"Вау, какие откровения"

Все вокруг украшено золотом и зеркалами. Официанты в строгой форме проплывают мимо столиков, точно лебеди. Интересно их специально учат так ходить? На фоне играет легкая, располагающая к обеду музыка. Ничего тяжелого, к чему привык Чонгук. Сегодня обед в узком семейном кругу. Обед с отцом, мачехой и сводным братцем, который изящно подцепляет устрицу с раковины трехзубчатой вилкой и отправляет ее в рот. А как он перегоняет ее за щеку, приоткрыв губы, почти стонет от удовольствия, как глотает. Гук сам сглатывает и старается заглушить сухость во рту белым вином. Братец же будто копирует сейчас действия Чона, поднося свой бокал к губам и коротко улыбаясь. Пак Чимин – заноза в заднице Чонгука. Весь такой правильный, покладистый сыночек. Знает от и до все правила этикета, знает, как угодить и отчиму, и матери, учится на отлично, поступил в лучший университет страны. Он не слушает тяжелую музыку, не курит и всегда выглядит просто безупречно, как ангел. «Ангел… да, как же.» Чимин встает из-за стола и слегка наклоняет голову в поклоне: - Прошу простить меня, я отойду. – улыбается родителям, а вот Чонгуку достается усмешка, которая специально сопровождается закушенной губой. Пак отлично знает о слабостях сводного брата. Чонгук –плохой парень из подростковых мелодрам, по таким сходят с ума девочки и практически, каждая желает залезть ему в штаны. Слушает тяжелую музыку, да и учится средне, особых достижений в учебе не достиг. У него вьющиеся волосы, что достают практически до подбородка, сбриты виски, а еще серьги в ушах и забитый рукав, а еще несколько татуировок на спине и на ребрах. Чонгук никогда не был и точно не будет примером для подражания, он курит и выглядит как демон. А как всем известно, у каждого демона, должен быть личный ангел. Вот только, Пак Чимин совсем не ангел, а даже скорее наоборот. - Ммм, так долго. Что, были дела поинтереснее? – Усмешка на пухлых губах появляется в тот же момент, как Гук закрывает за собой дверь в уборную. - Какой проницательный. – Гук прижимает старшего к стене и вдыхает аромат легкого парфюма с нотками сакуры. – Может быть станешь психологом, ммм? – Гук вглядывается в чужие глаза, его губы расплываются в улыбке. Младший легонько ведет пальцами по бедру блондина. - Мог бы попытаться сделать вид, что мы с тобой братья. – Смеется Пак, перехватывая чужую руку за запястье. - Я пытался, но что сделать, если мой брат так сексуально ест этих моллюсков? – Чон слишком внимательно следит за движениями Чимина, а тот по сути ничего и не делает особенного, губы только облизывает. - Так значит у тебя встал на то, как я ем? – Решает уточнить для чего-то. - Когда ты ешь, пьешь, делаешь уроки, дышишь, блять, у меня стоит на тебя. – Больше похоже на животное рычание, чем на человеческую речь, но это даже возбуждает. - Вау, какие откровения. – В голосе проскальзывают нотки сарказма, Чимин заливается мелодичным смехом. Вот только музыка заканчивается сразу же, когда старшего сильнее вжимают в холодную стену и затыкают рот поцелуем. Хватка Чимина слабеет и Чонгук берет инициативу в «свои руки», подхватывает парня на руки и буквально вваливается с ним в одну из просторных кабинок. - Подожди. – Просит времени немного, чтобы закрыть дверь. Вот только Чимин не намерен ждать даже считаные секунды. Он обнимает Чонгука со спины и начинает медленно расстегивать пуговички на его рубашке. – Чимин, ты не умеешь ждать, я прав? - Прав, как никогда. – Снова смех, но на этот раз Пак не шумит сильно. Теперь его очередь прижимать младшего к дорогому кафелю на стене. Чимин медленно ведет языком от подбородка по шейке Гука. Ласково целует кадык и спускается ниже. Пухлые губки накрывают горошинку одного соска, пока пальчиками он зажимает второй. Пак обожает слушать тихие стоны Чона. Он так старается