Ветром вдруг повеяло...

      Волны размеренно толкались в ноги, выгоняя Сону на берег. А ему уходить не хотелось. Что-то держало его здесь, обещая вот-вот случиться. Но утренний пляж был пустынен и тих.       — Сколько ты еще намерен выбирать, сын? — Рати раздраженным хлопком вернула фото улыбающейся девушки обратно на стол. Браслеты на ее запястьях мелодично и тревожно зазвенели. — Аша — слишком скромная, Сита — слишком болтливая, Кири — пугливая, Нитья отказалась ехать с тобой в Дели, Шанти — недостаточно умна для тебя! Что не так с Малати?! — низенькая женщина высоко задрала голову, гневно взирая на младшего из своих детей. — Это уже восьмидесятая! Имена первых девушек даже твоя бабушка уже не помнит! Отец, скажи уже ему! — Рати резко обернулась к мужу, отчего покрывающая ее голову дупатта упала на плечи, открывая серебро в некогда смоляно-черных волосах. Едкие слова, готовые впервые сорваться с губ Сону, замерли.       Нариндер перевел на сына тяжелый взгляд, медленно оглаживая седую бороду.       — Сделаешь, как мать скажет. — И, поднявшись с кресла, не оглядываясь вышел из дома.       Сону и сам не понимал, почему так резко отреагировал на слова матери. Всё же было закономерно: его старшие братья давно женились, а прошлым летом Чандр, друг и сослуживец Викрама, нанес синдур на голову их сестры, забрав её в свою семью. Естественно, что мать с бабушкой занялись выбором невесты для «младшенького». Братья подначивали его, подшучивали, вспоминали, как сами впервые знакомились с будущими женами. И раньше это мало тревожило Сону. Любовь… Она приходит со временем, в процессе узнавания, привыкания. А для начала достаточно симпатии и уважения. Его однокурсники-христиане шептались о страстной любви с первого взгляда, делясь по секрету пикантными подробностями. Но Сону это не интересовало. Какая страсть, если жену выбирает семья? Для чего встречаться с кем-то, если заранее все решено и по-другому не будет? Рвать своё сердце, как Викрам — старший из братьев, полюбивший девушку из другой касты? Нет, спасибо. Он себе такого не хотел. Всё, что нужно, ему давно рассказали братья. Так почему сегодня очередное фото вероятной невесты так разозлило его и заставило сбежать к морю?!       Сону задумчиво коснулся простого серебряного браслета, тяжело вздохнул и, чуть качнув головой, осуждая сам себя, развернулся к берегу. И замер. Сердце непривычно и как-то болезненно дрогнуло в груди. Перед ним, широко раскинув руки, ловила ветер невысокая иностранка. Белокожая, как снега в Химчал-Прадеш. И мир вокруг просто исчез, будто кто-то плеснул на картину растворителя. Звуки, краски — ничего не осталось. Только она одна.       Где-то далеко, на периферии разума, воспитание драло глотку, что нельзя так откровенно рассматривать незнакомку, но его отголоски уже не достигали сердца Сону. Он просто не мог отвести от нее глаз. Словно почувствовав его, девушка опустила руки и обернулась, встречаясь с ним взглядом.       Внутри будто кипятком ошпарило. Сону машинально прижал руку к груди, приходя в себя. Он первым разорвал их контакт и поспешил прочь.       Чувство необъяснимого разочарования захлестнуло Юлю, и она никак не могла понять его причину. Ну не из-за того же, что этот индиец ушел, в самом деле! Ерунда какая-то.       Сезон на Гоа стремительно набирал силу. С каждым днем воздух становился всё суше, а солнце — всё жарче. Их натурально гоняли по отелям: огромные территории с кокосовыми пальмами и бассейнами, в которых плещутся золотые рыбки, а орхидеи купают свои фиолетовые гроздья; крохотные виллы, где вместе с гостями живут и сами хозяева, угощая их домашними лепешками-нанами; отели, где за газонами ухаживают женщины, вручную выщипывая жухлую траву. Иногда, глядя на полуразрушенные корпуса с пустыми окнами, ребята с трудом в них узнавали размытые за лето муссонами некогда популярные отели.       