Болен тобой

Юнги от скуки тряс прибор, совершенно не понимая, чего хочет добиться. То ли сбить температуру, то ли испортить единственный уцелевший на весь институт градусник. Хоть чем-то да заняться надо. Просто так квадратить задницу, молча радуясь своему отсутствию на паре, ни к чему не приведет. Но найти себе занятие среди пустых коек, гор журналов, шкафов со стеклянными дверцами, открытого настежь окна и зависшей тишины крайне затруднительно. «Ну и где медсестра? Небось сожрали, бедненькую, голодные студенты. Двадцать минут им, походу, хватило» — он тяжко вздохнул, уставившись на шелестящий прозрачный тюль. Прохладный утренний воздух врывался в помещение, безмолвно перелистывая открытый журнал на рабочем столе. Хотя бы таблетками не так сильно пахнет. Обычно от «аромата» горьких лекарств блевать тянет. А сейчас, из-за ломаного состояния, чувство самосохранения притупилось. Вдалеке послышались неторопливые шаги. Ручка медленно повернулась. Юнги сел довольно удачно — хорошо видно входящего человека. Ожидать никого, кроме медсестры с нурофеном, не стал, поэтому невольно скукожил страдальческую мину, завидев знакомую мордаху. — Ты че приперся, горе несчастное? — Мин возрился на одногруппника убийственным взглядом, что он аж глаза округлил. — Башка заболела…неожиданно, — Чимин захлопал карими глазищами. Занимательное зрелище. Отродясь ничего не болело, даже ни разу в медпункт не заглядывал. Сейчас же вон какую моську болезненную скорчил. — Мм, не удивлюсь, если еще кто-нибудь сегодня придет, — пожав плечами, Юнги расслабился, стараясь не замечать присутствия парня. Хотел посидеть в тишине, а получил жопу с ручкой. — Какая температура? — непринужденно поинтересовался Пак, плюхаясь на соседнюю койку. От этого кровать протяжно заскрипела. — А я откуда знаю? — Зачем тебе тогда градусник? В задницу первому встречному воткнуть? — он произнёс с ухмылкой. — Да иди ты нахер, не буду таким заниматься. Жалко мне градусник портить. — Покажи-ка, — Чимин издал непонятный звук. То ли колени хрустнули на старости лет, то ли штаны порвал. Кровать прогнулась от веса. Он нагло навис над Юнги, протягивая руку к градуснику. Пахнет горьким одеколоном. Определенно, ему подобный аромат не подходит. Мин, ухмыляясь, отодвинул подальше объект интереса. — Нет, дружок, просто так ничего не покажу. Не твое собачье дело, какие во мне микробы живут и размножаются. Люди с больной башкой должны не париться и лежать, а не интересоваться чем-то, помимо таблеток от головной боли. На собственном опыте говорю. — Не будь эгоистом, дай посмотреть! Кровать его упорство не оценила. С каждой новой попыткой матрас уходил ниже под весом одногруппника, утягивая Юнги вниз. Парень злостно вонзил палец Чимину в бок, заставив того ненадолго прогнуться. Зря сделал. Очень зря. Короткая потеря равновесия и Пак соскользнул с края койки, упав туловищем на живот Мина. Охнув от неожиданности так и застыл в одном положении: руки в стороны, лицо пузырем, ноги напряжены. — Слезь с меня немедленно! Весь воздух из меня выдавил! — похлопал его по спине. Ноль реакции. В принципе, как и ожидалось от тормозящего Чимина, вечно засыпающего на парах. — О-о, какая высокая. Тридцать восемь, это тебе не хухры-мухры, — протянул Пак, разглядывая градусник. — Когда успел, сволочь? Просто так не отделаешься, я злопамятный, ты, кусок дерьма! — Помолчи, — Чимин извернулся, словно кошка, закрыв другу рот холодной ладошкой. В порыве слепой ярости, Юнги схватил обеими руками кисть Чимина, дабы не успел отдернуть. «Знаю, кусаться не хорошо, но этого требует ситуация.» Юнги с наслаждением впился зубами ему в запястье, ожидая увидеть на красивом личике отвращение. — Ах!.. — Какого хера ты стонешь, придурок? — Нуу, эрогенная зона… Нет? — Чимин улыбнулся, нервно засмеявшись. — Не делай