Море не измеряют черпаками

Вампиры не отражаются в зеркалах. Хуа Чэн всегда считал, что это миф, пока не прошел вместе с Се Лянем мимо павильона с зеркальными стенами. Обычно он и не думал об этом, а тогда сразу же решил, что ему показалось, но Се Лянь на самом деле не отражался. Второй опыт с зеркалом произошел, когда Хуа Чэн впервые взял его ладонь в свою, пытался согреть ледяные пальцы. Он приподнял их сцепленные в замок пальцы, проводя мимо зеркала, но увидел лишь собственную руку. Се Лянь тогда смущенно улыбнулся и опустил взгляд в пол. Он сказал тогда: — Один из минусов того, что у тебя нет отражения — ты не знаешь, как выглядишь. Пытался смягчить обстановку, снять, как ему казалось, нависшее напряжение. Хуа Чэн отлично знал, с кем имел дело, и ни капли не испугался. Он зачарованно смотрел то на отражение, то на сами руки, гладил чужую ладонь большим пальцем. Ему нравилось чувствовать ее тяжесть. Хуа Чэн молчал, но не потому что боялся или испытал отвращение. Се Лянь был удивителен. Хуа Чэн не замечал многих мелочей, и со временем, обнаруживая их в своей жизни, он чувствовал лишь трепет, поражался, желая увидеть что-нибудь еще, узнать про Се Ляня больше. В конце концов, Хуа Чэн был всего лишь простым смертным. — Ты прекрасен, — ответил он, когда нахлынувшие чувства немного ослабли. Затылок онемел от того, что он ощущал чужую руку, но в отражении держал пустоту. Жутко и занимательно одновременно. Се Лянь пытался выдернуть ладонь пару раз, но потом расслабился, позволяя Хуа Чэну гладить ее и сжимать, двигал пальцами сам, увлеченный чужим любопытством. — Прекрасен, — повторил Хуа Чэн и мягко коснулся пальцев губами. Се Лянь смущенно сжал губы, но потом все равно улыбнулся, снова попытался отшутиться: — Но в магазин одежды просто так не сходишь. Хуа Чэн не сразу его понял, а потом вспомнил, что Се Лянь ходил почти в одном и том же все то время, что Хуа Чэн его помнил. Он и не замечал этого раньше, удивляясь странному вкусу его гэгэ. Глядя уже на свое отражение, Хуа Чэн подумал, сколько времени он сам тратил на то, чтобы собраться перед их очередным свиданием. Он долго подбирал одежду, будто это имело значение, укладывал волосы, несколько раз даже замазывал неровности на лице. Его не волновало то, во что одет Се Лянь и как лежат его волосы, но он переживал о том, как будет выглядеть сам. Се Лянь же для него всегда был идеальным и в старом потрепанном свитере, который делал его домашним и мягким, и куртке не по размеру. Хуа Чэну понадобилась ровно секунда, чтобы воспроизвести в голове картину, в которой Се Лянь, стоя посреди душной примерочной, вертится из стороны в сторону, чтобы самолично рассмотреть свои ноги и зад в новых узких джинсах. — Я помогу, — тогда сказал Хуа Чэн. Се Лянь молча моргнул. В своем разыгравшемся воображении Хуа Чэн сидел на удобном пуфике в бутике и ждал, когда его красота переоденется. Он мог подобрать образы самостоятельно. Потом он понял, что консультант смутится отсутствию отражения позади Се Ляня, и тогда у них могут появиться проблемы. Хуа Чэн перестроил свой план тут же. Интернет! — Выберем что-нибудь, — предложил Хуа Чэн. — Что угодно. Се Лянь так мило улыбнулся и быстро закивал. Хуа был готов к тому, что ему вежливо откажут, ведь они оба были достаточно упрямыми, но Хуа Чэн собирался стоять на своем до конца. — Я доверяю твоему вкусу, — пояснил Се Лянь, — и тебе доверяю. Хуа Чэн вознесся и упал. Он чувствовал себя благословенным и проклятым. Хуа Чэн крепче ухватил его руку, потянул на себя. Се Лянь с радостью нырнул в его объятия, обхватил свободной рукой за талию и звонко рассмеялся, позволяя поцеловать себя. Се Лянь был достаточно стар даже по меркам вампиров, но у него не появилось ни морщинки за все те годы, что Хуа Чэн его знал. Он все так же улыбался, пряча клыки. Годы шли, а Се Лянь оставался тем же молодым красивым парнем, который однажды спас его. Хуа Чэн удивился, когда после нескольких лет поисков мужчины средних лет увидел знакомое лицо, по-прежнему красивое и нежное, такое же, как и тогда, молодое. Тот самый улыбчивый и милый парень, который когда-то помог ему, нисколько не изменился. Он стоял под светом высокого фонаря, болтал с какой-то старушкой, изредка прерываясь на тихий смех. Хуа Чэн помнил, как лицо того парня исказилось, став свирепым оскалом. Мягкий взгляд изменился, а поза стала хищной, напряженной — он вот-вот был готов наброситься на стоящих вокруг него упырей. Хуа