Час медитации

Пусть её любовь — лишь гордыня суть, Ты бороться с властью её не в силах. Позабудь себя, цель свою забудь! Ведь тебе так хочется быть любимым…

Ночное небо Корусанта было безоблачным, но чёрным. Сияние лишь самых ярких из звёзд достигало поверхности планеты сквозь извечное световое загрязнение. Башня Храма джедаев просматривалась издалека, и в круглом Зале Высшего Совета было темно. Тем не менее он не был пуст. Гранд-мастер Йода пролевитировал в центр зала жёсткую подушку, взобрался на неё и закрыл глаза, погружаясь в глубокую медитацию. Один, находясь в самой высокой точке Корусанта, что отделяла его от суетности никогда неспящего города, он постепенно абстрагировался от физических ощущений и сосредоточился на Силе. Он хотел найти ответы на вопросы, мучившие всех джедаев. Как и когда закончится война? Где скрывается загадочный ситх? Почему, несмотря на все усилия, они не продвигаются вперёд? Но Сила не давала ответов, Она могла лишь указать направление. И если раньше Она была чиста, как озёра Набу, то сейчас Она больше походила на мутную воду стоячего водоёма и не давала ясно видеть, и это печалило и причиняло гранд-мастеру Ордена джедаев великую боль. Кем бы ни был этот ситх, его влияние на Силу было огромно, и пока они не найдут источник, Сила не придёт в равновесие. Однако без равновесия Силы они не найдут подсказок, и Йода не знал, как разорвать этот замкнутый круг бесконечных поисков. Тем не менее Сила колебалась, раскачиваясь взад и вперёд. Йода зажмурился сильнее, прислушиваясь к Её потокам… Мастер Винду поднял взгляд на шпиль небоскрёба ЛайМердж и с опаской подошёл ближе. Он ощущал в Силе рядом с этим зданием тёмный отпечаток, что лишь подтверждало информацию, извлечённую из голопроектора Нута Ганрея, полученного совершенно недавно, после осады Кейто-Неймодии. Повреждённые записи связи с таинственным Дартом Сидиусом содержали информацию о местонахождении второго транслятора, они и привели Мейса Винду к зданию ЛайМердж в Заводском районе Корусанта. В последнее время туман в Силе становился всё более плотным и мешал ясно мыслить, но новые улики вселяли надежду на скорую поимку владыки-ситха и разрешение военного конфликта. Мейс прислушался к Силе, но Она казалась застывшей тиной, сквозь которую лишь изредка проникали лучи Света. Джедай покачал головой, насторожился и, крадучись, направился в самую глубь здания, идя по тёмному следу… Палпатин стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел на светящийся ночной Корусант. Последние приготовления уже были сделаны, финальный этап его Великого плана скоро будет исполнен, и тогда он получит всё, к чему так долго стремился. Однако даже зная это, он не ощущал того триумфа, который предвкушал. Что-то не давало ему покоя, последний шаг к победе отдавал кислым привкусом и тем самым обесценивал все потраченные годы и усилия. Палпатин закрыл глаза и погрузился во Тьму Силы. Та покорно приняла его как своего хозяина, ласково укутывая своим тёмным покрывалом. Оби-Ван, всё дело было в нём. Своими словами, действиями и заботой он за долгие годы брака смог занять своё особое место в жизни и в сердце Сидиуса, и там, где раньше были лишь холод, тьма и выбранное им самим одиночество, он теперь ощущал непривычное и даже пугающее тепло. Но это не должно помешать его планам. Оби-Ван, как и все остальные, был лишь пешкой, что поможет ему достичь цели. Он был неважен. Как только он исполнит свою роль и перестанет быть полезным, Палпатин избавится от него так же, как избавился ото всех остальных. Он сильнее зарылся в Тьму, словно пытаясь прогнать этот непривычный ласковый огонёк, но алмазные звёзды Света проникали в его сознание даже через самый плотный туман. Оби-Ван… Оби-Ван тоже медитировал, сидя на кровати в своей спальне. Он изо всех сил пытался выстоять в той Тьме, что окружала его. Его с Палпатином ауры словно смешались, ласковый Свет Оби-Вана пронзил Тьму Сидиуса, ненарочно вмешиваясь в его медитацию. Теперь они оба переживали видения из прошлого — журчащий фонтан Королевского дворца Набу, синее звёздное небо у Алмазного Озера, бесконечные приёмы, где они вдвоём перемывали кости политикам, совместные ужины наедине, вальс на праздничном балу в Сенате, ежегодные маластарские гонки, поцелуи, улыбки… Палпатин неосознанно потянулся к светлым видениям, будто не в силах поверить, что и это тоже было в его жизни. Что не только жестокость и хладнокровие были его сущностью, но что и эти наигранные поначалу забота и любовь нашлись в его сердце. Неужели, несмотря на все предосторожности, Оби-Ван стал ему настолько дорог? Образ Оби-Вана предстал перед ним как наяву. Его силуэт мягко светился в темноте. Шив повернулся к нему; будто одновременно, отражая движение друг друга, каждый поднял руку, их пальцы переплелись. Оби-Ван улыбнулся и уверенно сжал ладонь. Однако вскоре Палпатин отнял руку и опустил голову. Его одолевали сомнения: он хотел бы, чтобы Оби-Ван остался с ним, но для этого придётся поступиться своими принципами, а Дарт Сидиус не мог пойти на такое. Нет, он не должен поддаваться этому обману. Любовь и власть несовместимы. Любовь это слабость, он не может себе позволить допустить такую ошибку. Оби-Вана резко выкинуло из видения, он покачнулся и упёрся ладонью в кровать, чтобы не упасть. Но даже вынырнув из медитации, он ощущал такую мощную волну Тьмы, что ему физически стало тяжело дышать. В Силе словно поднялась буря, равновесие окончательно истончилось, всё накрыло абсолютная беспросветная Тьма. Гранд-мастер Йода нахмурился, тоже почувствовав это. Необыкновенно могущественная волна нарушила даже медитацию великого магистра. Мейс, который к этому времени прошёл здание ЛайМердж насквозь и вышел в Сенатском округе, окинул хмурым взглядом высотку Республики 500, что устремлялась в небеса и горделиво возвышалась над городом. У него не оставалось никаких сомнений — источником Тёмной стороны был именно этот небоскрёб. * Он всё бежал, бежал и бежал, но когда он преодолел последний поворот, то увидел именно то, чего боялся всем сердцем — Оби-Ван, замерший в неестественной позе, а его сердце пронзал световой меч. Он закричал, выхватил собственный клинок и бросился на убийцу… Энакин резко проснулся, весь мокрый от пота. Тяжело дыша, он огляделся — он был в своей комнате в Храме джедаев, и рядом не было ни Оби-Вана, ни безликого убийцы со световым мечом. Но у самого Энакина дрожали руки. Словно маленький мальчик, ища утешения, он плотно укутался в одеяло и так пролежал до рассвета, боясь сомкнуть глаза.