В лучах угасающего Солнца

Ариан не хотел видеть этот мир, но теперь даже рад, что Самния уговорила его посмотреть. Розовое небо и малиновые облака напоминали волосы Санни и его глаза. Ариан долго-долго смотрел в сторону угасающего солнца, не моргая почти, даже когда глаза начинали слезиться. В душе бушевали не испытываемые доселе чувства. Ариан предпочёл бы их убрать. Слишком непривычно. Слишком невыносимо. Слишком поздно. С трудом он отвёл взгляд от неба, посмотрел на далёкое море, а потом повернулся к горам. Это всё отражение души Санни. Большую часть времени он был спокойным, как море, но иногда тучи сгущались и налетал шторм. Юноша был приятным, словно лёгкий освежающий ветерок. Нежным, как цветы, чьи бутоны виднеются в мягкой траве. Неприступные горы наверняка образовались после предательства Ариана, когда Санни впервые вкусил горечь невзаимной любви, когда сердце начало сгорать в собственном огне, а в душу закапал яд. Высокие горы, сквозь которые не пробиться, словно та скорлупа, которой он покрылся, чтобы хоть немного отгородиться от страданий. Острые верхушки скрывались за мнимой мягкостью пушистых облаков. И снег на них — холодная пустота где-то внутри, которую уже ничем не заполнить. Ариан теперь хорошо понимал чувства Санни. Вместе с непрожитыми годами во снах пришли воспоминания. Сперва наполненные светлой надеждой и солнечным счастьем, а затем — удушающей тоской и незаживающими рубцами. Оказывается, Санни долго и много плакал. А потом перегорел. Угас. Но всё равно оставался прекрасным, как висящий над этим миром розовый закат. И Ариан стоял в лучах угасающего солнца, силился запомнить каждую деталь уютного мирка. Он сюда больше не вернётся. Здесь всё — Санни. А Ариана нет. Он скоро исчезнет. Поэтому хорошо, что тут не останется ничего от него. Так будет лучше. Мир будет совершеннее. «Как ты можешь умереть? Санни отдал тебе свою жизнь не для того, чтобы ты так просто от неё отказался!» — навязчиво билось в голове почему-то голосом Ларалайн. «Нет, — подумал Ариан. — Санни бы не хотел ещё жертв. Он последний. А я уйду за ним. Жаль только, я не могу его вернуть»… Межвремье прикрыл глаза, слушая шёпот новорождённого мира. Потом с ним заговорила Самния. Ариан разрыдался. Уже очень давно он не давал волю чувствам, даже забыл, как это делается. Было больно, но вместе с болью приходило облегчение. И Ариан исступлённо шептал в своих мыслях слова извинений, сквозь пелену слёз глядя на закатное небо.