Чэн догадывался, что его спаситель не был человеком, как и те люди, напавшие на него тогда. Он поразился, увидев того парня снова, и был безумно рад, что вообще смог его найти. Он хотел просто поблагодарить его. Хуа Чэн вырос и изменился, поэтому понимал, что никто не узнает в нем того мальчика. Он понимал, что тот парень мог вообще его узнать. Но тот светлый парень помнил. В первое время он делал вид, что Хуа Чэн перепутал людей, что это он — совершенно другой человек. Он человек. С момента их последней встречи прошло несколько лет, и Хуа Чэн был уверен в том, что не перепутал, потому что не изменилось не только лицо, но и поведение, походка, одежда. Он не раз видел эти одежды. Ему было пять, когда Се Лянь спас его от голодных вампиров, но Хуа Чэн тогда вспомнил, что неоднократно видел этот силуэт, словно его оберегали. Тогда Хуа Чэн понимал, что, возможно, он на самом деле сошел с ума и придумал все это, но смотрел в огромные удивленные глаза и чувствовал, как хочет упасть на колени. Хуа Чэн искал его, чтобы поблагодарить, но не знал, что будет достоин его, что он мог сделать, чтобы удовлетворить свое эгоистичное желание поблагодарить. Поэтому он тихо смотрел на него и улыбался как дурак. Хуа Чэн не решался спросить, сколько лет Се Лянь носит в волосах белую ленту. Хуа Чэн жил подле него больше пяти лет и видел его в разном виде, однако многое оставалось неизменным. Он считал, что менять место жительства и прятаться по старым храмам недостаточно для существа, избегающего солнца. Хуа Чэн боялся чего-то. Не он один мог знать Се Ляня. Казалось, что Се Лянь слишком красив и слишком приветлив. Он часто помогает посторонним, а затем скрывается в темноте, но сложно не запомнить того, кто вдруг появился из ниоткуда, очаровательный и изящный, гибкий, как хищная кошка. Его движения часто менялись во время опасности, и Хуа Чэн, замечая это, пугался. Он не был бессмертным и не обладал нечеловеческой силой. Се Лянь был сильнее, но всегда мог найтись еще более свирепый хищник. У Се Ляня были мягкие длинные волосы и очень красивое лицо, которое хотелось бесконечно целовать. Глядя на себя в зеркале, Хуа Чэн жалел, что не способен увидеть, как его собственные руки сжимают того, ради кого он был готов вырвать собственное сердце. Он невесомо касался волос Се Ляня губами, ощущая, как его нежно гладят по бокам и спине. Они никогда не смогут сделать совместное фото. Хуа Чэн лишь сейчас понял, как сильно ему хотелось запечатлеть каждый момент, что они находились вместе. Но так ли это было важно? Он мог протянуть руку и дотронуться до оригинала, коснуться его губ своими, крепко сжать бедра, поцеловать самые нежные, сокрытые от чужих глаз места, почувствовать его горячее влажное нутро, ощутить его внутри себя. Хуа Чэн знал его голод, видел радость, ловил каждую улыбку и нежный взгляд и больше всего на свете не любил видеть его расстроенным. Он решил, смог бы прожить и без фото, а в периоды разлуки думать о том, что их расставание не может быть вечным. Хуа Чэн решил продолжать радоваться мгновениям, поэтому потянул Се Ляня дальше, не глядя на зеркало. Он смотрел только на Се Ляня. Вскоре Се Лянь уже робко кликал по моделям, давно перестав возмущаться из-за цифр. Хуа Чэн запретил ему смотреть на цены, помогал с выбором, представляя, как Се Лянь будет смотреться в свитере крупной вязки или простой легкой рубашке. Се Лянь подошел к выбору ответственно, уже не замечал, как Хуа Чэн удобно устроился рядом и закинул руку ему на спину, обнимая. Было приятно просто проводить время вот так. Солнце давно спряталось, так что они позволили себе расшторить окна. Се Лянь завис в ноутбуке, устроившись на животе. Хуа Чэн иногда смотрел на экран, но дольше любовался его лицом и сверкающими из-за света ноутбука глазами. Се Лянь мило улыбался, смотря на вещи, которые ему нравились, задыхался, не понимая, как подобрать свой размер. — Бери по одному всех размеров, — предложил Хуа Чэн. Се Лянь несильно ударил его ладонью по голове, но улыбнулся. *** — Хорошо, — кивнул Хуа Чэн. Се Лянь раскраснелся. — Ты в прошлый раз так говорил. — В прошлый раз тоже было хорошо. Ты во всем прекрасен. Се Лянь фыркнул. Хуа Чэн довольно растянулся на диване, глядя на коробки на полу. Се Ляню предстояло еще много переодеваться, а Хуа Чэн никуда не спешил. Он любовался, просил повертеться, постоянно тянулся потрогать ткань, случайно задевая чужую прохладную кожу. Он одновременно жалел и