Baby it's cold outside.

Where could you be going When the wind is blowing And it's cold outside? ©

      Камин топит в небольшой гостиной жарко. Так жарко, что у Чимина горят щёки, но он, если честно, думает, что виной тому выпитый алкоголь и весь вечер, который выдался совершенно чудесным. Волшебный вечер Чимина с человеком, который кружит ему голову сильнее любого виски или бренди. От которого в груди заходится сердце так, что становится немного трудно дышать. А Чимин ещё и в тёплом свитере, он как-то не подумал, что можно одеться полегче в гости… Чимин нервно смотрит на часы. Время близится к одиннадцати. И да, его родители не то что бы суперстрогие, но они терпеть не могут, когда Чимин приходит слишком поздно. В подобные моменты мама осуждающе поджимает губы, а папа хмурит брови, всем видом показывая, что «мы себе такого в твои годы не позволяли, молодой человек». Иногда Чимину хочется начать огрызаться и напоминать, что это было их право, как и его право проводить своё время так, как он хочет. Пусть Чимину уже, конечно, двадцать, он пока всё ещё зависит от них слишком сильно и не хочет лишних конфликтов. Это в принципе никому из них не нужно. И вот Чимин нервничает, поглядывая на часы. Он должен собираться домой, а для этого нужно попрощаться с Юнги. Юнги выходит из своего кабинета как раз в тот момент, когда Чимин додумывает эту мысль. В дорогущих брюках, небрежно расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашке, расслабленный такой, он улыбается Чимину, подходя ближе. Пересекая неторопливо расстояние от двери в кабинет до камина, у которого замер его гость. - Прости, я заставил тебя ждать, - говорит Юнги. Его тихий голос с ленивой хрипотцой заставляет всё в Чимине восторженно задрожать. Он вздыхает, поднимая на мужчину взгляд. - Ничего страшного, - бормочет. – Вечер был прекрасный, но я, правда, не могу остаться. Мне нужно идти. Юнги обнимает его за талию, притягивает ближе и губами прижимается к виску. - Но, крошка, на улице холодно, - говорит он. – Ты только посмотри, как там метёт уже несколько часов. Чимин кивает, стараясь не подать виду, как буквально тает от их близости. Он знает, конечно. Они вместе наблюдали около сорока минут это безумие, пока снег заваливал собой всю округу. Город за окном похож теперь на самую настоящую сказку, весь белый, окутанный светом фонарей. - Я надеялся, что ты останешься на ночь, - шепчет Юнги. Чимин едва не прикусывает язык от этих слов. Между ними всё было пока сугубо романтично и платонично. И Юнги, конечно, сразу сказал, что не станет давить на Чимина относительно новой ступени их отношений. Но только лишь слова о возможности остаться вместе на ночь вызывают в нём бурю похлеще, чем разыгралась за стенами дома. Чимин хочет. Остаться, обниматься всю ночь, говорить, выпивать и наплевать на весь остальной мир. Но он не может… - Мама будет волноваться, - отвечает он негромко, ладонями упираясь в плечи Юнги. - Папа будет расхаживать взад-вперед, переживая и не находя себе места. Конечно, Чимин не вырывается из рук любимого. Он просто старается хоть немного держать дистанцию, потому что очень сложно отказаться от соблазна прильнуть ближе и забыть обо всём на свете. Господи, его родители сошли бы с ума, узнай они, что между ним и Юнги роман!.. Они, конечно, мечтали о сотрудничестве их семей, но… - Куда ты так торопишься, крошка? – Юнги губами трётся о мочку его уха, и горячей волной Чимина окатывает с головы до ног. – Послушай, как трещит огонь в камине. Здесь так уютно и хорошо. - Юнги… я лучше побегу, - господи, как же беспомощно звучит его голос! Особенно когда Юнги так нежно целует его в шею и за ухом. Аж колени дрожат, ох. - Не спеши, маленький, - просит его старший, оглаживая ладонями спину. - Ну… может, ещё немного выпью, - всё же соглашается Чимин. Он чувствует, как Юнги улыбается, касаясь губами кожи. Коварный хён, который знает, что Чимин просто не в состоянии отказать ему. - Включи музыку, пока я разливаю, - просит его после очередного поцелуя. Чимин послушно отходит к противоположной стене. У Юнги там огромная стереосистема, проигрыватель для винила и коллекция музыки просто сумасшедшая. Он даже помнит, как его отец восхищался этим богатством, когда они впервые оказались в этом доме. Это было так давно вроде, а вроде и совсем недавно… года два прошло, кажется? Время-то как летит. Чимин