Улыбающиеся люди, огромные свалки, старинные церкви, торговые лавки, древние храмы, рисовые поля до самого горизонта, ленивые буйволы, худые коровы, создающие пробки на дорогах; специи, цветы, ширадару (после которого туристки так и уходили из полуподвальных массажных салонов завёрнутыми в белые простыни, забыв одеться, и только в номере, выйдя из «нирваны», бегом неслись обратно) — это всё Индия.       — Они просто звери! — Катя без сил рухнула на высокую, слегка пружинящую кровать, распластав руки по белоснежному, воздушному одеялу. И Юля впервые была с ней согласна! Но угнетало её совсем не это, — работа есть работа, — а то, что из головы никак не шел тот индиец, стоящий по колено в морской пене. Он мерещился ей в многоликой толпе улиц Панаджи и среди посетителей шейков на полупустых пляжах.       Их группа уже давно и не раз сменила отель, но его образ продолжал преследовать Юлю, превращаясь в наваждение.       — Я в душ, и пойдем прошвырнемся по бутикам. — Катя кое-как соскребла себя с кровати и поплелась в ванную.       — Я пас. Хочу выспаться, а еще надо вещи собрать.       — Ничего подобного. Я не могу оставить тебя одну. Раз уж живем вместе, то я вынуждена о тебе заботиться! — Катарина элегантно повела плечом и скрылась за белой дверью.       Юля мучительно застонала в подушку. От такой заботы кони дохнут. В чемодане к ненужной необъятной мужской рубахе давно присоединились такие же ненужные этнические браслеты, слон, расписная тарелка и упаковка успокоительного. Где-то она в прошлой жизни накосячила, раз в этой ей в соседки досталась Катя.       Быстро коснувшись лба и груди, приветствуя старших, Сону поднялся наверх, в свою комнату. Только отгородившись от всех дверью, он мог быть уверен, что проницательная бабушка не заметит в глазах младшего внука тоску.       Сону уселся на край кровати, уронив голову на ладони. Проклятье какое-то. Ни работать, ни есть нормально, ни спать нормально после той мимолетной встречи на пляже он не мог. Болван! Нельзя было сбегать, как трус. Надо было хоть имя спросить! Сону больно вцепился в черные волосы. Вот за что ему всё это?! Он так старался не повторить судьбу Викрама, и что в итоге? Брат отступил, не желая идти против семьи, и счастлив в браке. У него красивая, послушная жена, растут дети. А что будет с ним, с Сону? Ему даже отступать не надо, просто не искать. Но тогда жизнь его пройдет по расписанному сценарию. Это не плохо, но Сону больше так не хотел.       Он должен был узнать, что именно это было на пляже и почему сошло с ума его сердце, прежде, чем пойдет по стопам братьев.       Сону вынул из кармана телефон и, пролистав список контактов, выбрал нужный.       — Дипак? Привет. Слушай, помоги, друг.       — У меня для вас потрясающая новость! — шустрая Ангела, временный руководитель и сопровождающий инфогруппы, по-деловому навалилась на поручень, отгораживающий водителя от салона, и переключила громкость на микрофоне. — Золотой треугольник отменяется. Послезавтра все едем на плантацию специй, а еще через день на двухдневную экскурсию в джунгли. — И на поднятые несколько рук совершенно спокойно добавила: — Разницу в стоимости компания вернет по окончании тура.       На этом было всё. Юля медленно опустила руку, ошарашенно переваривая полученную информацию. Не то чтобы джунгли ее не привлекали, просто без Настены делать там было нечего — не с Катариной же напиваться. Отправив подруге короткое сообщение: «Как мне тебя здесь не хватает», она достала из рюкзака каталог, лощеные листы которого были исписаны пометками, цифрами, плюсиками, сердечками и грустными рожицами, сверяя план осмотра на день с перечнем отелей.       Огромный розовый лотос, растущий в тазу у калитки, над которой немного криво была прибита табличка «Spice Village», качал тяжелой головой и широкими, как лопухи в России, листьями каждый раз, когда мимо него кто-то проходил. Темноликие девушки в цветочных гирляндах и традиционных оранжевых сари касанием пальца ставили иностранцам на лоб красные точки.       — Это что? — Катя машинально потянулась стереть тику, но Юля незаметно ее остановила. Всё-таки нехорошо получится, неуважительно, что ли…       — А это прицел, чтоб не промахнулись, — прокомментировал проходящий мимо русый Андрей.       Плантация специй оказалась огромной, а может, просто гид их водил, как Сусанин поляков, известными только ему одному тропками. Им что-то показывали, рассказывали, объясняли, резали, терли, давали понюхать. Пахло всё это одуряюще сладко и терпко, и запах этот, казалось, впитывался в кожу. Юлька тщательно конспектировала, переспрашивала, прикидывая в уме, что с чем можно будет готовить дома. "Это, конечно, не «Золотой треугольник», но сойдет", — подытожила она день, захлопывая ежедневник. Осталось пережить джунгли.       МАТЬ.МОЯ.ЖЕНЩИНА! Да она как в воду глядела!       Сорокаголовая толпа в ступоре рассматривала скромно спрятавшиеся среди раскидистых крон вечнозеленых кустарников серые, невзрачные домики из…       — Слоновьих какашек? — не веря в услышанное, уточнила еще раз Катарина, обернувшись к Ангеле.       Та широко улыбнулась и кивнула.       — Прежде чем я оглашу план мероприятий на эти два дня, позвольте представить нашего сопровождающего в этой экскурсии — Кунвар Бхупендра Сингх Камбхават. Для нас просто Сону. Он неплохо говорит на английском, так что можете обращаться к нему смело, — Ангела широким взмахом указала на высокого, стройного молодого человека с военной выправкой, стоящего чуть в стороне и о чем-то разговаривающего с местным персоналом.       Услышав тихий восторженный вздох Катарины, Юля оторвала взгляд от блокнота и до хруста сжала карандаш. Это был он! Тот самый «парус» с берега. Не узнать его было просто невозможно. В горле внезапно пересохло. Слишком резко скрученный колпачок с бутылки подскочил вверх. Юля дернулась за ним, неловко подпрыгивая на складном стульчике и разливая воду на шорты.       — Твою ж…       Сону обернулся к группе и, приветствуя, легко махнул рукой, безошибочно узнавая в скачущей на стуле иностранке свою «снежную девушку». Широкая улыбка мгновенно превратила его в мальчишку.       Лесная река лениво несла свои темные воды, бурля и пенясь на порогах. Катарина, не отрывая заинтересованного взгляда от резко выделяющегося на фоне своих соотечественников Сону, откинула с плеч темные волосы и разлеглась русалкой на камнях, подставляя солнцу и мужским глазам аппетитные округлости.       — Он просто шикарный, — буднично подметила она и, прищурив глаз, обернулась к Юле. — Пусть все эти мухи пока крутятся вокруг него, всё равно моим будет.       Юлька метнула на окруженного женщинами индийца недовольный взгляд и, угукнув, отвернулась. Внизу темнокожие, почти черные, погонщики готовили слонов развлекать белых людей.       Это ни с чем не сравнимое чувство, когда огромное, как танк, животное по команде опускается перед человеком на колени. Юля с трепетом коснулась ладонью теплой, грубой кожи, слегка погладив слоновий бок. Крепкие руки подхватили ее, усаживая на спину.       — Держись крепко!       Громадина покачнулась и поднялась на ноги, заставив Юльку ахнуть и ухватиться за погонщика. Мужчина молча переложил девичьи руки на подобие уздечки, но куда там! Стоило слону по команде просесть на глубине, погружая себя и всадников по самую шею в холодную воду, Юлька, позабыв про стыд и воспитание, мертвой хваткой вцепилась в горячее мужское тело, как в последний оплот безопасности. А слон нырял вновь и вновь, и только хобот как змея качался над водой. Юлька охала, подвизгивала, буквально приклеившись к погонщику. Он ей что-то говорил, явно смеясь, но Юльке было всё равно. «Не-а» был единственным ответом на все входящие предложения. Если бы она могла, то и ногами бы в него вцепилась. И плевать на всё и всех! Живой бы выбраться из реки!       Почти ступив на берег, слон резко взмахнул хоботом, обдавая своих всадников мощным фонтаном. Юлька растерянно моргала, отплевываясь и отжимая волосы.       — Ты в порядке? — негромко уточнил искрящийся смешинками мягкий, бархатистый голос.       Юля подняла глаза и оказалась лицом к лицу с «погонщиком». Руки дрогнули, слишком сильно сжимая волосы. Сону, улыбаясь и чуть покачивая головой, протянул ей полотенце, помогая промокнуть плечи и лицо. На короткое мгновенье девушка забыла, как дышать, рассматривая его красивое смуглое лицо с большими черными глазами, находящееся так близко от нее, что, стоит слегка податься вперед, можно коснуться губами.       — Надо слона поблагодарить. — Видимо, Сону посетила та же мысль, потому что он качнулся было к девушке, но, словно опомнившись, отшатнулся и что-то забрал из рук одного из настоящих погонщиков.       — Что? — очнулась Юля и перевела полувменяемый взгляд на протянутую ей кокосовую скорлупку.       — Пойдем слона мыть, — индиец осторожно потянул девушку за собой.       Это был совершенно особый квест. Сону, зажав в Юлиной ладони ворсистую скорлупу, водил ею по жесткой шкуре довольного исполина, придерживая второй рукой девушку за талию. И Юля, с трудом справляясь с захлестнувшей её какой-то подростковой эйфорией, не была уверена, кто именно сейчас получал свою дозу счастья: слон или она.       — Обратно со мной поедешь? — шепотом то ли спросил, то ли сказал Сону, и Юля, не задумываясь, согласилась.       Теплый ветер трепал еще влажные волосы.       — Кабриолет — это же так круто! — Подняв высоко руки, Юлька засветилась от восторга. Ну и пусть, что старенький и битый. Так даже лучше. Зато они в нем вдвоем!       Сону, улыбаясь, то и дело поглядывал на блондинку, чувствуя, как по сердцу разливается тепло.       — Как тебя зовут?       Девушка плавно наклонилась к нему и шепнула на ухо, едва касаясь его губами:       — Юля.       Машина резко вильнула на дороге и, свистя тормозами, остановилась на обочине.       — Сону, — шепнул он ей в ответ и, заглядывая в карие сияющие глаза, легко коснулся губами мягких розовых губ.       Юля не отшатнулась, не возмутилась. Ей и самой так хотелось понять, какой же на вкус этот индиец. Она чуть приоткрыла рот, впуская его и отдаваясь ощущениям. Его руки не пошло, не жадно, а как-то бережно скользили по ее спине, спускаясь на талию. И там, где они касались ее тела, кожа буквально горела. И Юле хотелось, чтобы время замерло.       Сону и представить себе раньше не мог, что можно так враз сойти с ума от женщины. Она была для него цветком, аромат которого пьянил, дурманил, делал счастливым. И цветок этот нельзя выпускать из рук, иначе можно потерять навсегда.       — Ты где была? — усевшись по-турецки на жесткой кровати, Катя, не мигая, отслеживала каждое Юлино движение, периодически откидывая в сторону сползающий край москитной сетки.       — В пути, — односложно ответила Юля. Что-то объяснять или рассказывать не было ни сил, ни желания.       — Ты с ним «в пути» была, да?       Интонация вопроса Юле не понравилась, а потому она его просто проигнорировала.       — Ты почему молчишь?! — Катя вскочила на ноги и схватила девушку за руку, дернув на себя. — Ты с ним была? Почему он тебя катал на слоне? Он больше никого не катал! Не молчи! Я же тебе сразу сказала, что он мой, почему ты лезешь? Разве так поступают подруги?! Отвечай! Разве ты не поняла, что он — мой?!       Юля смотрела на брюнетку и обалдевала от ее «непосредственности». Осторожно освободив руку, девушка усадила соседку обратно на кровать.       — Катя, он не вещь, и твоего клейма на нем нет. Он не твой, понимаешь? И не мой. Он свой, свободный. Поэтому успокойся. Это раз. А два — это то, что наши с ним отношения ни с кем обсуждать не собираюсь. Тем более с тобой, подруга.       Юля задернула москитную сетку, разделяя их, и улеглась спать. Завтра Ангела обещала устроить для группы легкую прогулку на водопад, а потом к храму. Юля коснулась припухших от долгих поцелуев губ и закрыла глаза.