился, а? Он был настолько поражён моим неожиданным признанием, что я смог наконец-то освободиться! Это был грязный и подлый приём, в глубине души Вэй Усянь это понимал, но ситуация была критической. Он ожидал услышать привычное «мгм», однако сейчас Лань Ванцзи словно превратился в неповоротливое бревно — оцепенел. Губы Лань Ванцзи шевельнулись, спустя мгновение раздался его голос. — Ты... это правда? Вэй Усянь внимательно посмотрел на стоящего перед ним Лань Ванцзи и рассмеялся. — Конечно нет, Лань Чжань, что за выражение лица? — усмехнулся Вэй Усянь, — О-о, я кажется понял, ты расстроился, что признание было не настоящим, а? Он ожидал встретить разъяренный взгляд в отместку за своё высказывание, как в пору их юности, однако Лань Ванцзи пошатнулся и кажется вот-вот был на пороге обморока, как к нему тут же подскочил Лань Сичэнь с Лань Сычжуем, выступая в качестве надеждой опоры. — Это была шутка? — растеряно спросил глава Ордена Лань. — Господин Вэй, вы ведь сейчас несерьёзно? — с дикой болью в глазах спросил Сычжуй, — это не может быть правдой, так? Вы ведь не могли так поступить.. Лань Ванцзи мягко отстранился от своих родственников показывая, что в порядке, однако после вопроса своего брата и приёмного сына устремил на Вэй Усяня изучающий взгляд, который был полон... надежды? — Ай-ай, молодой господин Вэй, не думал, что у вас настолько чёрствое сердце, — драматично вздохнул Цзинь Гуаньяо, — бедный Ванцзи заслуживает хотя бы сострадания, вам так не кажется? — О чем вы? — спросил Вэй Усянь и почувствовал, как внутри него началось что-то трескаться, он не понимал, почему атмосфера вокруг вдруг так накалилась. Лань Сичэнь гневно рассказал Вэй Усяню о том, что пришлось пережить Лань Ванцзи. Он рассказал про чувства своего брата, про резню в Безночном городе, про суровое наказание дисциплинарным кнутом, про всё. — Единственная ошибка, совершенная им за всю жизнь, — это вы! И вы говорите… вы говорите теперь, что не знали. Молодой господин Вэй, как вы вели себя с ним после того, как вернулись? Какими всевозможными способами показывали свое отношение? Каждую ночь… каждую ночь вы с ним непременно… и вы говорите, что ничего не знали? Если вы не знали, тогда почему делали все это? Вэй Усяню не шевелился, внезапно ему сделалось безумно страшно, сердце билось с нечеловеческой силой от осознания того, что он натворил. Если Лань Ванцзи не знает, что он совершенно не помнит о тех днях из прошлой жизни, после резни в Безночном городе, если он считает, что Вэй Усянь все это время знал о его чувствах. — Лань Чжань, — как-то жалко произнёс Вэй Усянь, но его перебили. — Пройдемте внутрь, под дождем беседовать всё-таки не очень удобно, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо и вошёл в храм, приглашая остальных. Лань Ванцзи медленно зашёл следом за всеми, оставаясь невозмутимым и таким же холодным, но только не для Вэй Усяня и, пожалуй, его семьи. Только эти люди увидели, как вмиг пропала всякая надежда из некогда таких ярких и красивых глаз, он как будто вернулся на 13 лет назад и вновь окунулся в пучину отчаяния. Вэй Усянь только сейчас осознал, как же ему дорог Лань Ванцзи. Он всегда был на его стороне, даже в его той, тусклой жизни, наполненной страданиями, он был рядом и хотел помочь, но был слишком юн и неопытен. Но как только Вэй Усянь вернулся он не отходил от него ни на шаг, он был так терпелив, он был таким послушным и забавным, так мило смущался, он стоял на его стороне несмотря ни на что, он защищал его верой и правдой, он любил его. Любил ещё тогда, когда он пошёл по кривой дорожке, когда думал, что потерял всех, убил неведомое ему самому количество человек, послужил причиной уничтожения Пристани Лотоса. Лань