скользит рассеянным взглядом по коробочкам с дисками, пальцами касается их, словно подыскивая нужное. А на деле вспоминает о том, как уже после того ужина, на котором присутствовали обе семьи, они с Юнги целовались жадно в его кабинете, куда ушли под предлогом поговорить о своём молодёжном. Если не учитывать, что между ними разница в десять лет. И то, как Юнги раздевал его взглядом весь ужин. Чимину тогда казалось, что всё это просто блажь старшего. Несерьёзно и пройдёт быстрее, чем он сам успеет привязаться. Ему бы хотелось, чтобы так было. Поначалу. Всегда проще закончить всё раньше, чем это начнёт тебя медленно убивать. Но встречи продолжались. И Юнги… он не вёл себя так, как того ожидал Чимин. Он не пытался затащить его в отель или к себе, не лапал, не делал пошлых намёков. Они встречались, общались, ужинали, обедали, даже завтракали порой, гуляли вместе. Юнги часто приглашал Чимина просто побыть рядом, пока он работает над своей музыкой и… Имеем, что имеем – Чимин просто по уши. - На улице просто ужасно, - замечает Юнги от бара. – Так и не выбрал музыку? Чимин как раз натыкается на диск Френка Синатры и вытягивает его, чтобы тут же вставить в открывшийся дисковод. Они с Юнги любят музыку. В разных масштабах, конечно, но, тем не менее, эта любовь повязывает их так же прочно, как чувства, что они испытывают друг к другу. - Отличный выбор, Чимини, - одобряет Юнги, предлагая ему бокал. Пьют они в тишине, всё так же стоя у огромной стенки со стереосистемой. Смотрят друг другу в глаза и делают маленькие глотки согревающего и немного терпкого напитка. - Ты опаиваешь меня, верно? – спрашивает вдруг Чимин. – Подмешиваешь что-то, чтобы я терял волю к сопротивлению, да? Юнги хитро прищуривается, но улыбается мягко. - Просто ты сейчас даже такси не вызовешь, крошка, - отвечает он. – Ты же понимаешь, что я не могу отпустить тебя в такую погоду, верно? Там холодно, снежно, и я сойду с ума, думая о том, как ты добираешься домой. Чимин качает головой, пряча улыбку в бокале вина. Юнги сводит его с ума. Околдовывает, очаровывает с первой встречи. И он хотел бы уметь разрушать эти чары, но… нет. Нет, на самом деле это всё до чёртиков ему нравится. Это сладко, приятно, потрясающе до желания кричать от восторга. Чимин никогда не чувствовал ничего подобного. И первой серьёзной любовью его нахлобучило сейчас знатно. Ему бы об учёбе думать, а не вот это вот всё… Мама так говорит. Плевать. - Твои глаза такие красивые… - говорит Юнги. – Сияют, словно звёзды. Ты счастлив сейчас, Чимин. И даже не смей отрицать. - Разве я когда-то давал повод думать иначе? – интересуется Чимин. – Я всегда счастлив рядом с тобой. И тебе это известно лучше меня самого. - Но ты хочешь сбежать от меня, - голос старшего звучит будто обиженно. И так очаровательно, что на это хочется улыбаться. Но Чимин только фыркает тихо. - Ты же знаешь моих родителей, - вздыхает он. – Они будут такими подозрительными… Боже! Иногда я думаю, как у таких строгих и серьёзных людей вообще появился я?! Они переживают за меня, за моё здоровье и девственность. За последнее особенно, словно это величайшее сокровище нашей семьи. Юнги весело хохочет, откидывая голову. Он такой красивый, что Чимин разрывается между желанием притянуть и зацеловать его и просто вот так любоваться всю жизнь. Но сам тоже хихикает, хотя на самом деле, как говорится, мем смешной, а вот ситуация… он чувствует, что задыхается от такой их опеки. Совсем немного чрезмерной. Они бы точно поехали крышей, узнав, что их драгоценный сын думает о том, как отдаться в ближайшее время своему мужчине. Окей, им бы хватило даже того, что у их сына есть мужчина. - Мне нужно идти, - снова пытается Чимин, когда время уже ближе к полуночи. – И даже не пытайся меня остановить! Мой ответ – нет! - Чимин, но на улице всё ещё холодина страшная, - замечает Юнги. И Чимин хочет взять себя в руки, просто подняться и уйти. Но они уже некоторое время сидят на мягком уютном диване в обнимку. Чимин так вообще с ногами на него забрался, прижался к хёну и едва не засыпал от того, как хорошо и спокойно было рядом с ним. Особенно когда его целовали в волосы, а пальцы их рук переплетали так крепко, поглаживая его ладонь очень нежно и мягко. - Сегодня всё было так прекрасно, - шепчет он. – Ты так гостеприимен, знаешь… - Просто я рад, что у нас, наконец-то, выдалась возможность