их сдерживать. В конце концов, сюда могут войти в любой момент. Вот только Чимина прерывают, приподнимают за подбородок, заставляя смотреть в глаза: - Нет, подожди, оставь это на вечер. – Чонгук улыбается, так, что Пак уже продал ему свою душу, которую никогда не берег особо. А тут такой случай, такой сексуальный демон. Да, конечно, Чон Чонгук, как и Пак Чимин лишь человек, но ни один из них не устанет упоминать о своей странной связи в мистическом ключе. Стена холодная, Чимин чувствует это грудью, прижатыми к стене сосками. Шипит, хочет встать поудобнее, но вместо этого лишь получает шлепок по ягодицам. - Тише, маленький, я буду аккуратен. – Теперь настало время смеяться Чонгуку. – Если ты будешь послушным. Чон слишком медленно стягивает черные брюки с пухлых бедер «брата», накрывает широкой ладонью возбужденный орган прямо через хлопковую ткань трусов. Чимин издает совсем несдержанный стон, совсем не боится, что их могут застукать. Младший спускает и боксеры вниз. Он чувствует, как тельце, прижатое к стене таким похабным образом, дрожит. Чон не понимает, как его собственное сердце может вмещать в себя столько смешанных эмоций по отношению к Чимину. Он замирает, чтобы рассмотреть старшего внимательнее. На коже еще красовались засосы, оставленные Чонгуком на прошлых выходных. Чон доволен результатом, он знал, что этот парень принадлежит лишь ему и это ой как льстило. Пальцы младшего аккуратно скользят по линии позвоночника и Чимин призывно оттопыривает свою упругую задницу, чуть сильнее. Надо же, что бы Чонгук оценил сие великолепие и уже перестал медлить. - Вот значит, как? – Щурится Чон, облизываясь и проводя пальцами меж ягодиц старшего. – Ты все спланировал? Вот хитрец. Неужели так соскучился по моему члену? Детка, Ты меня заводишь своими выходками. – Гук прижимается плотнее, прикусывает мочку ушка «брата», а тот стонет, точно это и есть единственно верный ответ на предыдущие ласки Чона. А вот Гуку и не нужно слышать внятного ответа, ему достаточно видеть, как анус Чимина сжимается вокруг стеклянной пробки украшенной красивым рубином. Между прочим дорогой экземпляр, подарок Чонгука на год отношений. Чимину не понравился этот подарок, он назвал Гука извращенцем и послал. Гук бы ушел, если бы слал не Чимин. Чонгук всегда уходил, но вот только с этим парнем все было не так просто. Пробку Чонгук вытаскивает резко, от этого у старшего задрожали ноги, но все же он удержался на них. С трудом, но все же, Чонгук не зверь, он придерживает свою драгоценность за талию. Пробка теперь лежит на крышке унитаза, раньше бы Пак отметил, что там ей и место, а что теперь? Теперь Чимин позволяет себе вольность и заведя руку за спину, путает пальцы во вьющихся волосах на затылке Чона. Как же радует тот факт, что «брат» распустил свой бесячий хвостик. С распущенными волосами Чимину нравилось куда больше. Гук утыкается носом в изгиб шеи старшего и проталкивает в чужое нутро сразу два пальца. Подготовленные мышцы гостеприимно принимают пальцы младшего, тот толкается чуть сильнее, а Пак только сильнее тянет за черные непослушные прядки. - Когда-нибудь… - Чон грубо толкается пальцами. – Я… - Новый толчок, который проходится прямо по простате. – Трахну… - Толчок. – Тебя. – Еще один. – В твоем… - Чимин вздрагивает от следующего резкого толчка. – Любимом танцевальном зале. – выдыхает жарко, заставляет Чимина опереться на стену перед собой, пока сам справляется со своими брюками и бельем. Чимин был готов поклясться, что был уже готов кончить от слов, которые смешались с грубыми толчками одних лишь пальцев внутри. Чонгук знал, как свести с ума. - Хочешь повторить перед зеркалом? – Пак почти пришел в себя. Гук молча надавливает ладонью меж лопаток старшего, заставляя прогнуться в спине еще немного. Чимин уже сам раздвигает ноги. Чонгук больше