так больше, прошу. — простонал Юнги, закрыв лицо руками. Вес сверху постепенно исчез, избавляя Мина от нелёгкой ноши. А в коридоре тишина. Никакого намека на скорое возвращение медсестры. «Как будто специально подстроили его приход, дабы окончательно вывести бедного больного. Дай, Боже, спасение. Многого ведь не прошу. Находиться с этим ходячим недоразумением в одной комнате невыносимо.» — Юнги, держи. Мин медленно открыл глаза, надеясь на благоразумность Чимина. К счастью, никаких голых торсов, соблазнительных поз и тому подобное не увидел. Вместо этого вполне привычный для него образ стеснительного парнишки со стаканом воды в руке. Легкий румянец на щеках, растрепанные каштановые волосы и, не менее помятая, белая рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. «Откуда он вообще воду достал?»Мельком он оглянул помещение, бойлера так и не заметил. — Да это я с собой бутылку с водой принес. Пей давай, — Юнги недоверчиво взглянул на друга. — Не подмешивал я туда ничего, не бойся, параноик. — Не похоже, чтобы у тебя башка болела. — А? Нуу.болела…пару минут назад. — Так вали на пару. — Нет, здесь посижу. Юнги медленно отхлебнул предложенный напиток. — Че там делать? История не интересна, без тебя там скучно, — Чимин пожал плечами, мол, так и надо было. — С чего ты взял? — Не переношу историю. — Я не об этом. Картина, расцветающая подобно бутону, засияла перед глазами Мина. Похоже на многие описываемые любовные сцены из художественных книг. Не менее прелестная и понятная для разума, чем бойкое воображение читателя, Юнги увидел свет немного ярче. Солнце робко заглянуло в окна медпункта, скользнуло по лицу Пака, отразилось в небесных глазах волшебным сиянием. Легкая улыбка тронула его губы. Даже не знал, что те красивые слова из произведений, которые казались мне не более, чем глупостью, окажутся реальностью. Это и вправду можно увидеть. — Не пойми неправильно, — Чимин медленно приблизился, не отрывая глаз от лица Юнги. — Эй, погоди, — жар ударил в голову и, дабы избавиться от вспыхнувшего смятения, Мин вцепился руками в его плечи. «Настырный, пытается сесть поближе. Сейчас точно сгорю, мать твою!» — Не будь эгоистом, поделись собой. Он мягко отодвинул ослабевшие запястья, прижав к койке. Коленом уперся в матрас, наклонившись настолько близко, что Юнги ощутил кожей его горячее дыхание. «Совершенно ничего не понимаю. Не могу ничего сделать. Мысли буквально заворачиваются в жалкий комок.» А ведь как? Как до этого дошло? Три года назад обычный парнишка, слишком робкий и застенчивый, боялся заговорить с любым из группы. Сидел за последней партой в паре с потрепанным рюкзаком, мирно записывал лекции, изредка клюя носом. Вот Юнги и подсел к нему от нечего делать. Занял вечно пустующее место, так сказать, оживил его. Правда, спать стал больше, но дело это не меняло. Чимин напоминал Мину младшего брата, оставшегося с матерью в нескольких тысячах километров отсюда. Вот и отношения развились подобного рода — теплые, дружеские. Мягкие губы сначала осторожно коснулись щеки, словно проверяя реакцию. Поняв, что Юнги не собирается противиться его манипуляциям, перешел ниже, нежно коснувшись потрескавшихся губ. Напор стал настойчивее. Перед глазами постепенно мутилось, тело ослабевало. Чимин, ощутив свободу, зарылся пальцами в волосах, аккуратно задрав голову Мина. Он вздрогнул от прикосновений теплых пальцев и дыхания, что скользнуло уже ниже. Когда Пак буквально впился в шею, целуя каждый сантиметр, Юнги не выдержал. — Постой! Хватит! — Мин рывком отодвинув от себя парня, глянул на него исподлобья. Выглядел он весьма удивленным, мол, какого фига ты вообще лишаешь меня удовольствия. — Ты весь красный, — заметил Чимин. Юнги округлил глаза, стиснув зубы. «Черт бы тебя побрал. Таким тихим казался, а на самом деле.»