побыть дома наедине, а не с моими или твоими родителями. Как странно, в моём собственном доме я бываю один реже, чем должен бы! – голос Юнги звучит негромко, но возмущённо. – Посмотри в окно, крошка. Там снова метёт. - Откуда в тебе столько коварства, Мин Юнги-хён? – дует губы Чимин. – Тебе совсем всё равно, что родители будут жрать мой мозг чайной ложечкой? - У тебя такие красивые губы, - шепчет Юнги, явно намереваясь сбить его с темы, что выходит блестяще. Потому что Чимин и сам этого хочет, конечно. Он откидывает голову на обнимающую его руку и смотрит на Юнги. - Правда? – голос его звучит игриво. - Соблазнительные настолько, что у меня в животе всё сводит желанием целовать тебя, пока ты не забудешь обо всём, кроме меня рядом, - Юнги чуть двигается, усаживаясь боком, заключая Чимина в свои объятия. - Я же говорил – коварный. - Если я коварный, то в этом виноват только ты, - Юнги улыбается нежно, наклоняясь к нему. – Я слишком влюблён в тебя. - Мне нужно домой, - выдыхает ему в губы Чимин. – Просто отпусти меня. Мы встретимся завтра, ты же знаешь. Я, правда, не могу остаться. - Без ножа режешь, маленький, - Юнги не ведётся на его слова. Он всматривается в его лицо, ладонью касается щеки. - Когда ты так близко, у меня голова кругом, Чимин. Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Что мне сделать, чтобы ты забыл обо всём, что тебя останавливает от возможности остаться со мной? Чимин трётся щекой о тёплую ладонь мужчины, тихонько мурчит. - Позвони родителям и скажи, что я останусь у тебя, - наконец, решается он предложить. Ему немного неловко, конечно. Даже стыдно. Он всё же не подросток, чтобы его друг отпрашивал остаться с ночёвкой. Хочет только верить, что Юнги не станет смеяться над ним. И тот не смеётся. Достаёт телефон из кармана, всё ещё склонившись над Чимином и смотря на него так любяще и жадно одновременно, что в животе бабочки с ума сходят. - Господин Пак? Добрый вечер. Прошу прощения за столь поздний звонок, - Юнги улыбается своей потрясающе-вежливой улыбкой, и Чимин сводит ноги, потому что это его возбуждает до едва сдерживаемого стона. Или, скорее, вся ситуация в целом? - Звоню сказать, чтобы вы не переживали. Чимин сегодня останется у меня. Боюсь, это моя вина. Я просил его помочь с моим новым альбомом, но в итоге он уснул, потому что устал на учёбе, а я заработался сам и вот только сейчас… Юнги замолкает и продолжает улыбаться. Чимин слышит, как отец на том конце провода рассыпается в уверениях, что всё в порядке, и он благодарен, за заботу Юнги о его сыне. - Всего хорошего и доброй ночи, - прощается Юнги, едва успевая сбросить вызов, когда Чимин тянет его к себе за воротник рубашки. Они несколько минут вкусно и глубоко целуются. - Пожалуй, я буду слишком часто пользоваться добротой твоего отца, - хрипло шепчет Юнги. – Ну что, крошка, теперь ты от меня точно не сбежишь? Чимин бы хотел заметить, что и так никуда не рвался. Но ему надоело болтать попусту. Сейчас, понимая, что у них целя ночь вместе, хотелось просто наслаждаться друг другом. - Ты обещал мне как-то, что я буду в восторге от твоей кровати, - напоминает Чимин. – Кажется, пора меня с ней познакомить. Юнги замирает недоверчиво, смотрит на него долго и пытливо. - Я хочу, - шепчет Чимин. – Пожалуйста, ну. Если ты решил включить заботу а-ля моя мама, то как-то не вовремя. - Просто хочу быть уверен, что ты точно этого хочешь, - замечает Юнги, целуя его в щёку. - Ну… если моя девственность такая огромная ценность, то кому, как не тебе, мне её отдавать, верно? – улыбается Чимин. – Хочу. И посмей только сказать, что не знаешь, насколько! Юнги хмыкает с явным довольством. Он поднимается и тянет Чимина за собой. Тот, чувствуя невероятную эйфорию от одной лишь мысли, что ждёт его впереди, едва передвигает ногами и в итоге вообще виснет на шее старшего. - Ладно, кажется, я немного переживаю, - замечает тихо. - Я буду очень нежен, - обещает Юнги. – Так нежен, что ты растаешь, крошка. И рука его на внутренней стороне бедра заставляет Чимина затрепетать и выдохнуть согласное: «да, пожалуйста!». В конце концов, у них, наконец, много времени на двоих, камин в гостиной почти догорел, алкоголь выветрился практически полностью, а на улице всё ещё безумно холодно и снежно. Идеальный вечер оканчивается идеальной ночью. Чимин влюблён до звёзд перед глазами и не жалеет ни о чём.