радовался, что вчера они не дошли до раздела с нижним бельем — Хуа Чэн не выдержал бы. — Какой смысл твоей помощи, если ты так говоришь? — спросил его Се Лянь. Хуа Чэн лишь пожал плечами. — Но тебе действительно все очень идет. Ты мне не веришь, что ли? Се Лянь стягивал бежевый джемпер с плеч, повернулся к Хуа Чэну спиной, будто это что-то сильно меняло. Хуа Чэн любовался его спинными мышцами и прямыми плечами. Под мешковатой одеждой Се Лянь выглядел немного шире, но глаз Хуа Чэна это не обманывало. Он знал, что Се Лянь не был хрупким мальчиком, поэтому с восхищением наблюдал за тем, как под светлой, идеально гладкой кожей перекатываются мышцы. Хотелось провести вдоль позвоночника языком, остановиться на шее и несильно сжать зубы на плече. Се Лянь никогда не кусал его, боясь, но Хуа Чэну ничто не мешало. Следы на коже вампиров надолго не оставались, но Хуа Чэн все равно не мог удержаться. Он видел его бедра, аппетитно выглядывающие из-под одежды, и думал, что хочет искусать и их, а затем долго целовать, ласкать и тискать. Когда Се Лянь нашел огромный свитер, сидящий не по размеру, у Хуа Чэна зачесались десна, будто клыки резались. Свитер достигал середины бедра, прикрывал боксеры. Хуа Чэн попеременно смотрел на шею Се Ляня, думая, как было бы здорово вдохнуть его запах у самого уха, или же залезть к нему под свитер — они бы вполне уместились там вдвоем. Им бы пришлось прижиматься друг к другу ближе. — Скажешь, что этот тоже хорошо? — спросил его Се Лянь, поднимая утонувшие в рукавах руки. Выглядело мило, но больше смешно. — Хорошо, но велико, — честно ответил Хуа Чэн. Шея Се Ляня была опасно открыта, и Хуа Чэн про себя обрадовался тому, кто из них двоих человек. Он бы не смог удержаться и не попробовать Се Ляня. Хуа Чэн дурел, зная его вкус и запах кожи, не представлял, насколько сойдет с ума, если чувства обострятся. Он не был готов к этому, знал, что сожрет Се Ляня, как только тот и окажется у него в объятиях. Хуа Чэн не был уверен, что смог бы сдержаться, помня, как его захватывала страсть. Тело не слушалось, и спасало то, что Се Лянь был крепким и мог дать отпор, если бы ему действительно что-то не нравилось. Хуа Чэн терял разум, слыша его стоны, видя влагу в глазах и чувствуя горячие поцелуи. Если Се Лянь иногда становился безжалостным, то что мог натворить Хуа Чэн? Се Лянь менял одежду, аккуратно складывая ее в три стопки: в первую он отправлял то, что ему нравится, во вторую — те, с которыми он не определился, а в третью убирал то, что точно не подходило. Хуа Чэн своей помощью реабилитировал несколько рубашек, одну из которых вообще решил забрать себе. Она понравилась Се Ляню, но была ему велика, а Хуа Чэн чувствовал, что умрет, если не увидит Се Ляня в ней вновь — лишь только в ней. — Ты не устал? — вдруг спросил его Се Лянь, присел на край дивана, посмотрел на ряд коробок на полу. Хуа Чэн потянулся, схватил его за бедра и оттолкнулся, уперевшись пятками в диван, чтобы уместить голову на коленях Се Ляня. — Я готов заниматься этим вечно, — признался Хуа Чэн и прижался лицом к его животу. — Но мы можем продолжить завтра. — Да, кажется, немного осталось. — Сделаем, как скажешь. Он почувствовал, как шустрые пальцы касаются его головы и зарываются в волосы, гладят, перебирая пряди. Хуа Чэн разве что не замурчал. Пальцы скользнули ниже, пощекотали шею, задерживаясь на участившемся пульсе, но затем вернулись в волосы. Хуа Чэн перестал дышать, продолжая ощущать то прикосновение с легким нажимом на артерию. Се Лянь был опасным зверем, пусть и казался милым кроликом. Хуа Чэн помнил это, но никогда не боялся, поэтому, расслабившись, перехватил его руку и прижал запястье к своим губам, открыл рот, несильно укусил и тихонько пососал покрасневшую кожу. — Давай все-таки продолжим завтра, — решил он, — или позже. Он потянул Се Ляня вниз, позволяя себе спрятаться за каскадом его волос. Глаза Се Ляня опасно заблестели, но через мгновение он вновь смеялся и отвечал на поцелуи. Еще немного погодя, он хрипло звал Хуа Чэна по имени, выгибаясь в его руках, а ближе к утру двигался, сидя на его бедрах. Три аккуратные стопки вещей превратились в один ком на полу. Хуа Чэн не понимал, почему его внезапно накрыло, но сердце вырывалось из груди, билось почти больно. Се Лянь несильно укусил его в плечо, скорее, щекоча кожу и нервы. Хуа Чэн не удержался и закричал, чувствуя, что ему этого мало. Хуа Чэн был слаб перед ним, но желал быть сильным для него