казалось, ты всегда была тут

ау, где боль одного человека переходит и на его соулмейта. все раны и шрамы так же появляются на телах обоих. как оказалось, они были похожи. больше, чем могло показаться. это одновременно завораживало, но и пугало не меньше. почти единственным их отличием было то, что одна слишком бойкая, а вторая слишком интеллигентная. хотя, еще одно. бойкая была слишком ранимой. а второй было похуй. похуй на нее. нет, ксюша не была такой всегда. просто зачем ей человек, что думает лишь о себе? каждый день она сворачивается колачиком от боли и плачет. она никогда так не делала. никто бы не стал терпеть, как его соулмейт вечно калечит себя и, кажется, забывает о том, что не один он это чувствует. спустя месяц после того, как это началось, милас стала бояться за свою жизнь. не только за свою, но признать она не могла. это зашло слишком далеко и маленькие ранки переросли в огромные порезы, что через пару недель становились шрамами. вечный вопрос подружки ани: - сколько, блять, можно резать себя? заебывал. она не знает. она бы не смогла. не в том смысле, что она слаба для этого, но боли она боялась. ... костина и сама заебалась это делать, но а как еще? вечные проблемы с родителями - не самое худшее. она бы и перестала, но футбольная команда помахала ей ручкой и уехала в закат. без нее. ей было стыдно за это. перед соулмейтом, в первую очередь. она хотела прекратить ради него. спустя месяц она продолжает. она знала насколько глубоко и где резать, чтобы точно умереть. ей мешал лишь человек, которого она и знать не знала, но обрушить и его жизнь одним движением она не хотела. ... - сука, если я доживу до того момента, когда встречу этого пидора, я сама убью его нахрен, а потом лягу рядом. - я помогу тебе лечь достаточно эстетично. хоть умереть нужно уметь красиво, - гора немного посмеивается и продолжает пить коктейль, пока ее подруга хмурит брови. - он бы блять еще сердечко вырезал, еблан тупорылый. - а если это она, ты продолжишь так говорить? - продолжу. чуть помягче, может быть. - то есть ты не исключаешь того, что это она? - ну, ты исключала. а в итоге мутишь с михеевой. - да завали. ... спустя еще пару месяцев милас понимает, что соулмейт пришел в себя. держится уже неделю, вот это да. новых предположений не было, но ей понравилась одна девушка. она была новой бариста в кафешке, куда они ходила каждое утро. - и как ее зовут? - я не знаю. но она красивая. - то есть ты даже не познакомилась с ней? а вдруг она твоя судьба? - угараешь? попробуй сама подойти, если такая смелая. - смотри и учись. - ты куда блять? - возьму номерок для тебя, ссыкунишка. и горохова идет прямо к девушке, на которую запала ее подружка. - привет, можно один тыквенный латте на миндальном молоке? - еще что-нибудь? - нет, спасибо. - как подписать? - своим номером и именем, - подмигивает ей горохова и поворачивается, - для той прекрасной дамы, которая просит передать, что ты красивая, - указывает она взглядом на милас, - просто скажите, что для милки. - конечно, - улыбается она. спустя пятнадцать минут не раздается ее голос на все кафе. она подходит сама и отдает милас стаканчик, касаясь своими пальцами ее, а затем отдает маленькую бумажку и выжидает. - прочитай. ксюша медленно разворачивает записку и читает, еле шевеля губами: я буду свободна в 21:00. надеюсь на встречу. p.s. ты тоже красивая и сердечко рядом. милас улыбается и кивает.