Ванцзи, Лань Чжань, он абсолютно точно не заслуживает этих страданий. — «Как я только посмел так поступить с ним», — зло подумал про себя Вэй Ин, присаживаясь на подушку рядом с Лань Ванцзи. Вэй Усянь перевёл взгляд на сидящего рядом и еле сдержался от порыва дать себе пощёчину, да чего уж там, за такое не грех и убить себя. Лань Ванцзи был абсолютно разбит, внешне он этого не показывал, но Вэй Усянь все видел. Научился читать его как открытую книгу за время их путешествия. Неожиданно по щеке Второго Нефрита потекла слеза, а затем ещё одна и ещё одна, Лань Ванцзи, имея непревзойдённую выдержку наконец-то не выдержал, отчего Вэй Усяню стало совсем плохо. К счастью они сидели в слепой зоне и никто не видел их, младшие адепты Гусу Лань сидели не так далеко, но предпочли не смотреть в их сторону. Он не может смотреть на эти слёзы, на такого Лань Ванцзи, полностью сломанного и разбитого. В голове моментально, как по щелчку, пронеслась вся его жизнь после перерождения. — Лань Чжань, — не выдержал Вэй Усянь и бросился к безутешному Нефриту, сгребая его в своих тёплые объятия, — прости меня, прости меня, умоляю прости меня. Он не имел права обнимать его, но он не знал, как подступиться, как вылечить разбитое сердце. Если бы он мог, то вернулся назад во времени и никогда бы не стал приставать к такому замечательному человеку, как Лань Чжань. Он не может ответить на его чувства. Всё это время он считал, что Лань Ванцзи просто стал более человечным, открытым и что, наконец-то, они смогли стать друзьями. Но он не знал всей подноготной, не знал о чувствах его новоиспеченного «друга», а сейчас не знал как утешить и смягчить боль от пережитых страданий. Лань Ванцзи не двигался, кажется даже не дышал и только бесконечные слёзы говорили о том, что перед ним сидит не кукла, а человек. Вэй Усянь поместил голову несопротивляющегося Лань Ванцзи на своё плечо и с ужасом почувствовал, как же быстро оно намокло. — Лань Чжань, я... не могу ответить взаимностью, я... так виноват перед тобой! Можешь ударить меня, если хочешь, можешь даже убить, ты имеешь на это право, но перед этим можешь выместить на мне всю свою злость! Я... прости, умоляю, — взволнованно закончил Вэй Усянь, мягко отстраняясь. Но ответом ему послужило молчание, Вэй Усянь нерешительно вновь посмотрел в глаза напротив и, казалось, окончательно забыл о том, как дышать. Буквально на мгновение ему показалось, что перед ним сидит Цзян Чэн, когда тому уничтожили золотое ядро. Пустой взгляд, абсолютно ничего не выражающий. Нет блеска. Нет эмоций. Нет желания жить. Лань Сычжуй единственный из всех мелколаней неотрывно наблюдал за парочкой, он видел и слышал всё от начала до конца. Он больше не мог терпеть, несмотря на правила он резко вскочил и подбежал к своему не родному, но отцу. Вэй Усянь низко склонил голову и отпустил Лань Ванцзи в заботливые руки его семьи. Он не имеет права более находиться подле него, как и не имеет права находиться здесь, его перерождение причинило всем слишком много боли, как и тогда. — «Как всё закончится я убегу, скроюсь, чтобы больше никто меня не видел и не вспоминал про моё существование» — решил Вэй Усянь наблюдая за тем, как к Лань Ванцзи подбежал его брат. Он видел, что у этого замечательного человека есть семья, есть люди, которые уважают его. Они помогут, окутают теплом и любовью, помогут забыть ему о Вэй Усяне, помогут восстановить разбитое сердце и найти новую любовь. А он, Вэй Усянь, уйдёт, на этот раз навсегда. За всем этим представлением довольно наблюдал Цзинь Гуанъяо. — Какая жалость, что всё так печально закончилось, — притворно-грустно вздохнул Цзинь Гуанъяо и повернулся к улыбающемуся Су Шэ. У них осталось ещё одно незаконченное дело.