не заставляет себя ждать. Одним резким толчком Гук входит в податливое, узкое тело. Стоны смешиваются между собой, что звучит лучше именно сейчас, отражаясь от кафельных стен. Пак боли не чувствует, он подготовился дома достаточно, но Гуку не стоит знать, что для этого он использовал не только пробку, но и один из розовых членов, которые Гук подарил ему на день Святого Валентина. Влюбленный, да, а как же. Пак просит двигаться. Просит одним лишь движением своих бедер. Чонгука не нужно просить дважды. Он толкается глубоко и резко, Чон попадает прямо по простате Чимина, а тот дрожит и стонет. Гук обожает Пака именно таким: уязвимым, ранимым, тающим от непрерывных ласк и требующим большей грубости. Младший оставляет тысячи поцелуев россыпью на спине Чимина. Толкается бедрами быстрее, сильнее сжимая пальцами бока любовника. Вот только Пак уже даже не стонет, скулит, умоляет Чона быстрее, сильнее, еще. Их точно разоблачат, но обоим уже плевать. Пак сдается первым, пачкая живот и стену своей спермой. Гук делает еще пару толчков в пульсирующем колечке мышц. Он кончает глубоко в Чимина, на что слышится недовольное невнятное ворчание. - Мы пойдем вместе в душ, и я тебя всего отмою, сладкий. – Обещает Чон, выходя из любимого тела, поворачивая Пака к себе лицом. – Не дуйся, братик. – И не желая слушать ворчание сразу же затыкает пухлые губки поцелуем. Чон зависим от этих губ, от этого парня, от его прикосновений и колких замечаний. - Отмоешь, Гукки, и не только отмоешь. – Пак отстраняется, легко проводя язычком по своим губам. – Я хочу еще. - Ах, господин Пак, вы так жестоки. – Смеется Чонгук натягивая трусы и брюки на бедра. – Думаешь, напугал этим? - Ах, вас, господин Чон, мне не напугать даже. – Наигранно цокает Пак одеваясь. Он не торопится совсем, потому что хочет еще немного полюбоваться Чонгуком. – И почему ты еще со мной? - Знаешь, я просто обожаю твою идеальность, ее так хочется разрушить. – Хмыкает Чон, на что замечает, как Пак снова облизывает свои губки. - Люблю твои татуировки, это заводит. – Гук понимает, что одеться все же стоит, ведь если в Чимине проснется хищник, то до дома они сегодня точно не доедут. Чон вздергивает бровь: - И когда это ты из пай-мальчика превратился в такую блядь? – Гук слов не подбирал и зря. Пак заканчивает с одеванием и как-то резко открывает дверь кабинки, чтобы оставить младшего в одиночестве. Он заговаривает с братом только, когда тот тоже выходит. - Я никогда не был пай-мальчиком и уж блядью точно не стану. – Проговаривает четко, кажется, даже не старается заглушить обиду в своем голосе. - Чимин, не обижайся. – Гук подходит к старшему и совсем осторожно обнимает того со спины. – Прости, я идиот, не это имел ввиду вовсе. Прости. – Он совсем невесомо целует старшего куда-то в области чуть выше лопатки. – Я помню тебя ангелом. Боялся, что ты не настоящий. - Я раздел и трахнул тебя в своем воображении, сладкий, как только ты появился на пороге моего дома. – Цокает Чимин. Он помнит, как увидел Чона таким измученным, в белой, давящей рубашке. Хотелось помочь ему? Нет, но вот раздеть хотелось. - Вау, какие откровения. – Чон дословно пародирует слова старшего, за что получает от Чимина легкий толчок бедрами назад. - Как-будто ты не представлял свой член на месте моего леденца. – Напоминает старший, тихо смеясь. - Нет, вообще-то. Я был нормальным. – Чонгук легонько бьет ладонью Пака по ягодице. - Ну да, ты сказал мне отсосать, когда я назвал свое имя. – Гук краснеет, а Чимин смеется, потому что оба помнят это. Благо рядом не было родителей. – Поэтому мы с тобой вместе, придурок. – Пак разворачивается в чужих объятиях и коротко целует младшего в губы. – Я люблю тебя, Чон Чонгук. - Я люблю тебя, Пак Чимин. – Гук не выпускает возлюбленного из объятий, лишь вновь затягивая того в нежный поцелуй.