Дождись, мы ещё встретимся

Бремя звания лучшего солдата человечества очень давило. Конечно, были времена, когда подобные почести даже не трогали Леви Аккермана. Ну, подумаешь, какие сплетни зеваки внутри стен распускают. Но эти славные относительно беззаботные дни уже канули в лету. Беззаботные… Странное слово для прошлого, в котором мало хорошего случалось. Но даже оно не шло ни в какое сравнение со всем, что довелось пережить разведотряду в последнее время. Кто же такой на самом деле Леви Аккерман?.. Хладнокровный безжалостный убийца. Человек, сумевший, невзирая на довольно-таки посредственные физические данные, добиться невероятного. Таким его видели все и не гнушались напоминать о заслугах. Иногда пресмыкаясь или восхищаясь… На самом же деле, Леви был тем, кто стоял на трупах многочисленных товарищей, омывший руки их пролитой кровью. Разведчиком, существующим в сумасшедшем мире только благодаря до сих пор не исполненному приказу. Леви Аккерман был простым солдатом. Чертовски везучим, судя по всему. А как ещё объяснить ту удачу, из-за которой он всё ещё был жив?.. И пока сердце билось, нужно было бороться. Ведь обещание, данное Эрвину, должно быть выполнено. Во что бы то ни стало. Глупо, наверное, думать о дурацком обязательстве теперь… Ведь всё встало с ног на голову. Когда Леви, в конце концов, стал последним уцелевшим из старой гвардии, остатки и без того скудных чувств растворились в шуме гула, издаваемом мотором самолёта и массивными ногами сотен колоссальных титанов. Ему не хотелось смотреть в иллюминатор летательного аппарата, который поднялся в воздух ценой болезненной жертвы. Ведь всё, что творилось за толстым стеклом, было настоящим адом. Каждый раз Леви казалось, что хуже уже быть не может. Но жизнь непременно наказывала его за такие мысли. Может, ещё как может. Теперь вот, героической смертью пала Ханджи. Та самая Зоэ, которая выбиралась из самых паршивых передряг, была фанатично одержима титанами и улыбалась чепухе. А сейчас отдала жизнь за то, чтобы чёртова машина подняла остатки разведчиков навстречу гораздо более горячему пеклу. Все молчали. До ушей Леви сквозь шум доносились чьи-то всхлипывания. Он никогда не осуждал солдат за слёзы. Но сам не мог позволить себе такой роскоши. Аккерман прекрасно помнил каждого дорогого человека, которого потерял. И предпочитал за них мстить, а не оплакивать. За Ханджи же мстить было некому. Леви ещё не понял, что нужно чувствовать. Кажется, он даже не осознал, что даже не сумеет похоронить её изувеченное тело. От останков вообще вряд ли хоть что-то сохранилось… Ему оставалось лишь беречь её образ в голове до конца своих дней. Как и сотен других товарищей. Это было что-то сродни ритуалу… Извращённому, противоестественному… Но заставляющему держаться на плаву. Напоминать себе, что все погибли не зря. Леви сжал рукоять меча оставшимися пальцами и на мгновение зажмурился. В какой-нибудь другой жизни он мог бы взять Зоэ в жёны. Ворчал бы на неё за безрассудство и точно так же называл очкастой. Но другой жизни не будет. И Аккерману хотелось верить, что где-то там есть продолжение. Что за смертью последует что-нибудь ещё. А вместо чёрного забвения ему доведётся взглянуть в пронзительно голубые глаза Эрвина Смита, приструнить свой отряд и… Хлопнуть по плечу Ханджи Зоэ… Ведь Леви пообещал ей, что они скоро встретятся. У него осталось всего одно незаконченное дело… Ну и, желательно, каким-то чудом помочь спасти остатки человечества. Ведь это его долг. А потом… «Дождись, мы ещё встретимся…» — сказал Леви ей мысленно. Как будто надеялся, что она почувствует. Где бы не находилась сейчас. А затем открыл уцелевший глаз, чтобы всё-таки взглянуть в иллюминатор.